Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией

Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией
Ко дню рождения Ю.Н.Воронова

 
 
[8 мая Юрию Николаевичу исполнилось бы 67 лет - abkhaziya.org]

В переломные моменты своей истории народ находит, выдвигает своих защитников - героев, борцов, идеологов, которые в другие времена и в иных обстоятельствах остались бы лишь крупными учеными, блестящими администраторами, талантливыми писателями, журналистами или просто тружениками. Наш абхазский народ - не исключение. Мы не только изгнали оккупантов, но и одержали великую моральную победу. Абхазию прославило созвездие достойных героев и славных подвигов. 

Нашей гордостью был Юрий Николаевич Воронов. О нем эта книга. Он был удивительно широко образованным человеком, обладал высочайшей культурой, был беззаветно, как и его предки, предан Абхазии, отчаянно храбр и безрассудно пренебрежителен к своей личной безопасности.

Народ Абхазии в ответственные предвоенные годы смог избрать в парламент элиту ученых, педагогов, писателей и публицистов. Теперь многие из них стали профессиональными государственными деятелями.

Во время агрессии 1992-1993 годов Ю.Н. Воронов фактически возглавил информационную борьбу за Абхазию, и мы ее выиграли. Эта борьба шла повсюду, даже в оккупированном Сухуме, где важно было не только выжить, но и сохранить честь и достоинство граждан Абхазии.

После освобождения Абхазии Юрию Воронову было поручено руководство восстановлением науки, культуры и просвещения Абхазии. Заслуги его, значение его усилий трудно переоценить. Он много говорил о сложностях послевоенного восстановления, о новой опасности - «об испытании победой», о необходимости единения народов Абхазии. Он много успел, многому нас научил. И погиб - как часовой, исполняя свой долг на посту...»

Из статьи Первого президента РА Ардзинба В.Г.(Книга «Свет и боль», Москва - Сухум, 1999 г.)

---------------------

Я дружил с ним четверть века

... В Москву на защиту докторской диссертации Юрия Николаевича (тема: «Восточное Причерноморье в железном веке. Вопросы хронологии и интерпретации памятников VIII века н.э.» - ред.) прибыла из Тбилиси бригада археологов - кандидатов наук и аспирантов из научного центра О.Д.Лордкипанидзе, чтобы провалить защиту. Для поддержки Воронова пришла группа абхазских аспирантов и студентов московских вузов во главе с известным писателем и поэтом Фазилем Искандером (Юра и Фазиль дружили). Защита длилась непомерно долго. Невзирая на все критические нападки грузинских «коллег», Юрий Воронов держался стойко, умно, спокойно. Парадокс заключался и в том, что среди трех его оппонентов двое являлись известными грузинскими археологами - доктора наук О.М. Джапаридзе (член-корреспондент Грузинской Академии наук) и В.А.Леквинадзе.

Председательствовал на ученом совете директор института, выдающийся ученый-археолог, академик АН СССР Борис Александрович Рыбаков. Он вел ученый совет тонко и вежливо, осаживая своими вопросами молодых и горячих тбилисских археологов: «А вы, молодой человек, читали докторскую диссертацию Воронова? Ах, нет! Ах, читали только автореферат или одну из его статей? Так что же вы занимаете наше драгоценное время?» Зал был весь в напряжении, иногда все хохотали или возмущались очередным выступлением, часто аплодировали. Юрий Воронов победил: за его докторский труд ученый совет проголосовал единогласно. Это была победа и абхазской науки, и Науки вообще...

Из воспоминаний профессора И.П.Лейберова (Книга «Свет и боль»)

-----------------

« В анналах истории...»

Ю.Н.Воронов как ученый-археолог, историк-кавказовед - это отдельная самостоятельная исследовательская тема, которую еще предстоит раскрыть специалистам. Уже одна эта сторона деятельности Юрия Николаевича навсегда оставила бы его имя в анналах истории и культуры Абхазии.

Из статьи кандидата исторических наук Ю.Д.Анчабадзе «Ю.Н.Воронов в контексте истории Абхазии ХХ столетия»

----------------------

Разговор с портретом

Пусть будет все на совести твоей,

Уход твой неожиданно суровый,

Ты сделал все, как можно побольней,

Скажи мне, Юра, час сейчас который?

Я потеряла времени отсчет,

Летят часы, стремительны минуты,

Когда ж придет пред Богом мой отчет,

И долог ль путь, и правильны ль маршруты?

Пусть будет все на совести твоей,

Моя тоска, смертельная усталость,

Грусть будит непоющий соловей,

И знаю я: не за горами старость,

Ты смотришь, улыбаясь, на меня,

Твои глаза и сейчас полны любовью:

«Ну, как же ты справляешься одна?»

- «Да как-нибудь, с надеждою и болью».

Пусть будет все на совести моей,

Мои ошибки, глупости, пороки,

Мне без тебя не сделалось вольней,

Лишь вижу я тупик в конце дороги...

Светлана Воронова, 1998 г., из книги «Свет и боль» 

ТВОЙ ДЕНЬ, 12.05.2008

============================ 

[abkhaziya.org]

Юрий Николаевич Воронов

Юрий Николаевич Воронов (8 мая 1941 года, Цабал / Цебельда Гульрипшского района Абхазии — 11 сентября 1995 года, Сухум) — русский археолог и кавказовед, исследователь доисторических, античных и средневековых древностей Абхазии и Сочи.

Биография
 

Имя Юрия Николаевича известно каждому гражданину Абхазии.

Ю.Н.Воронов происходит из древнего русского рода Вороновых, известного со времён Ивана Грозного. С 60-х годов 19 века Вороновы проживают в Абхазии. Каждый из предков Юрия Николаевича внес свой вклад в развитие научной мысли в Абхазии и об Абхазии. 

Юрий Николаевич родился в селе Цабал в родовой усадьбе Вороновых «Ясочка». Его жизнь как археолога началась рано, в 4 года, когда он вместе с матерью участвовал в раскопках могильников апсилов на территории усадьбы Вороновых. В 13 лет Юрий передал свою первую археологическую коллекцию в Абхазский государственный музей и принял участие в раскопках замка Баграта в Сухуме. В 1959 году окончил Сухумскую среднюю школу №3.

С 1960 по 1965 гг. Ю.Н.Воронов учился на отделении египтологии Восточного факультета Ленинградского госуниверситета. Еще будучи студентом, сделал доклад в Ленинградском отделении Института Археологии АН СССР о результатах исследовании в Цебельде, а затем 1964 году составил археологическую карту древней Цебельды. В декабре 1965 года защитил дипломную работу на тему «Египет и Нубия в эпоху среднего царства». После возвращения на родину работал в Абхазском Совете охраны памятников культуры, в Сухумском НИИ туризма, Центральной научной исследовательской лаборатории по туризму и экскурсиям. Одновременно участвовал в различных археологических экспедициях.

Кандидат исторических наук (1971). История с его кандидатской диссертацией на тему «История Абхазии с древних времен до раннего средневековья (по данным археологии)» может послужить сюжетом для написания политического детектива. В ноябре 1970 года в доме Юрия Николаевича был учинен многочасовой обыск с целью организации подписки о невыезде перед защитой кандидатской диссертации. Но, несмотря на это, в апреле 1971 на заседании ученого Совета секции археологии и этнографии Исторического факультета МГУ Воронов успешно защитил кандидатскую диссертацию. А в феврале 1971 года Археологическая комиссия АН Грузии осудила деятельность Ю.Н.Воронова и его коллег по сохранению и изучению археологических памятников Абхазии и постановила привлечь их к административной ответственности.

С 1975г. по 1986г. Юрий Николаевич работал в Абхазском институте языка литературы и истории старшим научным сотрудником отдела археологии. Одновременно с 1976г. по 1991 годы - руководитель Цебельдинской экспедиции.

В феврале 1979г. секретарь ЦК КП Грузии Енукидзе получил заверение от секретаря ЦК КПСС Суслова, что в московских издательствах без разрешения грузинских исследователей рукописи книг Воронова приниматься не будут, поскольку они «льют воду на мельницу буржуазной националистической пропаганды». В результате первый вариант рукописи «Диоскуриада - Себастопалис - Цхум» выкрали из издательства «Наука», а книги «Колхида на рубеже средневековья», «Аргонавты сходят на берег» и другие не вышли в свет. Верхом кощунства стало сожжение книги Юрия Николаевича «В мире архитектурных памятников Абхазии» в г. Тбилиси.

В 1985 году Юрий Николаевич блестяще защитил докторскую диссертацию на тему «Восточное Причерноморье в железном веке» (вопросы хронологии в интерпретации памятников 8 века до н.э.). Защита докторской - это особая тема, о которой, по воспоминаниям очевидцев, можно написать отдельно.

Конец 80-х годов 20 века характеризуется обострением политического противостояния внутри Абхазии, и, естественно, это вновь сказалось на Юрии Николаевиче. Именно в этот момент начинается его активная общественная и политическая деятельность. С сентября 1989г. по август 1992г. он - соучредитель и сопредседатель Сухумского общества интернационалистов. И здесь проявилась незаурядные способности Юрия Николаевича как организатора, оратора и публициста. Была создана газета «Сухумский вестник», где печатались его статьи, разоблачавшие нарождавшийся грузинский фашизм. Юрий Николаевич был одним из соучредителей и другой общественной организации, сыгравшей определенную роль в политической жизни Абхазии - Русской общины «Славянский дом».

В 1991г. Юрий Николаевич избран депутатом Верховного Совета Республики, и которым оставался до последних дней своей жизни. С марта 1992 по декабрь 1993 года – он возглавляет Постоянную комиссию Верховного Совета Республики Абхазия по правам человека и межнациональным отношениям. Это был Верховный Совет, возглавивший национально-освободительное движение народа Абхазии, и в котором были ученые, писатели - публицисты, имена которых известны всей Абхазии: Владислав Ардзинба, Зураб Ачба, Сергей Багапш, Сократ Джинджолия, Сергей Шамба, Константин Озган, Станислав Лакоба, Натела Акаба, Даур Барганджия, Альберт Тополян, Александр Анкваб, Алеко Гварамия и многие другие.

Во время грузинской агрессии 1992-1993 годов он вел большую информационную борьбу за Абхазию. Юрий Николаевич писал: «Судьба возложила на меня бремя идеологического обеспечения борьбы абхазов и других народов республики с кровавым режимом Шеварднадзе». Огромное значение имела работа со СМИ - телевидением, радио, прессой. За период войны Юрием Николаевичем было опубликовано более 100 статей, интервью, документов и заметок в России, в Украине, Польше, Великобритании, на Ближнем Востоке и т. д. Прозвучало свыше 50 выступлений по телевидению и радио России, Абхазии, Европы. Даже в эти тяжелые дни, как пишет сам Юрий Николаевич: «Душа рвалась к творчеству. Началась работа над «Белой книгой Абхазии».

«Белая книга Абхазии» - это документальное повествование о геноциде абхазского народа. Она остаётся практически пока непревзойдённым публицистическим документом об Отечественной войне народа Абхазии.

После войны Юрий Николаевич был назначен Заместителем Председателя Совета Министров Республики Абхазия, а в 1995 году Вице-премьером, и на этом посту он успел сделать много. Он курировал вопросы культуры и социального обеспечения, был ответственен за связи с общественными организациями. Ю.Н.Воронов выполнял и дипломатические поручения, представляя Абхазию на многосторонних переговорах по урегулированию грузино-абхазского конфликта.

Энергия Юрия Николаевича была неисчерпаема. Казалось бы, при такой загруженности: депутат, вице-премьер, а вновь берется за что-то новое: учреждает в 1994 году Конгресс русских общин, где становится сопредседателем. Одновременно ещё является профессором кафедры истории России и зарубежных стран Абхазского госуниверситета. Жители Сухума помнят, как по городу ходил высокий человек со своим портфелем, вечно спешивший, но если его останавливал кто-то знакомый, то он забывал о времени и начинал разговор...

Он был скромным человеком, никогда не просил за себя, зато мог потребовать за других. Многие работы Юрия Николаевича только начинают печататься. Творческое наследие Юрия Николаевича настолько велико (а это более 800 различных публикаций), что ждёт своего исследователя.

Вся его жизнь и деятельность была связана с Родиной - любимой им Абхазией. Он был настоящим патриотом нашей страны.

Имя Юрия Николаевича навсегда осталось на страницах политической истории Абхазии. Он с нами, и сегодня мы продолжаем наше общее дело.

Монографии Ю.Н.Воронова

Древности Сочи и его окрестностей.- Краснодар, 1979
Древняя Апсилия.- Сухум, 1998
Белая книга Абхазии.- Сухум, 1993 (совм. с П.Флоренским и Т.Щутовой)
Очерки истории Абхазии (до XIX века).- Сухум
В мире архитектурных памятников Абхазии.- М., 1978
Диоскуриада-Себастополис-Цхум.- М., 1980
Главная крепость Апсилии.- Сухуми, 1986 (совм. с О.Х.Бгажба)
Археологическая карта Абхазии.- Сухуми, 1969
Тайна Цебельдинской долины.- М., 1975
Древности Военно-Сухумской дороги.- Сухуми, 1977
Материалы по археологии Цебельды.- Тбилиси, 1985 (совм. с О.Х.Бгажба)
Древности Азантской долины.- Тбилиси, 1982
Памятники села Герзеул.- Сухуми, 1980 (совм. с О.Х.Бгажба)
Лев Николаевич Соловьёв.- СПб, 1994
Могилы апсилов.- М., 2003

АПСНЫ-INFORM, 08.05.2008

	RE: Статья: Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией Автор: Mihail создано [12.05.2008 00:23:10]
	Ю.Н.ВОРОНОВ. ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА И НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОПРОС 8 мая с. г. исполнилось бы 65 лет выдающемуся ученому-кавказоведу, крупному общественному и политическому деятелю Юрию Николаевичу Воронову. В преддверии Отечественной войны народа Абхазии (1992-1993 гг.), когда шла беспрецедентно жесткая идеологическая борьба, выплеснувшаяся в СМИ, в авангарде защитников своей Родины – Абхазии стоял Юрий Воронов, который проявил при этом мужество и бескомпромиссность, смело «к штыку приравняв перо».И это хорошо видно в предлагаемой статье, написанной им в тревожном 1989 г. Все, что было сказано тогда, злободневно и сегодня, и читатель сам может в этом убедиться, Статья печатается с некоторыми сокращениями.Академик AHA Олег БГАЖБА Безумное, иначе не скажешь, переживает время кавказоведческая наука. В кризисном состоянии оказались и ее разделы, связанные с абхазо-грузинскими взаимоотношениями. Многие деятели науки считают своим патриотическим долгом валить на широкого читателя свои представления о приоритете одних народов и ущербности других, усиленно разрабатывают теории о «гостеприимном хозяине» и «неблагодарных гостях», о двух аборигенных народах на одном клочке земли и т. д. Обманутая и воспитанная в невежестве и безнравственности молодежь, вдохновленная этими писаниями, устремляется с ружьями и арматурой на своих соседей и родственников, взрывает и поджигает памятники культуры, убивает. На вопрос вице-президента АН Грузинской ССР академика А. Апакидзе, почему сегодня не работает Цебельдинская экспедиция, я ответил кратко: «Потому что в нас стреляют». Неосведомленный читатель вправе спросить: почему у нас сегодня стреляют в археологов, представителей этой романтической и такой, казалось бы, далекой от сегодняшних проблем профессии? Постараюсь ответить на этот вопрос. Западноевропейскими учеными давно отмечено, что археология как источник определенных исторических знаний зачастую используется в качестве опоры в решении национальных вопросов. Не находя достаточных аргументов для обособления в настоящем, люди обращаются к прошлому, в туманных закоулках которого, как им кажется, лежат те аргументы, которые позволяют им либо захватывать, либо отбиваться от захватчиков. Видный французский ирландовед, профессор М. Гольдринг, например, пишет так: «Как и всякий колонизатор, английский завоеватель хотел сделать из Ирландии народ без истории, народ без души. В связи с тем, что завоеватель отрицал историю, освобождение страны означало и восстановление этой истории, включая и самую древнюю. Археология превратилась в революционное оружие в битве за национальную независимость» (цит. по: Л. А. Моджорян. Терроризм: правда и вымысел, М, 1983). Французский исследователь указал на одну сторону проблемы, другая же ее сторона заключается в том, что как колонизатор, так и колонизируемый, используют археологию для решения сегодняшних, в первую очередь, административных задач, острота которых превращает науку не в источник знаний, а в систему аргументов, обосновывающих право определенных групп людей на владение данным участком земли и его ресурсами. Крестьянину, рабочему, рядовому представителю интеллектуальных профессий исторические знания нужны только для общего образования. Ни один нормальный труженик не пойдет бить соседа из-за того, что две тысячи лет назад что-то где-то случилось или не случилось. Совсем иначе относятся к проблеме представители административно-командной системы, уровень которых, по справедливому замечанию академика В. Вернадского, «и морально и интеллектуально – ниже среднего уровня» рядовых граждан, подавляемых «дельцами и лакеями-карьеристами» (Литературная газета, 16 марта 1988 г.) Из двух с лишним миллионов научных работников планеты более полумиллиона работает в СССР, но дают они менее 15 процентов мировой научной продукции. Их материальная обеспеченность колоссально отстает от реалий развитых стран капиталистического мира. Грустно слышать, что в США, например, исследователь моего ранга за тот труд получает в 20 раз больше. Экономическая несвобода создала у нас выразительный ярус интеллектуальных рабов. И когда сегодня в числе виновников кровавых конфликтов на межнациональной почве называют и историков, возразить трудно. Вся структура жизни по «Краткому курсу» способствовала превращению учреждений, занятых историческими разработками, в придаток административной системы. И если феномен «лысенковщины» в биологии разоблачен и преодолевается, то в исторических науках, особенно там, где маячит «национальный вопрос», аналогичный феномен до сих пор не получил не только достойной оценки, но и даже определения. Между тем выполняя социальные заказы, постоянно работая на «злобу дня», определяемую исторически необразованными и преследующими совершенно иные цели чиновниками, историки сделали историю нашей страны и ее отдельных районов совершенно непредсказуемой. В такой среде и сформировался агрессивно безнравственный ярус влиятельных «авторитетов», действующих в рамках лозунга «национальной культуры» и узурпировавших право оценки исторических разработок, паразитирующих на невежестве масс и удовлетворяющих личные потребности общечеловеческого характера. Огромную негативную роль в этом сыграла и действующая в стране система присуждения степеней и званий, давшая путевку в жизнь множеству далеких от науки кандидатов и докторов, образовавших сообщество, где осуществлена полная подмена истинных критериев успеха мнимыми. О том, как далеко зашли наши обществоведы, в том числе и археологи, в своем служении интересам локальных бюрократических структур, свидетельствует такой пример. В октябре 1976 года в Сухуме собрались ведущие историки СССР с тем, чтобы договориться об издании «Истории стран Закавказья» в одной обложке. Однако ни ухищрения московских и ленинградских ученых, ни обильные банкеты в ресторане «Амра» не смогли сдвинуть это очень нужное всем дело с мертвой точки. Выяснилось, что в Закавказье существует по меньшей мере три взаимоисключающих концепции его истории, целиком и полностью работающие на интересы ныне действующих территориально-административных систем. Итак, в реальной действительности Закавказье имело свою общую историю, а в сознании специалистов она оказалась отсутствующей, поскольку административного спроса на таковую нет. А вот еще один показательный пример, но уже из области психологии явления. В истории Эфиопии нового времени императорами часто становились выходцы из среды разбойников «с большой дороги». Захватив престол, такой император первым делом вызывал придворных историков и поручал им срочно составить свою родословную, в которой было бы показано, что он происходит по прямой линии от иудейского царя Соломона и эфиопской царицы Савской. Поскольку отказ оборачивался историку смертной казнью, то требуемая родословная всякий раз появлялась на свет без проволочек. Сегодня в результате взаимодействия администраторов и зависимых от них историков во многих уголках нашей страны разработано множество подобных родословных, призванных обосновать власть данной бюрократической группы над данной территорией. К числу таких «родословных» можно с полным правом отнести многие разделы древней истории Грузии и Абхазии, где десятилетиями решаются вопросы культурного, языкового и территориального приоритета. Методика соответствующих «исследований» была мной частично вскрыта в ответах на критические статьи А. Бакродзе («Советская Абхазия»,17 июня 1989 г.) и В. Беридзе (к сожалению, редакция «Зари Востока», в соответствии со своими представлениями о плюрализме мнений как игре в одни ворота, отказала в публикации моего ответа). Здесь считаю полезным остановиться на некоторых положениях статьи М. Лордкипанидзе «Некомпетентность – враг истины», опубликованной в «Заре Востока» 21 июня с. г. Вступив в энергичную полемику с писателем А. Гогуа по вопросу о современных нуждах малочисленных народов, М. Лордкипанидзе использовала обычный в таких спорах прием ухода в далекое прошлое. Свою полемику она начинает с утверждения, что якобы существуют некие «иностранные и грузинские» источники, свидетельствующие о том, что территория современной Абхазии «издревле была населена грузинскими племенами». В действительности таких источников не существует, а их заменяют в основном рассуждения исследователей XX века. Прямые предки абхазов на рассматриваемой территории – апсилы и абасги – фигурируют в греко-римских исторических хрониках с первых веков н. э. Совершенно определенные сведения о них, сохраненные римским полководцем Флавием Аррианом, даже в эпоху Лаврентия Берия давали основу исследователям говорить не только об их повсеместном распространении по территории современной Абхазской АССР, но и за ее пределами. (М. Инадзе. К истории Грузии античного периода. Флавий Арриан и его сведения о Грузии. – Автореф. канд. дисс. Тбилиси, 1953). Согласно Прокопию Кесарийскому, автору VI века, апсилы и абасги и в этот период компактно заселяли основную часть рассматриваемой территории, а из других народов», например, на территории Абасгии, упоминаются только греки. О том, что эта ситуация сохранялась до второй четверти VIII века, свидетельствуют как византийские, так и древнегрузинские источники, повествующие о нашествиях арабов на Апсилию и Абасгию и четко вскрывающие причины успеха абасгов как саттелитов Византии в объединении всей Колхиды под властью Леона I. В рассматриваемой статье присутствует традиционная для «научной школы», которую представляет М. Лордкипанидзе, игнорирование колоссальной роли греко-римско-византийского мира в культурно-исторических процессах, характеризовавших историю населения Абхазии и Закавказья в целом на протяжении более двух тысячелетий. Греки как народ, не имеющий своих административных подразделений в ныне действующей у нас системе власти, были репрессированы ею по двум направлениям – физически в эпоху Сталина и через историков, многие десятилетия вымарывающих из истории Закавказья страницы, связанные с ролью греков в организации здесь государственности, письменности, религии и других важнейших социально-хозяйственно-культурных моментов, которые сегодня беззастенчиво присваиваются национальными историческими школами. Этим объясняется и то, что утаивается от читателя существование различных точек зрения на проблему «Колхидского царства» – ведь если упомянуть о том, что широкий круг исследователей отрицает его существование вообще, то как быть тогда с ее тезисами о том, что племена Абхазии входили в VI-V веках до н. э. в рамки грузинской государственности? Аналогична ее позиция и в отношении Лазского царства. Если упомянуть о том, что существует обоснованное мнение, согласно которому в IV-V веках Апсилия и Абасгия не входили в состав Лазского царства, а номинальная власть его над этими образованиями во второй четверти VI века была организована Византийской империей, то тогда придется поставить под сомнение еще 200 лет зависимости предков абхазов от той же государственности! Нет, лучше сделать вид, что иных взглядов, кроме авторских, не существует. Столь же, тенденциозны и рассуждения М. Лордкипанидзе в той части ее статьи, где она вслед за П. Ингороква (но не упоминая о нем) навязывает истории Абхазии XVII века опустошительную турецкую агрессию и вторжение северокавказских безымянных горцев, якобы осевших тогда на рассматриваемой территории. Для обоснования этого тезиса М. Лордкипанидзе игнорирует огромный объем литературы, например, об абазинах, переселявшихся в этот и предшествующий период в обратном направлении. Здесь же исследовательница утверждает, что первые источники о мусульманстве в Абхазии относятся к XVII веку, хотя здесь известно мусульманское надгробие и XVI века (Х. С. Бгажба, Труды, 1, Сухуми, 1987), и что первые сведения о существовании в Абхазии «негрузинской разговорной речи» восходят к XVII веку, хотя именно грузинские источники еще в конце XII века отметили существование на этой территории самостоятельного «языка апсаров», через этот этноним выявляющего преемственность между апсилами первых веков н. э. и современными абхазами (самоназвание «апсуа»). И чтобы, не дай Господь, не подумали все-таки читатели «Зари Востока» о такой преемственности, М. Лордкипанидзе идет еще на одну «патриотическую» уловку – она утверждает, что после VIII века «Апсилия... уже не упоминается в письменных источниках». Увы, дорогой читатель, Апсилия – Апшилия упоминается еще не раз в средневековых грузинских хрониках (Цжуаншер в XI веке, царица Анна в XV веке и др.). Стремясь сузить территорию расселения апсилов, исследовательница утверждает, что после объединения Абасгии и Апсилии в VII-VIII веках восточная граница нового княжества прошла по реке Келасури, т. е. последняя объявляется и восточной границей Апсилии. Во-первых, однако, в VII и начале VIII века, как это следует из источников (Феодосий Гангрский, Феофан Хронограф), Апсилия с Абасгией объединена не была, а во-вторых, существует множество доказательств (до сотни публикаций, в которых, в соответствии с многочисленными письменными источниками и археологическими данными), что основная территория Апсилии и ее политический центр в Цебельде находились восточнее реки Келасури. Что это: просто незнание или сознательное игнорирование фактов? Далее М. Лордкипанидзе утверждает, что до 1921 года абхазы компактно проживали «на очень маленькой территории» и что только в том же году к ним «причислили часть Самегрело» за Кодером, где якобы преобладало тогда грузинское население. Акт этого «причисления» и создание независимой ССР Абхазии исследовательница объясняет слабостью и равнодушием к «целостности Грузии» грузинских большевиков, которые были до того немощны, что без «поддержки абхазских товарищей» не могли сами закрепить Советскую власть в Грузии. Наивность этих высказываний обезоруживает. Вместе с тем, судя по реплике в ее статье, М. Лордкипанидзе с уважением относится к трудам К. Мачавариани, и поэтому здесь представляется логичным напомнить ей о том, какие сведения публиковал этот знаток края в 1913 году относительно населения упомянутой «части Самегрело». В Кодорском участке (совр. Очамчирский район) из общего числа жителей (24384 души) абхазы составляли 19087 человек, а «мингрельцев, имеретин и грузин» было 4538 человек, в Сомурзакано (ныне Гальский район) же из общего числа жителей (38580 душ) абхазов насчитывалось 33639 человек, «мингрельцев, имеретин и гурийцев» 3915 человек (К. Д. Мачавариани, Описательный путеводитель по городу Сухуму и Сухумскому округу», Сухум, 1913). М. Лордкипанидзе может с этими сведениями не соглашаться, но скрывать их существование от читателей по законам подлинной науки права не имеет. Обсуждая вопрос об абхазо-грузинском этнокультурном единстве, дающем пищу гипотезе автора о «двух аборигенах» в Абхазии, М. Лордкипанидзе подчеркивает, что название абхазам было дано грузинами. И здесь нужны уточнения. Во-первых, это название, известное и по армянским летописям, является видоизменением известного с первых веков по греко-римским источникам местного этнонима «абасг», перешедшего первоначально в русский язык в форме «обезы» и «абаза» и ныне сохранившегося в названии ближайших родственных абхазам северокавказских абазин. Во-вторых, как это характерно и для многих других государств, название свое и сама Грузия получила со стороны – в его основу легло искаженное иранское слово Гюрджистан, имеющее не совсем благовидную этимологию и обозначавшее первоначально восточные области современной Грузинской ССР (Г. Г. Пайчадзе. Название «Грузия» в русских письменных исторических источниках. – В кн.: Вопросы истории народов Кавказа, Тбилиси, 1988). Однако из этого вовсе не следует, что современные грузины являются по происхождению иранцами и последние должны рассматриваться в качестве коренных жителей Грузии... М. Лордкипанидзе является соавтором и «Ответа» на «Абхазское письмо» («Заря Востока», 28-30 июля 1989 г.). Не вдаваясь в суть спора, хотелось бы обратить внимание на некоторые приемы авторов «Ответа», которые они использовали при пересказе истории грузино-абхазских взаимоотношений в древности и средневековье. Упрекнув Г. Ф. Турчанинова в слишком вольном использовании мифологических сюжетов «Аргонавтики» в качестве источника по истории Абхазии, авторы «Ответа» тут же сами утверждают, что герои этого мифа – колхи – относятся к «западно-грузинской этнической общности». И это на фоне вполне справедливого вывода, сделанного когда-то одним из авторов «Ответа»: «Помещение политического центра древней (мифической) Колхиды на р. Риони является, несомненно, продуктом позднего осмысления» (ГА Меликишвили, К истории древней Грузии. Тбилиси, 1959). Чтобы придать убедительность своим словам, авторы «Ответа» приписывают Геродоту утверждение, что северная граница Колхидского царства в VI-V веках до н. э. якобы доходила до Диоскуриады (совр. Сухум). В действительности Геродот никогда не писал ни о «Колхидском царстве», ни о том, что колхи проживали севернее Фасиса (совр. река Риони). Столь же спорна и ссылка ни Страбона. Не помогают и источники VI века н. э. утверждающие, что лазы в этот период гордились «древним именем колхов». Этим именем сегодня некоторые гордятся и в Сицилии. Было бы честнее упомянуть о том, что Геродот между колхами и Кавказским хребтом помещал некие безымянные племена и что в V веке до н. э. Ксенофонт лично застал колхов в окрестностях Трапезунта, а население нынешней Колхиды тогда называлось иначе. Словом, надо было прямо сказать людям, что проблема колхов находится в состоянии разработки и поэтому логичнее пока отказаться от однозначных выводов. В отношении правомочности наименования Абхазского царства «западногрузинским». Думаю, что в этом вопросе было бы правильно ориентироваться не на амбиции конца XX века, а на древнегрузинские источники, из которых вошло в литературу словосочетание «Абхазское царство» и которым никакой иной эквивалент этому названию не известен. Со странным чувством читается абзац об абхазском эриставе Леоне: авторы «Ответа» объединяют в одном лице двух Леонов – дядю, который был женат на дочери Мира, получив поэтому династическому браку в наследство и «Эгриси», и племянника, с помощью родственных хазар отложившегося от Византии. Что дает такая подтасовка в борьбе с искажениями истории абхазо-грузинских взаимоотношений, мне понять трудно. Совершенно неубедительны и рассуждения (подкрепленные не ссылкой на первоисточники, а на труды ряда грузинских советских исследователей, включая П. Ингороква) о том, что абхазские цари проводили «грузинскую внешнюю и внутреннюю политику» и «грузинизацию церкви» на своей территории. Как видно, уважаемые авторы «Ответа» пытаются обосновать единственный в мировой истории феномен, когда феодальная администрация действует не в интересах собственной власти, а старается для ей тогда еще не известного политического образования, наименование и этническое содержание которого будет сформулировано и сформировано несколько столетий спустя. Не прибавляет убедительности теории о «грузинской внешней и внутренней политике» абхазских царей и тот аргумент, что раз, например, в греческих источниках епископская кафедра в Гудаве не упоминается с IX века, то это должно служить указанием на ее упразднение, тогда же и на разрыв связей с греческой церковью. А как же тогда быть с утверждением «Картлис цховреба» (111, 281) о том, что Гудавское епископство было упразднено лишь в начале XI века Багратом III, взамен него учредившим кафедру в Бедии? Ни в одном источнике нет и указания на то, что в Мокве и Мартвили Леоном III и Георгием II были учреждены именно грузинские, а не греческие епископские кафедры. Почему же тогда на территории Абхазии, где, как уверяют нас уважаемые академики и члены-корреспонденты, «активная политика грузинизации церкви» проводилась с IX века, церковные надписи до середины X века делались исключительно на греческом языке, а соответствующие грузинские надписи эпизодически появляются лишь во второй половине X века? Думается, не случайно авторы «Ответа» обошли молчанием и посредническую роль абхазских царей в распространении христианства из Византии в Аланию в первой половина X века... В рассматриваемом «Ответе» без всякой аргументации утверждается, что в XIV-XV веках население Абхазии переживает социальный регресс, а его быт характеризуется отходом от земледелия и христианства. Этот свой вывод уважаемые академики объясняют массовым переселением в долины и на побережье неких горцев. Между тем в распоряжении науки нет сегодня никаких оснований для всех этих обобщений. Наоборот, как свидетельствуют археологические источники, в этот период в условиях широких связей с европейским миром (через генуэзские фактории) оживают перевальные пути, население низменных и долинных районов Абхазии входит в полосу экономического расцвета, строятся десятки новых христианских храмов и ремонтируются старые, в глубине ущелий основываются монастыри, отмечается естественный прирост населения, в быту которого широко распространяются разнообразные предметы импорта. Поэтому основной вывод авторов «Ответа»: «население современной Абхазии – итог смешения (в статье, по-видимому, ошибочно «смещения») упомянутых выше горцев с аборигенами» – явно не имеет отношения к реальной действительности. Приведенные примеры однозначно свидетельствуют о том, что авторы пространных публикаций, вызванных «абхазским синдромом», предлагают читателям наспех, «на потребу дня» сработанные конструкции, не очень утруждая себя безупречным отношением к источникам, обходя молчанием дискуссионность многих своих утверждений, а временами идя и на прямой подлог. Выведенная за стены ученых кабинетов, выплеснутая средствами массовой информации на улицу эта искаженная древняя и средневековая история превращается в мощное оружие коррумпированной части бюрократии. И поэтому, когда меня спрашивают, кто в первую очередь несет вину за попытку расправы со мной с помощью картечи, я отвечаю – невежество и нравственная слепота людей, позволяющая возводить ложь и некомпетентность в ранг истины. Еще в начале текущего столетия выдающийся ученый-кавказовед Н. Марр провидчески отмечал: «Кавказская национальная злободневность, законный и вначале невинный источник стимула к кавказоведным занятиям, обращается в направляющий их руль: воспринимая в лучшем случае технически усовершенствованные приемы по специальности и в этой мере укрепляя свои позиции, она неминуемо содействует гашению духа – двигателя научных исканий» (Н. Я. Марр, О языке и истории абхазов. М.; Л., 1938). Сегодня необходимо сделать страшно много, чтобы порабощенный национальной злободневностью дух Истины все же пробился к свету... 5 августа 1989 года  http://www.abkhaziya.org/server-articles/article-3a3de86cfde53e1f9809cfd714d7afca.html
	RE: Статья: Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией Автор: Mihail создано [11.05.2008 23:32:09]
	А я его не знал. Видел пару раз... Бывал в гостях в доме, где он жил.
	Статья: Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией Автор: Автогенерация (Гость) создано [11.05.2008 23:15:39]
	Обсуждение статьи "Он оставил неизгладимый след… // Навеки с Абхазией " Нажмите, чтобы перейти к прочтению статьи. 8 мая Юрию Николаевичу Воронову исполнилось бы 67 лет. Имя Юрия Николаевича навсегда осталось на страницах политической истории Абхазии. Он с нами, и сегодня мы продолжаем наше общее дело.