Произошедшие за последние годы к югу от границ России крупные геополитические и геостратегические изменения привели в итоге к существенному изменению ситуации особенно в Закавказье, снижению влияния России в политической, экономической и военной сфере при одновременном усилении присутствия и активности здесь нерегиональных сил, прежде всего США и других стран НАТО.

Начавшийся после развала СССР отход России на север, привел к нарушению исторически сложившегося в XX веке геополитического и стратегического равновесия в Кавказском регионе и возникновению здесь во многом качественно новой геостратегической ситуации, неблагоприятной по ряду параметров для национальных интересов и безопасности России. Уход России из Закавказья не стал благом и для народов этого региона, где в последнее десятилетие прошлого века возник ряд кровопролитных междоусобиц и войн, посеявших семена раздора и вражды на многие десятилетия вперед, разрушивших нарабатывавшиеся десятками лет экономические связи, сорвавших с обжитых мест десятки и сотни тысяч людей.

Характер геополитической ситуации на Кавказском направлении в целом и в Закавказье, в частности, и ее развитие на нынешнем этапе отличаются динамизмом, сохранением здесь очагов вооруженных конфликтов и военно-политической напряженности, столкновением ряда межгосударственных и межнациональных интересов, неустойчивым и противоречивым характером политики новых независимых государств этого района мира при продолжающихся соперничестве и борьбе на межнациональном, региональном и глобальном уровнях за передел сфер влияния и контроль над стратегическими ресурсами региона,

Геополитическая ситуация в Закавказье в ХХI столетия будет в большей, чем до последнего времени, степени определяться процессами, которые ожидаются внутри каждого из закавказских государств (Азербайджан, Армения, Грузия), в отношениях между ними и между каждым из этих государств и Россией, а также характером и уровнем их взаимодействия и сотрудничества с другими ведущими странами мира и южными соседями (в первую очередь с Турцией и Ираном). Кроме того, геополитическая картина Закавказья будет корректироваться теми процессами, которые произойдут на постсоветском пространстве, особенно в рамках СНГ.

Сегодня, когда политическое руководство России решительно восстановливает приоритеты стратегии национальных интересов, Кавказское направление требует к себе особого внимания.

Решение ряда геополитических задач в Кавказском регионе осложняется рядом неблагоприятных факторов, а именно:

1. развернувшейся острой борьбой за нефтяные источники Каспия и выбор путей транспортировки углеводородов на мировые рынки;

2. неурегулированностью межнациональных конфликтов (Грузия - Южная Осетия, Грузия - Абхазия, Азербайджан - Нагорный Карабах -Армения);

3. сохранением очагов сепаратизма и терроризма на российском Северном Кавказе;

4. практически военный приход США и других стран НАТО, считающих регион зоной своих стратегических интересов;

5. политикой, проводимой правящими элитами Грузии и Азербайджана, связывающих перспективы развития и будущее своих государств по большей части с Западом.

Для оценки геополитических перспектив и проблем на Кавказском направлении, необходимо в первую очередь рассмотреть военно-политические устремления государств Закавказья, так как именно они в наиболее полной и выраженной форме отражают политику закавказских государств.

Азербайджан и Грузия активно ищут пути интеграции в европейские экономические и политические структуры, стремятся участвовать в формировании новой структуры безопасности на основе атлантизма. Баку и Тбилиси исходят из прагматического стремления формировать привилегированные отношения прежде всего с теми странами, которые в данный момент и в наибольшей степени поддерживают их замыслы и практические шаги, используя для этих целей наряду с другими средствами лозунги и идеи национализма, пантуранизма (Баку) или западничества (Тбилиси), переключения социального недовольства своего населения внутренней ситуацией, на поиск внешних причин провалов и неудач. При реализации этой политики оба государства вступают в стратегическое взаимодействие как между собой, так и с другими державами, нередко на антироссийской основе.

Азербайджан свое будущее в значительной степени связывает с установлением и развитием новых стратегических связей и союзнических отношений с Турцией, НАТО и исламским миром, разыгрыванием нефтяной карты Каспия, вокруг которой в последнее время в основном и строятся все политические и экономические интриги Баку. Одновременно с этим современные азербайджанские политические лидеры ведут сложную игру лоббирования своих интересов в России, пытаясь сформировать у российской стороны представление о якобы сохранении серьезных перспектив для выстраивания таких отношений между Азербайджаном и Россией, которые бы полностью отвечали российским национальным интересам и лишали бы Москву любых подозрений и опасений по поводу тех шагов, которые предпринимаются Азербайджаном на основных направлениях его политики.

Характерно, что ряд тактических успехов Азербайджана в реализации этой стратегии достигнут исключительно благодаря большой степени совпадения стремления правящей элиты Азербайджана с намерениями оппонентов России оперативно использовать эту ситуацию для закрепления и наращивания своего присутствия в закавказском пространстве в непосредственной близости от южных российских границ. Именно последнее вынуждает новых стратегических партнеров Баку зачастую закрывать глаза на те явные преувеличения и мистификации, к которым прибегают азербайджанские политики в оценках национальных запасов углеводородов и перспектив их разработки.

Реально Азербайджан стал тем государством, в котором доверие к России оказалось искусственно подорванным еще в советский период, когда армяно-азербайджанское вооруженное противостояние только начиналось. Поражение Азербайджана в карабахском конфликте еще больше увеличило проблемы взаимоотношений между Москвой и Баку, сменой последним внешнеполитических ориентиров и приоритетов, а затем и вытеснением России из Азербайджана геостратегическими и нефтяными интересами США, других западных держав, Турции. Помимо важного транспортно-стратегического особое значение приобретает военно-стратегическое положение Азербайджана, который рассматривается Западом и Анкарой как плацдарм для возможного геополитического и экономического прорыва в Центральную Азию. Решение антитеррористической задачи после 11 сентября 2001 года только упрочило и облегчило решение этой задачи.

Известный американский политолог Збигнев Бжезинский, говоря о значении Азербайджана, отметил, что США высоко оценивают геополитический потенциал Азербайджана в стратегически важном районе Кавказа и Центральной Азии, рассматривая его в качестве регионального "опорного элемента". Республика, по оценке американских стратегов, может сыграть ключевую роль во внешней политике США, являясь "мостом" в Среднюю Азию, Иран, Ближний Восток, юго-запад России и весь кавказский регион.

Баку не прочь играть отведенную ему Вашингтоном роль, стать "продолжением" Турции на Кавказе, что подтверждается и выбором Азербайджаном в качестве своего стратегического ориентира турецкой модели развития, а также активно развивающимися военно-политическими и экономическими связями между двумя странами. Отказавшись от российского военного присутствия на своей территории и совместной с российскими пограничниками охраны государственных границ, свернув военное сотрудничество с Россией и воздержавшись от участия в Договоре о коллективной безопасности государств Содружества, Азербайджан преднамеренно и целенаправленно пошел на расширение круга своих стратегических партнеров на западном направлении.

Неуклонно развивается азербайджано-натовское сотрудничество в рамках программы Партнерство ради мира - ПРМ (членство с 1994 года), которое Баку рассматривает как пролог к формированию системы национальной безопасности с опорой исключительно на западные военно-политические гарантии и возможность более тесной интеграции в систему безопасности НАТО, вплоть до вступления в альянс. Специалисты НАТО оказывают азербайджанской стороне помощь в оборонном планировании и строительстве вооруженных сил, в материально-техническом обеспечении и подготовке военных кадров, создании гражданской обороны, в подготовке спецподразделений и т.д. Налажен обмен информацией политического и военного характера, работает механизм политических консультаций.

Страны НАТО, прежде всего Турция, по существу подключились к содействию в охране азербайджанских границ, в том числе воздушного пространства, оказывают Азербайджану помощь в техническом оснащении и подготовке пограничных кадров. Имеется целый набор других программ военного сотрудничества с НАТО и США. Характерно, что планы расширения НАТО на восток не только не вызывают сомнений и осуждения в азербайджанской политической элите, но и расцениваются в Баку как важный фактор укрепления коллективной безопасности в Европе.

Интенсивно идет процесс милитаризации страны. На сегодняшний день реальный военный потенциал Азербайджана превосходит официально декларируемый и существенно превышает установленные Договором ОВСЕ для Азербайджана квоты. В этой связи Агентство по контролю за вооружениями и разоружению США (АСОА) распространило специальный доклад, в котором сообщается о чрезмерной милитаризации Азербайджана и Турции и нарушении баланса сил на Кавказе в пользу последних.

Не могут не обращать на себя внимание периодически повторяющиеся заявления азербайджанских политиков о возможности размещения на территории страны военных баз НАТО. Уместно заметить, что подобные декларации противоречат российско-азербайджанскому Договору о дружбе, сотрудничестве и взаимной безопасности. Не вызывает сомнения, что заявление Баку о возможности разместить у себя иностранные военные базы используется и как способ давления на Россию с целью ликвидировать ее военные объекты в Закавказье, воспрепятствовать военному сотрудничеству с Арменией, которое, по мнению Баку, направлено против Азербайджана.

Несмотря на приверженность западным ценностям, отношение Азербайджана к Западу не выглядит абсолютно безоблачным, как это может показаться на первый взгляд. Западная демократия действует в Азербайджане по старой и апробированной схеме: абсолютное послушание Баку в обмен на дозированную помощь Запада. У Баку имеются серьезные претензии к своим западным партнерам по ряду ключевых проблем, и прежде всего по вопросу урегулирования проблемы Нагорного Карабаха. Потеря 20% территории в ходе карабахской войны, присутствие в стране одного миллиона беженцев остаются тяжелым экономическим и моральным бременем для азербайджанского общества. Баку считает, что в последнее время симпатии Запада по карабахской проблематике оказываются чаще на стороне Армении. Новые предложения Минской группы ОБСЕ по Карабаху были расценены как проармянские и как отход от Лиссабонской декларации. Они явно ударили по самолюбию Баку. Продолжает действовать вот уже несколько лет не отменяемая конгрессом США дискриминационная поправка 907, ограничивающая правительственную помощь Азербайджану, в то время, как 100 млн. долл. ежегодно поступают в Армению. Финансовая поддержка оказывается даже непризнанному Нагорному Карабаху.

Во внешнеполитической стратегии неоспоримым фактом остается то, что Азербайджан в своей политике восстановления территориальной целостности страны и противодействия военно-политическому сотрудничеству России и Армении пока намерен продолжать опираться на влиятельные международные организации, США и Турцию. Как далеко он зайдет в своем стремлении -покажет время и действия участников этого процесса. Для России должно быть ясно по крайней мере одно: время политически пассивного ожидания прошло. В регионе зреет опасное, в том числе военное противостояние с подключением не только региональных, но и глобальных держав. Имеет место намерение выстроить региональную систему безопасности с подключением США, НАТО, Евросоюза, Турции, в которой России отводится роль отнюдь не главного игрока.

Катализатором формирующегося расклада сил, по-видимому, будет продолжать оставаться каспийская нефть, которая, как становится все более ясно, нередко оказывается лишь ширмой для геополитических игр. Не менее заметную роль будет играть транскавказский евроазиатский транспортный проект ТРАСЕКА, выводящий Россию за рамки мировых грузопотоков. Несмотря на то, что трубопроводов крупного стратегического значения в регионе пока нет, а вопрос о магистральном нефтепроводе Баку-Джейхан находится пока в стадии проекта, уже ставится вопрос о военных гарантиях безопасности транспортных нефтяных магистралей. Если события будут развиваться по этому сценарию, то определенные элементы совместной азербайджано-натовской военной инфраструктуры - вполне допустимая перспектива.

Что касается отношений с Россией, то Азербайджан, безусловно, не отбрасывает в сторону вековые исторические связи между двумя странами. Он вынужден и готов считаться со стратегической ролью России и ее интересами в регионе, однако, как неизменно подчеркивается в Баку, "не за счет собственного суверенитета". В последнее время в российско-азербайджанских отношениях обозначились позитивные моменты, импульс которым дали визиты Президента России В.В. Путина и общая активизации российской политики на этом направлении. Именно по инициативе российского президента была создана "кавказская четверка", стали более-менее регулярными встречи руководителей Азербайджана и Армении.

Предметом непростого диалога между Москвой и Баку остаются разные подходы сторон к проблеме статуса Каспийского моря. В последнее время наметилось некоторое сближение позиций по этому вопросу, однако, оно, как представляется, сильно подвержено в Азербайджане конъюнктурному влиянию и остается пока зыбким и неустойчивым. В связи с начавшейся самовольной "приватизацией" секторов Каспия вначале Азербайджаном, а затем Казахстаном и Туркменией создалась качественно новая и неблагоприятная для интересов России геополитическая ситуация, которую удалось частично сгладить подписанием с Казахстаном соглашения по разделу дна моря. Однако, если принять во внимание российско-казахстанские договоренности, отсутствие в азербайджанском секторе ожидаемой большой нефти, азербайджанско-туркменские и азербайджанско-иранские противоречия, нельзя исключать, что на определенных условиях Баку мог бы пойти на принятие компромиссных российских предложений по статусу Каспийского моря.

Перспектива российско-азербайджанских отношений по-прежнему во многом будет зависеть от того, как пойдет разрешение проблемы карабахского конфликта и вызванных им последствий:

утраты Азербайджаном значительной части своих территорий, выхода Нагорного Карабаха из состава страны, проблемы беженцев. По оценке азербайджанской стороны, роль России в урегулировании конфликта не только неадекватна ее возможностям, но и лежит в плоскости односторонних (проармянских) предпочтений Москвы и поэтому контрпродуктивна. Поэтому азербайджанское руководство весьма прохладно относится к посредническим усилиям России. В карабахском урегулировании Баку намерен пока использовать вес и влияние западных стран, авторитетных международных организаций. Следует ожидать, что в связи с серьезными геостратегическими интересами США, Великобритании, других стран Запада, а также Турции и международных организаций (ЕС, ОБСЕ) их участие в урегулировании карабахской проблемы будет наращиваться.

В последние годы значительные проблемы длл политики России возникли на грузинском направлении. Сегодня для непредубежденного наблюдателя яснее, чем когда-либо прежде, то, что как грузинская политическая элита, так и значительная часть грузинского общества фактически оказались неподготовленными к самостоятельному и ответственному решению задач национального развития с опорой на собственные силы в условиях суверенного государства. Непомерные амбиции современных грузинских политиков пришли в противоречие с крайне слабым экономическим потенциалом нового грузинского государства, и в этом, вообще говоря, кроется основная причина тех политических решений и практических действий Тбилиси, которые и привели грузино-российские отношения в столь плачевное состояние, в котором они находятся сейчас. Продолжив курс первого грузинского президента Звиада Гамсахурдиа на отрыв Грузии от России, нынешнее грузинское руководство в итоге попало в политический и экономический капкан, освободиться от которого можно только лишь пойдя на поклон к новым мощным покровителям и богатым спонсорам, которые в обязательном порядке потребуют от Тбилиси вполне определенных услуг. Президент Э. Шеварднадзе со своим ближайшим окружением, по существу разбазарив и пустив по ветру наследие и традиции более чем двухсотлетней совместной истории и дружбы Грузии и России, продолжает выстраивать все новые и новые геополитические комбинации, в результате реализации которых рассчитывает удобно встроить свое государство в новую геостратегическую модель мира, получив при этом гарантии безопасности и экономического благополучия. Как всегда - за чужой счет.

Внутриполитическая и экономическая ситуация в Грузии на сегодня весьма далека от стабильной и тем более - благополучной. Она характеризуется сохраняющейся социально-экономической напряженностью, низким уровнем жизни большинства населения при масштабной коррупции в верхах грузинского общества, наличием сепаратистских тенденций и региональной обособленности, отсутствием видимых перспектив урегулирования грузино-абхазского и югоосетинского конфликтов. Страна постоянно живет ожиданиями международной помощи и западных кредитов. Тем временем грузинские региональные элиты, не видя конструктивной помощи из Тбилиси, все чаще вынуждены действовать самостоятельно. Это привело к тому, что республика оказалась расколотой на отдельные фактически самостоятельные, условно зависимые от центра "княжества". Уже сегодня фактически автономно существуют Аджария и Сванетия, Менгрелия и Джавахетия.

Особенно болезненной и чувствительной проблемой остается перспектива сохранения территориальной целостности Грузии. Война привела к фактическому выходу из состава Грузии Абхазии и Южной Осетии, которые давно живут по своим законам. Не желая воссоединения с Грузией, население этих республик настроено на принятие гражданства Российской Федерации как способа обеспечить будущее себе и своим детям. Трудные переговоры по урегулированию конфликтов, несмотря на посреднические усилия России, ООН и ОБСЕ, не сблизили существенно позиции сторон по принципиальным вопросам.

Абхазские власти в одностороннем порядке приступили -к реализации плана возвращения беженцев в Гальский район и формированию правительственной комиссии по обеспечению гарантий возвращающимся беженцам, созданию нормальных социально-экономических и политических условий для их проживания. Процесс возвращения идет трудно, в том числе из-за явных провокаций и открытого противодействия возвращению беженцев со стороны грузинских властей.

Во внешнеполитическом плане грузинское руководство демонстрирует устойчивое намерение следовать в направлении сближения с Западом, интеграции в европейские структуры, стремление стать полноправным членом атлантической системы безопасности. Не располагая значительными собственными ресурсами развития, грузинские элиты пытаются использовать в качестве такого ресурса геостратегическое положение страны в Закавказье и на Кавказе, ее возможную роль в качестве важного связующего элемента международных транскавказских транспортных магистралей, нынешних и особенно перспективных. Роль Грузии в этом качестве действительно может быть высокой в случае реализации масштабного евразийского транспортного проекта ТРАСЕКА, а также проектов транспортировки углеводородных ресурсов из зоны Каспия на мировые рынки.

Западное присутствие в Грузии уже приобрело довольно значительные масштабы. Фактически завершена подготовительная работа поэтапной интеграции Грузии в систему Североатлантического союза, республика стала одним из наиболее активных и заинтересованных членов натовской программы "Партнерство ради мира". Началась адаптация структуры вооруженных сил государства к принятым в НАТО стандартам. Участие в указанной программе грузинским военно-политическим руководством рассматривается в качестве важнейшего фактора обеспечения национальной безопасности, прелюдии к полномасштабному вступлению страны в НАТО, что определено важнейшей стратегической целью грузинского руководства и по существу открыто декларируется тбилисскими политиками. Президент Грузии Э.Шеварднадзе, избранный осенью 1999 г. президентом на очередной пятилетний срок, твердо намерен к 2005 году подготовить страну к вступлению в Североатлантический альянс. Активное сотрудничество Тбилиси с НАТО выражается в предоставлении Грузии права приобретения в странах блока оружия и военной техники, принятии грузинской стороной на себя обязательств выделить в распоряжение НАТО в случае необходимости некоторые свои военные объекты и элементы инфраструктуры, в целенаправленной подготовке военных кадров для грузинских вооруженных сил в натовских учебных заведениях, участии Грузии в совместных с западными партнерами военных учениях, в создании условий для совместного с силами блока обеспечения охраны проходящих через территорию страны нефтяных коммуникаций и т.д.

Интенсивное сотрудничество по военной линии осуществляется Грузией с соседней натовской Турцией. В рамках сотрудничества Грузии и НАТО предусматривается, как правило, до сотни и более ежегодных мероприятий. В их числе крупномасштабные военно-морские учения в зоне нефтяных терминалов с отработкой задач по охране морских коммуникаций и сопровождению танкеров. Возникают серьезные опасения, что вопрос о приближении НАТО к границам России с юга перейдет из категории теоретически возможных в разряд практических. Есть основания полагать, что Грузия, несмотря на декларации о намерении строить с Россией отношения на условиях долгосрочного стратегического партнерства, склонна участвовать в коалициях сил, создаваемых на антироссийской основе или способных приобрести антироссийскую направленность.

Как известно, Грузия является активной участницей организации ГУУАМ, в которую кроме нее входят Украина, Узбекистан, Азербайджан, Молдова и которая все больше трансформируется из экономической в военно-политическую. Последовательно наращивается участие Грузии в реализации планов создания евроазиатского транспортного коридора, которое воспринимается в Тбилиси как возможность еще большего отчуждения России от Закавказья. Грузинское руководство рассматривает этот всемерно поощряемый Западом проект в качестве главнейшего условия экономического возрождения республики и делает все, чтобы Грузия играла в нем роль ключевого звена. Проект обретает реальные черты за счет ввода новых транспортных объектов в целях создания альтернативных российским грузопотоков между странами Европы, Закавказья и Центральной Азии с продлением их дальше на восток.

По существу и весь комплекс двухсторонних связей с Россией, как и в рамках СНГ, в Тбилиси рассматривают через призму получения односторонних преимуществ без ответных обязательств. В частности, от России грузинские политики требуют одного - обеспечения восстановления территориальной целостности Грузии посредством соответствующего воздействия на Абхазию. Несмотря на громадный вклад российских миротворцев в поддержание мира между Тбилиси и Сухуми, выполнение ими в сложных условиях обстановки своих обязанностей в полном объеме в соответствии с предписанным статусом нейтрального посредника (в том числе ценой потерь в личном составе и значительных финансовых затрат, которые Россия несет в одиночку), грузинское руководство постоянно выражает недовольство их действиями, подталкивая к выполнению несвойственных им функций по принуждению Абхазии к выполнению выдвигаемых Тбилиси условий урегулирования. Периодически угрожая возможностью поставить вопрос о выводе российского миротворческого контингента из Абхазии, грузинское руководство готовит почву для замены контингента российских миротворцев в зоне грузино-абхазского конфликта на многосторонние силы по поддержанию мира под эгидой ООН. При этом как вариант рассматривается и возможность принуждения Абхазии по боснийскому или косовскому сценарию.

В настоящее время вся тяжесть выполнения разъединительных функций лежит на российском контингенте. Исходя из складывающейся обстановки, можно утверждать, и это подтверждают высказывания серьезных политиков, и грузинских и абхазских, а также командования миротворческими силами, вывод миротворцев из зоны конфликта неизбежно приведет к новой войне.

Грузия, следуя советам своих новых союзников, отказалась от услуг российских пограничников, и теперь собственными силами осуществляет охрану своей государственной границы. Передача Грузии охраны внешних границ с учетом неготовности грузинских пограничников в полном объеме выполнять поставленные задачи ставит серьезные проблемы и для безопасности России, добавляя "прозрачности" в ее южные границы. Это положение особенно актуально в контексте проводимой Россией в Чечне антитеррористической операции.

2000 год ознаменовался, в соответствии со стамбульскими договоренностями декабря 1999г., началом вывода с территории Грузии российских военных баз. Начало было положено эвакуацией военной техники с базы Вазиани, а затем ликвидирована российская военная база в Гудаута. Грузинская сторона настаивает на форсированном выводе российских военных объектов со всей грузинской территории. Однако против вывода базы Ахалкалаки, выступают жители Джавахетии. Для них она - единственная возможность получить работу. Примерно такое же положение сложилось и вокруг российской военной базы в Батуми, которая к тому же выполняет функции обеспечения стабильности и относительной самостоятельности аджарской автономии.

Ликвидация российских баз в Грузии влечет за собой сокращение возможностей России по реагированию на неблагоприятное развитие военно-политической обстановки в Закавказье, дает в руки тбилисских политиков дополнительные козыри для продвижения своего плана сближения с НАТО, ставит под сомнение реализацию намеченных планов воссоздания единой системы ПРО и ПВО на территории стран СНГ. Что особенно должно беспокоить, так это то, что полный вывод их Грузии российских военных баз подготовит и вывод из Абхазии российского миротворческого контингента. А это уже будет прямым прологом к возникновению нового вооруженного конфликта между Грузией и Абхазией, в котором на грузинской стороне могут выступить многочисленные банды наемников из Чечни, свидетельством чему являются недавние события в Кадорском ущелье. Представляется, что с завершением вывода всех воинских контингентов с территории Грузии снова возникнет напряженность в зоне грузино-южноосетинского конфликта, в Аджарии (Батуми) и Джавахетии (Ахалкалаки).

Совокупная стратегическая значимость Армении при нынешней расстановке сил в кавказском регионе существенно превосходит простой набор таких факторов, как размеры территории, численность населения, экономические и прочие ресурсы. Являясь важнейшей составной частью Закавказья, Армения в силу своего географического и геополитического положения, особенностей исторических связей с Россией, может при правильной организации взаимодействия стать не только союзником Москвы, но и выдвинутым далеко на юг стратегическим плацдармом российского влияния на Кавказе. Приоритеты нынешнего руководства Армении в области внешней политики направлены прежде всего на обеспечение национальных интересов, укрепление государственной независимости и безопасности, урегулирование карабахской проблемы, привлечение значительной зарубежной финансовой помощи для преодоления тяжелых последствий войны и социально-экономического кризиса.

В реализации политического курса Армения проявляет многоплановость, прагматизм и гибкость, сочетая интеграционные процессы с западными структурами и государствами-участниками СНГ. В своих отношениях с НАТО Армения проявляет взвешенность и стремится строить их с учетом задач военно-политического партнерства с Россией. Развивая свое сотрудничество с Россией, Ереван вместе с тем сопоставляет их с глобальными процессами, внимательно отслеживая, как складываются сейчас и какими будут в перспективе отношения Россия-США-НАТО.

Армения подписала почти все совместные документы многостороннего сотрудничества СНГ. Свои обязательства Ереван подтвердил участием в подписании 11 октября 2000 г. заявления в связи с угрозами безопасности в регионе Центральной Азии, а также соглашения о статусе коллективных сил системы коллективной безопасности и план основных мероприятий по формированию этих сил, предназначенных для борьбы с терроризмом и экстремизмом. Вместе с тем власти страны проявляют сдержанную оценку эффективности механизмов Содружества, не спешат с вступлением в общее таможенное пространство. Руководство страны считает пока несвоевременным поднимать вопрос о вступление Армении в Союз Беларуси и России, хотя собрано около миллиона подписей в его поддержку. В Закавказском регионе Армения старается поддерживать ровные отношения с Грузией. Вместе с тем у Еревана имеется определенная настороженность в отношении Тбилиси из-за явного заигрывания последнего с Турцией, политического и экономического союза с Баку, членства в ГУУАМ, чрезмерной активности в связях с НАТО.

В комплексе внешнеполитических проблем, обеспечения национальной безопасности и стабильности важнейшей для Армении остается проблема разрешения карабахского кризиса. России следует учитывать то обстоятельство, что Карабах до своего урегулирования останется сильным и самостоятельным политическим фактором в Закавказье, а не только элементом российско-азербайджанских или российско-армянских отношений.

Серьезным обстоятельством, обусловившим прочные основы для российско-армянского сотрудничества на определенную перспективу, остается традиционное недоверие Армении к Турции, которая рассматривается Ереваном как главный источник внешней угрозы. Армения не имеет дипломатических отношений с Турцией, что создает для нее серьезные экономические трудности и, по мнению западных государств, препятствует реализации крупнейших транспортных и трубопроводных проектов между Европой и Азией. В последнее время турецкое раздражение по отношению к Армении вновь актуализировалось в связи с положительным рассмотрением парламентами ряда ведущих стран мира (в частности, Франции) вопроса о международном признании вины Турции в геноциде армян в 1915 году. Принятие в европейских парламентах антитурецких резолюций уже вызывает новый виток напряженности в отношениях двух соседних стран, отодвигает вопрос установления между ними дипломатических отношений на неопределенный срок. В качестве условия их установления Турция выдвигает снятие Арменией вопроса о геноциде и урегулирование карабахской проблемы. Особое место в региональной политике Армении занимают отношения с Ираном. Их развитие показало, что Иран заинтересован в укреплении Армении в качестве самостоятельного, независимого и самодостаточного государства, способного стать долгосрочным партнером Ирана в его региональном соперничестве с Турцией и ее новым союзником Азербайджаном. Отношения между двумя странами развиваются весьма успешно, что дает основания говорить о складывающемся долгосрочном партнерстве между двумя государствами. Среди серьезных политиков в Москве, похоже, формируется устойчивое понимание того, что армянско-иранское сближение не только не противоречит стратегии России в Закавказье, но и становится самостоятельным и значительным фактором в политике сдерживания атлантизма и турецкой экспансии.

В некоторых, в том числе влиятельных армянских политических кругах выражаются опасения, что чрезмерно пророссийская ориентация Армении делает ее заложницей геополитического противостояния между Россией и США. В результате Армения не только окажется неспособной защищать собственные национальные интересы и проводить эффективную политику в карабахском урегулировании, но и может быть раздавлена в тисках противоречий соперничающих в регионе держав. К тому же пророссийская ангажированность Армении якобы способна ухудшить отношения Еревана с США и Евросоюзом, поставив под сомнение актуализированную в последнее время концепцию сбалансированности внешнеполитического курса армянского руководства. Кое-кто в Армении считает, что настает время, когда, по словам главы армянского внешнеполитического ведомства В.Осканяна, "Армения будет вынуждена выбирать между США и Россией". Именно поэтому во внешнеполитический курс Армении были внесены корректировки и сформулированы принципы "сбалансированности, взаимодополнения и комплиментарности" межгосударственных отношений.

В Армении не скрывают, что армянская сторона "должна признать коммерческие и другие интересы США в регионе" и что победа президента Р. Кочаряна в политическом противостоянии с оппозицией означает активизацию этого внешнеполитического курса. "Армения близка с Россией, но она также близка с США, Европой, Ираном и Китаем". Стержневым моментом принципа комплиментарности и сбалансированности внешнеполитических отношений является характер взаимоотношений Еревана с Москвой и Вашингтоном. "Отношения Армении с Российской Федерацией и США основываются на принципах взаимной выгоды и партнерства. Пока же, как представляется, учет фундаментального значения российского фактора остается одним из главных внешнеполитических приоритетов республики. Сегодня Армения остается надежным, стабильным и перспективным союзником и геополитическим партнером Москвы не только в Южном Кавказе, но и во всей передней Азии. В условиях проникновения Запада и НАТО на постсоветское пространство, экспансионистской политики Турции на Кавказе, активизации фундаменталистских сил и режимов, а также продолжающейся антитеррористической операции в Чечне Армения объективно становится весьма ценным для России форпостом влияния в одном из наиболее противоречивых и геополитически важных регионов Западной Азии.

Сильным фактором, выстраивающим многие процессы внутреннего и внешнего порядка в закавказском регионе по крайней мере на ближайшую перспективу, остается проблема, связанная с карабахским урегулированием. По мнению Вашингтона, поражение антипрезидентских сил в Армении и укрепление позиций Р.Кочаряна означает победу "политики комплиментарности и сбалансированности" внешнеполитических отношений Еревана. В связи с этим делается вывод о реальной готовности Еревана к компромиссному урегулированию карабахской проблемы, что полностью соответствует региональным интересам и США, и Турции. По словам американского сопредседателя Минской группы ОВСЕ по Нагорному Карабаху, сегодня "подходы Вашингтона и Стапанакерта к урегулированию противостояния весьма близки".

Идею вовлечения Армении в западные геополитические схемы в Закавказье можно кратко сформулировать следующим образом:

"мир в обмен на экономическое благополучие". Смысл этой формулы состоит в том, чтобы максимально вовлечь Армению в региональные дела. Условием является мирное урегулирование на основе приемлемого статуса Нагорного Карабаха в обмен на участие Армении и Карабаха в нефтяных, транспортных и других проектах, сулящих якобы экономическое благополучие всему Закавказского региону, в том числе Армении.

По мере втягивания Еревана в экономические и политические схемы Запада, прорабатываются варианты возможного свертывания российско-армянского сотрудничества, как “не отвечающего региональным интересам”. Похоже, в гипотетической структуре региональной системы безопасности, предложенной российской стороной в виде формулы 4+2 (Россия, три закавказские республики плюс Иран и Турция) начинает преобладать другая версия, выраженная формулой 3+3+2 (закавказские республики + Россия, Турция, Иран+США и Евросоюз) или даже третий вариант 3+2+3 (Армения, Азербайджан, Грузия + Турция и Иран + Россия, США, Евросоюз), в котором России отводится третьестепенная роль как нерегиональной державы. Такой подход существенно приуменьшит роль России в региональных делах, нарушит существующий баланс сил. Последняя формула может лечь в основу любого плана по вытеснению России из Кавказского региона. В этом случае, как представляется, России имеет смысл предпринять усилия по укреплению значимости и веса в кавказской политике "большой четверки" (Россия, Армения, Азербайджан, Грузия), что может стать серьезным шагом на пути к установлению всеобъемлющей системы общекавказской безопасности.

Важнейшим фактором геополитической ситуации в Закавказье в начале третьего тысячелетия новой истории человечества, одной из чувствительнейших проблем геополитики и геоэкономики настоящего и обозримого будущего в прикаспийско-кавказском регионе стали углеводородные ресурсы Каспийского бассейна. Благодаря открытым в зоне Каспия значительным запасам нефти и газа это район превратился в один из наиболее динамичных центров политической и деловой активности в мире. Геополитическая ценность этой зоны, ее природные и прежде всего углеводородные ресурсы, а также • возможность подключения к мировым рынкам, стали ставкой в большой политической игре, которую ведут местные элиты, региональные государства и ведущие мировые державы.

Значимость прикаспийско-кавказского региона определяется не столько запасами нефти и газа (всего на дне Каспийского моря, по оценочным данным, сосредоточено примерно 10-14 млрд. тонн условного топлива или 3% разведанных мировых запасов; из них перспективные и прогнозные ресурсы у берегов Азербайджана, определенные оценочно на основе общих геологических предположений, составляют 1,2-3,4 млрд. тонн нефти), сколько сконцентрированным местоположением основных действующих и перспективных производителей и рынков сбыта углеводородов. На Каспии Азербайджан является одним из наиболее перспективных нефтедобывающих государств с учетом качества нефти, развитой инфраструктуры, подготовленных кадров и близости к коммуникациям. Серьезными региональными проблемами пока будут оставаться вопрос транспортировки нефти и газа на внешние рынки, а также проблема раздела ресурсов Каспия, тесно связанная с определением и принятием всеми прикаспийскими государствами общей точки зрения по статусу моря-озера. Именно вокруг этих крупных проблем сегодня стремительно нарастает узел международных противоречий и соперничества.

Переплетение противоположных стратегических интересов региональных и ведущих нерегиональных государств, появление новых центров притяжения ведет к образованию здесь потенциального очага острой международной конкуренции и напряженности, влияет на устойчивость развития региона, военно-политическое равновесие как на Кавказе, так и в соседних (через море) государствах Центральной Азии, пути в которые из Европы пролегают через Кавказ. История показывает, что богатые нефтью регионы в далеком и недавнем прошлом нередко становились зонами длительных и интенсивных конфликтов, а в промежутках между ними региональная ситуация часто была довольно неустойчивой. Естественно, что Россия, как одно из пяти прикаспийских государств, имеет самое непосредственное отношение к этой проблеме, и ей далеко небезразлично, с учетом каких принципов будет делиться этот “каспийский пирог”, кто и на каких условиях будет участвовать в этом дележе, как все это скажется на общей ситуации в регионе и на российских интересах.

На сегодняшний день обстановка складывается таким образом, что политику и стратегию на Кавказе и в Прикаспии, похоже, будут определять нерегиональные державы, в первую очередь США, при необходимости - с опорой на военную мощь НАТО. Главная стратегическая задача Вашингтона -выдавить Россию из региона и лишить ее не только возможности участвовать в разведке, разработке и транспортировке нефти и газа, но и вообще изолировать ее, отсечь от Кавказа, отлучить от кавказских дел. Эта цель последовательно и во многом успешно реализуется, в том числе с помощью нынешних властей Азербайджана и Грузии.

Американская политика в Закавказье в ближайшей и среднесрочной перспективе будет осуществляться в соответствии со "Стратегией национальной безопасности США для нового столетия". Приведем из нее некоторые фрагменты; Соединенные Штаты не позволят враждебно настроенным странам господствовать в каком-либо регионе, имеющем особо важное значение для наших интересов; независимость, суверенитет, территориальная целостность, демократические и экономические реформы в странах СНГ имеют большое значение для американских интересов. Чтобы достигнуть этих целей, мы используем наши двусторонние отношения, наше лидерство в международных институтах, миллиарды долларов частных и общественных средств. Реально оценивая ситуацию, приходится констатировать: с каким бы из этих государств ни вела переговоры Россия, она ведет диалог по существу с Америкой. Это превратилось в факт, с которым Россия вынуждена будет считаться в обозримом будущем.

В условиях нестабильности и повышенной конфликтности прикаспийско-кавказско-черноморского региона Вашингтоном в качестве одной из главных ставится задача наращивания западного военного присутствия в регионе посредством вовлечения закавказских государств в систему атлантической безопасности через натовскую программу ПРМ и окончательный отрыв государств Закавказья от системы коллективной безопасности стран Содружества. Свидетельством тому является, как уже подчеркивалось выше, выход Азербайджана и Грузии из Договора о коллективной безопасности СНГ, отказ Грузии от российского участия в охране государственных границ, продолжающийся процесс вывода российских военных баз с грузинской территории. Таковы реалии и с ними надо считаться и учитывать при планировании российской политики в Закавказье.

Оценка стратегической ситуации на Кавказе не может не учитывать и турецкий фактор.

Турция на кавказском направлении проявляет себя особенно активно и как партнер США и член НАТО, и как самостоятельный игрок. Ее стратегическое значение в регионе для интересов США и НАТО по-прежнему велико как в военном, так и других отношениях. Расположенная на турецкой территории американская военно-воздушная база Инджирлик в настоящее время является главной базой для воздушных операций ВВС США на севере Ирака. Турция остается важнейшим противовесом Ирану, к которому у США свой особый счет. Турция занимает прочные позиции в "братском" Азербайджане - ключевом государстве Закавказья. Анкара остается активным игроком в богатом энергоресурсами регионе, рассчитывая, что основная каспийская нефть все-таки пойдет по ее территории к средиземноморскому терминалу Джейхан. США продолжают активно лоббировать турецкий маршрут транспортировки каспийской нефти на мировые рынки (об этом не раз было заявлено американским президентом). Успешно развиваются экономические, политические и военные отношения Турции с Азербайджаном и Грузией.

65-ти миллионная Турция в замыслах Запада представляет реальную силу и является важным фактором давления на Армению в деле урегулирования карабахского конфликта в интересах Азербайджана. Нарастающий военный потенциал Турции при поддержке сил НАТО может быть использован для противодействия военно-политическому союзу Россия-Армения. Утрата Россией Крыма и Севастополя, усиление влияния ВМС Турции в Черном море за счет изменения соотношений сил в связи с разделом Черноморского флота обеспечивает ей известное стратегическое преимущество на море.

В противовес российскому усиленно развивается военно-морской флот Турции. В настоящее время соотношение флотов Турции и ЧФ России по кораблям выглядит как 4:1 (раньше это соотношение было 1:5 в пользу России). Это обстоятельство особенно важно с учетом того, что основной маршрут танкеров из Новороссийска лежит через контролируемые Турции проливы Босфор и Дарданеллы, проход через которые Анкара намерена твердо регламентировать и уже сейчас под предлогом предотвращения экологических катастроф вводит различные ограничительные меры, нарушая конвенцию в Монтре о режиме Черноморских проливов. Цель турецкой позиции очевидна - замкнуть на свою территорию основную часть каспийского нефтяного транзита, стать нефтераспределяющим государством. Можно предположить, что эти ограничения будут вводиться и впредь и в случае необходимости санкционироваться НАТО и ужесточаться вплоть до полного блокирования Проливной зоны.

Турция, Азербайджан и Грузия при участии США подтвердили приоритетность нефтяного пути через территорию Турции к терминалу Джейхан, турецкому порту в восточном Средиземноморье. В настоящее время на основе достигнутых соглашений началась разработка проекта трубопровода Баку-Джейхан, большая часть которого проходит по территории Турции. И хотя собственных средств для строительства нефтепровода у Анкары нет, ее активность поощряется Вашингтоном, объявившим Турцию "мостом между новыми независимыми государствами и Западом", который активно используется США в деле овладения ресурсами региона и главное - в продвижении натовских интересов.

Нужно отметить, что на долю черноморско-азовских портов РФ приходится около 30% объема экспортных перевозок нефти и нефтепродуктов из России. Так что Анкара по существу имеет рычаги для блокирования российского нефтеэкспорта, что существенно снижает экономическую эффективность увеличения пропускной способности Новороссийского нефтетерминала и примыкающих к нему железных дорог и нефтепроводов (убытки только Новороссийского морского пароходства из-за турецких санкций достигают миллионов долларов, а сумма совокупных издержек России приближается к 1 млрд. долл.). Такие действия Анкары существенно ограничивают маневр России по экспорту углеводородов, привязав их к транспортным артериям через Украину и страны Балтии.

Все сказанное говорит о том, что на пороге XXI столетия Турция, нацеленная на Кавказ, становится одним из ключевых участников событий в кавказском регионе, важным проводником и стражем интересов НАТО и США на Ближнем и Среднем Востоке, источником нарастающих угроз для российских интересов. Уместно отметить постоянное наращивание и военной мощи Турции, которая, согласно цифрам военного бюджета, на полумиллионную армию тратит в полтора раза больше средств, чем Россия.

Подводя итог вышесказанному, можно констатировать следующее;

Первое. Очевидно, что геополитическая обстановка в Кавказском регионе остается весьма сложной. Россия теряет стратегическое пространство на южном направлении. Речь идет о переделе в Закавказье сфер влияния, в результате чего позиции России ослабевают, а Запада последовательно усиливаются. Нефтяные проекты в зоне Каспия привлекли внимание западных держав и в первую очередь США, которые объявили регион, где раньше доминировала Россия, зоной своих стратегических интересов. Причем, присутствие мировых держав в регионе явно перестает быть сбалансированным, и преимущество США становится подавляющим. Сказанное означает, что возникающая ситуация неизбежно порождает столкновение не только экономических, но также политических и военно-стратегических интересов. Регион становится ареной длительного и острого противоборстваинтересов различных, в том числе нерегиональных, государств.

Второе. Существует очевидная угроза приближения НАТО к границам России с юга не только через возрастание натовской активности в регионе, но и результате реализации в той или иной форме выраженного стремления к вступлению ряда государств Закавказья (Азербайджан, Грузия) в североатлантический альянс. Регион объявлен зоной жизненных интересов США, начинается реализация планов вовлечения стран Закавказья в сферу натовского влияния. Европейская Россия оказывается зажатой между блоком НАТО, Прибалтикой, рвущейся в НАТО, и Украиной, также ориетирующейся на вступление в альянс. Азербайджан объявляет о готовности предоставить свою территорию военным базам НАТО. Из Грузии выведены российские пограничники и начата эвакуация военных баз. Россия без Крыма и Севастополя теряет позиции в Черном море, российский Черноморский флот медленно умирает. Черное море может фактически превратиться во внутреннее море НАТО.

Третье. Серьезным фактором, отрицательно влияющим на региональную стабильность, остается неурегулированность существующих конфликтов (Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах), а также сохраняющаяся вероятность возникновения новых конфликтных ситуаций, основанных на межнациональных, этнических, религиозных противоречиях.

Четвертое. Обозначились и набирают силу различные экономические, транспортные и военно-политические структуры типа ГУУАМ, формирующиеся на антироссийской основе и в противовес России, опирающиеся на влияние и поддержку западных держав. Пятое. Активизировались Турция претендующая на роль региональной державы и преследующая свои геополитические интересы.

Шестое. Создаются невыгодные и даже опасные для интересов России альтернативные транспортные коридоры, связывающие через кавказский регион Азию и Европу, изолирующие Россию от важных мировых коммуникаций и основных грузопотоков.

Седьмое. В прибрежных районах и на акватории Каспийского моря складывается критическая экологическая ситуация, которая создает угрозу населению, экономике, уникальной и уязвимой природной среде этого региона.

Восьмое. Следует ожидать, что под воздействием указанных и других техногенных и природных факторов на фоне непринятия адекватных мер в регионе могут произойти значительные негативные социально-экономические изменения, существует угроза региональной экологической катастрофы. При этом следует подчеркнуть, что в деятельности участников нефтегазодобычи на Каспии, в первую очередь внерегиональных, как показывают мировой опыт и практика, будет преобладать потребительское и хищническое отношение к природным ресурсам и окружающей среде Каспия и прилегающего региона.

Девятое. В российском обществе не может не вызывать беспокойство крайне неблагоприятная динамика этнодемографических процессов, проявившихся в последнее десятилетие, в том числе в южных и прилегающих районах.

Таким образом, кризисные тенденции в политической, социально-экономической, демографической, экологической ситуации в рассматриваемом регионе представляет вполне определенную угрозу национальным интересам и безопасности России, что требует коренного пересмотра несбалансированной и хаотичной политики России в Закавказье, разработки взаимоувязанных, отвечающих фундаментальным интересам страны направлений, осуществления обоснованных практических мер в рамках этой политики, направленных на решение главной стратегической задачи:

сохранение мира и стабильности в регионе, укрепление дружбы и сотрудничества между Россией и закавказскими государствами на основе взаимного учета интересов и ответственности за будущее наших народов.