«Из истории становления абхазской внешней политики».

  Для более глубокого понимания истоков зарождения внешнеполитических приоритетов и ориентиров Абхазии, представляется необходимым попытаться проанализировать историческую память народа, его место в системе взаимоотношений с соседними народами и государствами.
  Возникновение древне абхазской внешней политики и дипломатии неразрывно связано с историей становления абхазской государственности. Исследователи отмечают важное место, которое занимал древне абхазский этнос в геополитике Северо-западного Кавказа и Предкавказья. Что объясняется географическим расположением территории проживания абхазского этноса.
В. О. Ключевский, в своем курсе русской истории, большую роль уделял географии, через призму которой рассматривал историю России, как страны, которая колонизуется.
  Немецкая школа геополитики также подчеркивала роль географических факторов в политическом развитии. Одной из причин раннего возникновения дипломатии древней Абхазии явилось выгодное географическое положение страны.
  «Одним из наиболее важных факторов, влияющих на развитие политических процессов на Кавказе и, в частности в Абхазии, является географический. Именно в силу этого обстоятельства Абхазия в течении многих веков была втянута в процессы, приводившие к столкновению геополитических устремлений многих великих держав. Греция, Персия, Рим, Византия, Иран, Турция и Россия были основными действующими актерами на этой арене» (  Шамба С.М. Роль западных стран в урегулировании грузино-абхазского конфликта. Республика Абхазия. №49 (1408). 4-5 мая 2002 г.) .   «Географическая расположенность этнотерритории абхазов на Черноморском побережье сделала этот народ важнейшим субъектом исторического процесса в масштабах всего западнокавказского региона, обусловила роль Абхазии в качестве экономического и культурного моста, соединяющего Северный Кавказ и лежащую далее степь с внешним миром» .(  Крылов А.Б. Исторические предпосылки грузино-абхазского конфликта. //Общность исторических судеб народов Кавказа и России: история и современность. Москва. 2002 г. с. 89.)
«Среди различных племен и народов Кавказа, занимавших важное место в истории Грузии (курсив мой. С.А.),  специфическое значение имел древнеабхазский этнос. Это обстоятельство было обусловлено как этносоциальными и географическими факторами, так и той ролью, которую играли древнеабхазские племена в геополитике Северо-западного Закавказья в период наиболее сильных военно-политических потрясений, вызванных непримиримыми противоречиями великих держав древности и раннего средневековья-Рима, Византии, Сасанидского Ирана, Арабского халифата и др. И если значение других народов Кавказа в таких условиях в истории Грузии (курсив мой. С.А.) выражалось преимущественно в союзнических актах, часто вызывающих существенные этнические и культурно-политические последствия, то древнеабхазские племена в истории формирования грузинской государственности (курсив мой. С.А.) со второй половины 1-го тысячелетия н.э. и вплоть до 10-го в. включительно нередко играли роль особого исторического фактора» .( Г.В. Цулая. Абхазы и Абхазия в контексте истории Грузии. Москва. 1995 г. с. 12.)
   Произведение Г.В. Цулая, выгодно отличающееся от многочисленных «трудов» и «разысканий» грузинских авторов, тем не менее, не исключает перенос современного объяснения на действия и явления, имевшие место в древний период. И в данном произведении, отмечая особую роль древнеабхазских племен в региональных взаимоотношениях рассматриваемого периода, автор связывает эту роль с формированием грузинской государственности.
«При занятиях историей необходимо избавляться от присущей нашему мышлению слабости, заключающейся в стремлении к модернизации, т.е. к привычке невольно переносить наши современные представления и понятия, с которыми мы сжились, на более раннюю эпоху» (Евгений Тарле. Политика. Москва. 2001 г. с. 30.)
   Возникает вопрос: уместно ли говорить о внешнеполитической деятельности древнеабхазского государства? Не является ли это очередной модернизацией? Аналогичные вопросы возникали и у исследователей внешней политики ряда древних государств, в том числе Древней Руси.
«Организация дипломатической деятельности неотделима от внешнеполитической функции государства, что зарождение государственности даже в такие «непросвещенные» времена, как 9-10 вв. отечественной истории, неизбежно предполагает с первых же шагов древней Руси на международной арене существование определенных организационных внешнеполитических начал, конкретных дипломатических средств, методов, форм, приемов, свойственных не только уровню развития данного государства, но и в известной степени международной практике своего времени» (А.Н. Сахаров. Дипломатия Древней  Руси. Москва. 1980 г. с. 8. ).     Изучение внешнеполитических аспектов истории древней Абхазии, помимо других целей, сможет оказать помощь и  в изучении формирования исторической памяти народа. Тем более, что приоритетные внешнеполитические направления Республики Абхазия определены, во многом, в ходе предшествующего исторического взаимодействия абхазского этноса с сопредельными народами и государствами. Абхазские ученые отмечали роль крупных государств древнего мира в формировании и становлении государственности Абхазии.
 «Уклад городской жизни и связанную с ним государственность на территорию Абхазии принесли греки, вскоре связавшие окрестные общины гениохов в единую систему экономических связей» (История Абхазии. Гудаута. 1993 г. с. 36.).
  С именем римского императора Октавиана (27 г. до н.э. – 19 г. н.э.), титулованного как Август-Себастос, связано начало римско-византийского периода истории г. Сухума. Римская практика, впоследствии воспринятая и развитая Византией, использовать при достижении своих политических целей наряду с военными и дипломатические методы, в полной мере проявлялась и на территории древней Абхазии. Так, при возникновении для Рима «готской проблемы», в 137 г. н.э. Себастополис (совр. Сухум) посетил римский легат Флавий Арриан.
  VI век особая веха в истории населения Северо-Восточного Причерноморья, когда здесь столкнулись интересы Ирана и Византии. Причем и Причерноморье, и Кавказ являлись в этом противоборстве одними из театров военных действий. «У каждого из государств были свои «сферы влияния», свои союзники на Кавказе, где Иран стремился вытеснить Византию и вырваться к Черному морю, а Византия – закрепить и расширить свои позиции и «обойти» Иран с севера; на юге, в Аравии, Иран стремился расширить сферу влияния, подчинив себе государства Южной Аравии, утвердившись на Красном море и ослабив Византию в этом регионе» ( Курбатов Г.Л. Ранневизантийские портреты. К истории общественно-политической мысли. Л.,1991 г. с.234.). Нахождение в сфере влияния крупных государств, соперничающих друг с другом из-за установления своего влияния в регионе, предопределило раннее возникновение древнеабхазской внешней политики и дипломатии. Византийская империя в своем противоборстве с персами на территории Северо-восточного Причерноморья, действуя в союзе с местными политическими образованиями, использовала как военные, так и дипломатические методы для установления своего контроля в регионе. Исследователи неоднозначно оценивали расцвет византийской дипломатии в VI столетии. Существует мнение о том, что дипломатическое «могущество» Византии в период ожесточенной борьбы с Ираном, в большой степени было связано с сокращением ее военных возможностей и, как следствие, вынужденное максимальное использование потенциала «варварских» периферийных политических образований. Так, около 548 года в Абасгию прибыл посланник императора абасг Ефрат для осуществления одной из приоритетных целей византийской дипломатии, в данном случае установления христианства в Абасгии в качестве официальной религии. «Цели этой дипломатии заключались в охране границ империи, в подавлении в зародыше попыток набегов соседей – «варваров», в предельном расширении или сохранении областей политической гегемонии империи, создании у ее границ полузависимых государств-федератов, лояльность которых по отношению к империи укреплялась в основном благодаря принятию христианства» (Цит. По: Аджинджал Е.К. Об одном аспекте ранневизантийской дипломатии на Кавказе. Вестник древней истории. №3. М., 1987 г., с. 175.) .
  К этому периоду также относится упоминание о знатных абхазах Хаде и Туане из Миссимиан, посланных, по сообщению византийского историка Агафия Миринейского, для переговоров с командованием византийского военного отряда.
«Глубокое влияние на дипломатию молодых варварских государств оказала Византия, которая хранила дипломатические традиции Поздней Римской империи. Высоко развитая организация этой восточной дипломатии, ее торжественный церемониал, ее изворотливость, коварство, умение изобретать всякого рода комбинации, разъединять врагов, использовать в своих целях торговые, культурные и религиозные связи - оказали сильнейшее воздействие на дипломатию средневековья»( История дипломатии. Том I. Москва. 1941 г. с. 89-90).
   Византийское влияние сказывалось и на развитие института послов в кавказских государственных образованиях. «В 554г. в Миссиминию прибыл византийский государственный чиновник Соттерих, который привез деньги « для раздачи соседним варварам в качестве императорской субсидии. Эта раздача производилась ежегодно с древних времен» (Цит по: З.В. Анчабадзе. Из истории средневековой Абхазии. Сухуми. 1959 г. с. 49.). Помимо интереса к зафиксированному источниками одному из первых упоминаний о зарождении института послов на Кавказе, необходимо отметить один, немаловажный, на наш взгляд, момент. Византийские чиновники, в описываемом случае Соттерих, платили союзным аланам за охрану перевальных путей трех ответвлений Великого шелкового пути. Эти ответвления проходили через Абасгию, Апсилию, Миссимианию. По одному из вышеперечисленных ответвлений шелкового пути (через Апсилию), по свидетельству византийского историка Менандра, в 568 году прошел имперский дипломат Зимарх. Это отступление необходимо, так как грузинская сторона в данное время преследует цель – отсечение России от региональных транспортных маршрутов. В этой связи в грузинских публикациях «абхазский участок» шелкового пути не упоминается.
Вскоре после приезда Соттериха миссимианам стало известно, что он собирается передать аланам миссимийскую крепость Бухлоон, чтобы «послы более отдаленных народов, собираясь там, получали субсидии и чтобы больше не было необходимости привозящему деньги огибать предгорья Кавказских гор и самому идти к ним»( Там же. с. 50). «Не желая допустить этого, миссимиане направили к Соттериху «двух наиболее знатных людей», которые потребовали, чтобы он покинул их страну…». Избиение, по приказу Соттериха, миссимийских послов, было расценено миссимианами как оскорбление, спровоцировало нападение миссимиан на лагерь Соттериха и кровопролитную войну с Византией. Восставшие были вынуждены обратиться за помощью к персам, и  отправили послов к Нахогорану. В то же время, несмотря на неоднократные попытки древнеабхазских политических образований проводить собственную политику в крае, существует значительное количество свидетельств подтверждающих провизантийский курс Абасгии. В том числе вислые печати VII-VIII вв. найденные при раскопках Питиунта.
  Не всегда правящие круги Абасгии могли точно определить реальное соотношение сил Византии и Персии и в соответствии с этим сделать необходимый выбор. События, связанные с битвой у стен Трахеи и противостояние у стен Цибилиума в 550 году, передают драматизм ирано-византийской борьбы с непосредственным участием в ней абасгов и апсилов.
   Проарабские настроения Абасгских правителей послужили причиной дипломатической миссии будущего византийского императора Льва Исавра, совершившего опаснейшее путешествие по Западному Кавказу в 708-711 годах.
  К началу VIII в. создается первое политическое объединение абхазских племен - Абхазское княжество, со столицей в Анакопии. Значительно усилившись ко второй половине VIII в. Абхазское княжество сумело включить в свой состав территории современной Менгрелии, Гурии, Имеретии. Воспользовавшись слабостью Византии, обескровленной борьбой с арабами и внутренними церковными разногласиями, заручившись поддержкой своего деда Хазарского кагана, энергичный правитель Абхазии Леон 2-й объявил себя независимым от Византии и принял титул царя Абхазов. К концу 8в. Абхазское царство значительно расширяет свои границы. «Конечно, действия Леона 2 – го не были проявлением некой «общегрузинской» политики. Он, естественно, как выдающийся государственный деятель, строил свое собственное Абхазское царство, которое, являясь щитом от арабских нашествий, объективно привело к объединению всего Западного Закавказья» (Ф. Искандер, О. Бгажба, С. Лакоба, Н. Абин, А. Баранюк. Мое сердце в горах. Йошкар-Ола. 2001 г. с. 32.) . Столицей царства становится г. Кутаис. Завоевав Внутреннюю Картли, абхазские цари ведут борьбу за Кахетию и Эретию. Сын первого царя Абхазии Леона II Феодосий II, проводя активную внешнюю политику, не ограничивался Закавказьем. К 20-м гг. IX в., по сведениям византийского писателя Генессия, относится перечисление состава войск Фомы Славянина, поднявшего в Византии восстание, чуть было не завершившиеся захватом престола. В рядах восставших упоминались абасги, зихи, готы и др.
 Чтобы получить представление о степени международного авторитета абхазской государственности раннего средневековья, приведем данные т.н. «Табеля о рангах народов» Византийской империи, изложенного в трактате императора Константина 7го Багрянородного «Decaerimonis»(О церемониях). В нем сообщается, что в 10 веке официальное обращение византийского двора к абхазским царям имело следующую формулировку: «Христолюбивому, божьей милостью, блистательному эксузиасту Абазгии» (Е. Аджинджал. Из истории абхазской государственности. Сухум. 1996 г. с. 13-14.) . Официальные письма, присылаемые абхазским царям, также должны были скрепляться золотой булой в два солида. 
 Судя по тому же трактату, в рассматриваемый период, по мнению одних специалистов, Абхазия и Грузия находились в одном ранге, а по мнению известного европейского абхазоведа А.Коллаутца, «цари Абазгии были рангом несколько выше владетелей Иберии, честь, характер которых позволяет сравнить их с мажордомами, одного из высших званий при императорском дворе вообще (Цит. По: Е. Аджинджал. Указ. соч. с. 14.). Что же касается других стран, указанных в трактате, скажем, как Великая Армения и Великая Хазария, то они находились выше рангом по сравнению с остальными, в том числе и Абхазии (Там же, с. 14).
  Подтверждением тезиса о тяготении древнеабхазских племен к античному миру является официальное принятие христианства при Юстиниане 1-ом(527-565) абазгами и апсилами.
  Правители Абхазского царства так же расширяли сферу своего влияния и конкурировали с византийцами в распространении христианского вероучения. В 10в. Византия реорганизовала свои отношения с северными соседями: в связи с печенежской угрозой Византия, опиравшаяся до этого на хазар, повернула к аланам. В такой обстановке сблизилась Византия и Абхазское царство на Северном Кавказе (Агрба И.Ш. Из истории внешней политики Абхазского царства (90-е гг. IX – первая половина X вв.) В сб.: Сборник научных трудов абхазского Университета. Сухум. 2000 г. с. 97.). Так давние абхазо-аланские связи наполнились новым содержанием. Константин 3-й (899-929) будучи активным проводником христианства, среди народов Северного Кавказа, заслужил похвалу Константинопольского патриарха Николая Мистика(901-905, 913-925): «Преславному владетелю Абасгии…свидетельство благочестия - твое боговдохновенное усердие, которое ты явил и являешь в деле спасения и приобщения к истине народа аланов; мы же от разных сведущих людей узнали о твоих успехах, что ты с Божьей помощью много заботился о просвещении правителя Аланиии, о тех, кто с ним сподобился крещения» (Чачхалиа Д. Хроника абхазских царей. Москва. 1999 г. с. 25.).
 Во время правления Константина III внешняя политика Абхазского царства оказалась более успешной (чем у его предшественников. С.А.), хотя ее основные ориентиры и союзники качественно не изменились (Агрба И.Ш. Цит. Соч. с. 95.) .
Георгий II (929-960) успешно продолжал политику своего отца в Алании. Активность абхазской политики в этом регионе можно объяснить еще и тем, что здесь пересекались церковные интересы Абхазского царства и армянских царей. И поэтому ограничиваться односторонними определениями типа того, что абхазские цари проводили провизантийскую политику, было бы совсем недостаточно, чтобы понять факторы, стимулировавшие их активность на Северном Кавказе. Абхазские правители, прежде всего, отстаивали свои собственные интересы (Цит. Соч. с. 99.). Абхазо-армянские взаимоотношения отражены в трудах многих армянских историков («История Армении» Иованнеса Драсханакертци, Асохик и др.). В X столетии Абхазия и Армения являлись крупнейшими государствами Закавказья, что предопределило их соперничество за влияние в регионе.

  Современником Георгия был армянский царь Абас(928-957), отношения же между ними были напряженными. Армянский автор 11в. Асохик сообщает интересный факт из истории этих взаимоотношений. Речь идет о том, как абхазский царь напал на владения армян и при этом предъявил любопытнейший, с нашей точки зрения, ультиматум: «не освящать церковь (по обрядам) православной веры святого Георгия, пока не прибудет он сам и не освятит по постановлению Халкидонского собора . (Там же.)
  Это сообщение может свидетельствовать о политическом и духовном соперничестве между абхазскими и армянскими правителями. Георгию 2-му были адресованы два письма Константинопольского патриарха. Особенный интерес вызывает второе письмо: «Георгию, властителю Абазгии.…А что ты пишешь о болгарах, то не знаю, что это за наказание Божие: злая вражда длится, и благой мир не приходит. А ты, дитя наше, по царскому достоинству и обычаю храни чистоту дружбы, будь готов к союзу в войне (курсив мой. С.А.), и если настанет необходимость, все требуемое исполни, как великодушный друг, дабы и здесь проявилась твоя добродетель и верность дружбе» (Чачхалиа Д. Хроника абхазских царей. М., 1999 г. с. 27-28.).
  «Со страниц не одних только грузинских источников перед нами вырисовывается образ выдающегося государственного деятеля, строителя, талантливого администратора и христианского миссионера…дипломат, перед которым, по их же словам, заискивали даже высшие константинопольские иерархи» (Г.В. Цулая. Абхазия и абхазы в контексте истории Грузии Домонгольский период. Москва. 1995 г. с. 87.).
  Грузинские ученые,  пытаясь представить деятельность абхазских правителей 8-13вв., говорят о ее направленности на создание «единого грузинского государства». Тем самым, отказывая абхазским царям в способности проводить самостоятельную внешнюю политику. Подтверждением служит тезис о широком распространении грузинского языка в Абхазском царстве. «Примерно с конца 10в. на территории современной Абхазии появляются первые грузинские надписи. Возможно,  что с этого времени и особенно в период объединенного царства, грузинский язык составлял здесь основу письменной культуры.…При этом до 14-го в. все еще продолжает функционировать и греческий, и на нем велось богослужение. Как известно, всякая культура состоит из двух пластов, культуры высших слоев общества и народной культуры. И если грузинский язык получил тогда распространение среди абхазской феодальной знати, то языком народа всегда оставался абхазский. Подобная картина наблюдалась в Абхазии в 4-10вв., когда здесь использовалась исключительно греческая письменность»(Шамба С.М. Политическое, социально-экономическое и культурное положение древней и средневековой Абхазии по данным археологии и нумизматики (VI в. до н.э. - XIII н.э.) Научный доклад на соискание ученой степени доктора исторических наук. Ереван. 1998 г. с. 74-75.) .
 . История изобилует примерами использования элитой иностранного языка, для того что бы подчеркнуть свое отличие от простых «смертных». Так в 19в. грузинская знать предпочитала русский язык, с 18-го в. – российская - французский, реже английский.
  «Вполне можно допустить, что в Абхазском царстве 11-12вв. большинство населения составляли грузины (хотя установить процентное соотношение абхазов и грузин в тот период не представляется возможным. С.А.) и письменным языком был грузинский. Но, скажем, аналогично обстояло дело, например, в Великом Литовском княжестве 13-14 вв.: большинство населения составляли русские, и их язык был языком письменности. Однако ни один русский историк не будет отрицать, что государство Гедиминаса и Витаутаса-Литовское» ( Южная Русь и Абхазия. Абхазия. №32 (0034). 13 августа 1991 г.)

 И в данном подходе происходит вышеупомянутая модернизация.
«Нужно помнить, что национализм- явление новое, он развился лишь в 19в., он пришел на смену средневековому и древнеримскому универсализму» (Н. Бердяев Избранные произведения. Ростов-на-Дону. 1997 г. с. 93.).
  Помимо восточного направления правители абхазского княжества, а затем царства, принимали активное участие во взаимоотношениях народов Северо-западного Причерноморья и Предкавказья. Подтверждением чему может служить  известная фраза константинопольского патриарха Николая Мистика в письме к болгарскому царю Симеону (начало 20-х годов 10 в.) о том, что если болгары не прекратят своих действий против Византии, то их ждет нашествие «скифских племен», среди которых патриарх упомянул и руссов. Сравнение данного письма с письмом патриарха Григорию 2-му Абхазскому (« будь готов к союзу в войне») позволяет говорить о достаточно тесных взаимоотношениях руссов с абхазами в тот период. Следующий период абхазо-русских взаимоотношений исследователи датируют образованием Тмутараканского княжества, значительную часть населения которого составляли народы Северо-Западного Кавказа и Предкавказья.
  «После ухода Олега Святославича в Чернигов, правление Тмутараканью переходит, по мнению некоторых ученых, в руки местных (курсив мой. С.А.) (абхазских, косожских или ясских) князей, зависимых от Византии и получивших здесь власть через браки с русскими князьями»(Цит. по: Заседателева Л.Б. Терские казаки. М., 1974 г. с. 162.) . И в данном случае перед нами характерное средневековое явление – унаследование земель родственников. Абхазское царство было хорошо известно на Руси. Русские летописи повествовали о женитьбе Изяслава Мстиславовича на царской дочери из «Обез».
  Даже после перерождения Абхазского царства в Грузинское по своему содержанию « представители Абхазии находились при грузинском царском дворе и участвовали во всех важных придворных церемониях государственной важности. Например, они присутствовали при встрече иностранных государей и послов» (Анчабадзе З.В. Из истории средневековой Абхазии (VI – XVII вв.). Сухуми. 1959 г. с. 188.).

 Генуэзские  колонии.

  После распада в 13 – том столетии «царства абхазов и картвелов» Абхазия попадает в сферу политико-экономического влияния Генуи.
«В бассейн Черного моря генуэзцы и венецианцы, а вкупе с ними пизанцы, флорентийцы, тосканцы и прочие итальянские коммерсанты стали проникать еще в 12 в. В 1169 году генуэзцы первыми добились от императора Мануила Комнина важнейшего для себя указа, по которому им разрешалось торговать в Черном Море»( Цит. По: Р. Агрба. Историческая демография позднесредневековой Абхазии. Сухум. 2002 г. с. 8.).
   Генуэзские колонии и поселения на Западном Кавказе стали возникать, по видимому, после основания колонии в Кафе, т.е. в конце 13 и в 14 вв., что не исключает, конечно, наличия отдельных поселений итальянцев и раньше. Свои торговые поселения генуэзцы размещали вблизи поселений местных жителей, а в большинстве случаев их кварталы размещались непосредственно в приморских населенных пунктах и городах. Генуэзцы в Зихии в прочем, как и в Абхазии, поселялись исключительно с согласия местных князей или вождей, а их торговые поселения платили дань местным князьям и не обладали правом экстерриториальности (т.е. dominum directum).
   «На территории между Таной (Азов) и Себастополисом (Сухум) насчитывалось 39 колоний, поселений и стоянок, из которых важнейшими, не считая, конечно, Таны и Себастополиса, были Копа и Матрега. А на территории современной Абхазии существовали следующие генуэзские фактории: Хакари (Cacary ; Гагра ), Санта – София ( Santa – Soffia ; село Алахадзы ), Песонта ( Pezonda ; Пицунда), Каво де Буксо ( Сavo di Buxo ; с. Бамбора), Никопсия ( Nikoffa ; Н. Афон), Севастополис (Sevastopoli ; Сухум), Ола – Гуана (Olla- Guana; с. Киндги), Сант - Анджело ( Sant – Angelo; устье р. Ингур). Наиболее крупной из этих факторий был Себастополис, который служил резиденцией протектора всех Кавказских колоний генуэзцев» (Там же, с. 9.).
  В Себастополисе находилось консульство (первое упоминание датировано 1354 годом, последний раз упоминается в 1454 году). Итальянские города вели оживленную торговлю с разными странами, в частности с Ближним Востоком.
  Поэтому, естественно, должны были возникать органы, которые защищали бы на чужбине интересы итальянских купцов. Итальянские торговые города - Венеция, Генуя, Пиза и др. обеспечили защиту интересов своих граждан за границей путем организации консульской службы. В конце XIV столетия Кавказ посетил средневековый итальянский миссионер Иоанн де Галонифонтибус, епископ Нахичевана, далее архиепископ персидского города Султании, глава христиан Персии и “всего Востока”, куда входила и католическая епархия Себастополиса. На основании своих поездок по Кавказу он составил свои описания под заглавием «Кавказские народы и их соседи» (1404 г.). Согласно автору «абхазы в конце XIV в. компактно населяли, как коренные жители, территорию современной Абхазии, между черноморскими черкесами и мингрелами, представляя собой этнически самостоятельный народ со своим особым языком, ни смешиваемый ни с адыгами (черкесами), ни с мегрелами, ни с грузинами, при полном отсутствии каких бы то ни было указаний, которые говорили бы против их автохтонности на данной прибрежной территории, за их миграцию откуда-нибудь с юга или с севера» (Инал-ипа Ш. Д. ступени к исторической действительности. Сухум. 1992 г.).
   В середине 15 – го века у генуэзцев с Шервашидзе и Дадианами неоднократно возникали противоречия, которые удавалось улаживать с помощью дипломатии и подарков. В письме севастопольского консула Пинели сообщается, что, например, 28 июля 1455 года абхазы напали на Севастополис и подвергли его основательному разорению.(История Абхазии. Гудаута. 1993 г. с. 112.)  Севастополисом, как и другими причерноморскими колониями, управляли наряду с консулами небольшие постоянные советы, состоявшие из представителей торговой аристократии латинского происхождения. Местная знать в эти советы не допускалась, но у нее была возможность принять участие во временных «комиссиях», принимавших под надзором вышестоящего органа решения по тем или иным вопросам (административным, снабженческим или оборонительным).

Абхазия и Порта Оттоманская.

  Итак, переломным моментом в истории итальянских городских «республик» была вторая половина 15в., ознаменовавшаяся взятием Константинополя турками, открытием морского пути в Индию, а также постепенным перемещением европейских торговых и промышленных центров из бассейна Средиземного моря к северу (Голландия, Англия, Франция и другие страны) (Р.Агрба. Историческая демография позднесредневековой Абхазии. Сухум. 2002 г. с. 5.) . На их место явились турки – османы, надолго обратившие Черное море в «Mare clausum» (закрытое море). В 1454 году турецкий флот впервые атаковал Себастополис.
  В конце 14-го века на северо-восточном Причерноморье создается государство «абхазов и джигетов», далее называемое османскими историографами и путешественниками как «Страна Абаза», которая ведет кровопролитную войну против владетелей Мегрелии Дадианов, у которых союзником позже окажется правитель Гурии – Гуриели. В то время союзы в крае менялись беспрестанно: то имеретинский царь вместе с Гуриелами воевал против мингрельского Дадиани, то становился союзником последнего и воевал против Гуриелей. В войнах нередко участвовал и правитель Абхазского княжества, против которого случалось, воевали трое остальных, а он, в свою очередь, обращался к услугам турок. В «Актах Кавказской Археографической комиссии» содержится описание западных соседей Абхазии – Мингрелии и Имеретии генералом Литвиновым: «кроме сего сильного неприятеля, Одиши по положению своему находится еще между тремя: Абхазы, Гуриелы и Потийские жители не упускают захватывать поселян и ребят обоего пола, для продажи даже туркам» (Акты Кавказской Археографической комиссии. Тифлис. 1868 г. Т. 2. С. 40 (8)).
) .
   Необходимо отметить, что кавказский театр военных действий не был основным для Порты Оттоманской, поэтому турки, имея относительно небольшие войска, старались использовать противоречия между правителями местных княжеств и царств для установления своего влияния.
  Летом 1578 г. в Сухумской бухте появилась турецкая эскадра из 5 галер возглавляемая Хайдар – пашой. Паша был назначен султаном на должность сухумского бейларбея. Абхазское происхождение и дипломатические способности Хайдара – паши позволили ему сойти на берег и исполнять свои обязанности. В сентябре в специальном письме, отправленном в Стамбул, которое представляет двухмесячный отчет о борьбе Мустафы – Лала паши против Ирана, специально отмечен факт создания Сухумского бейларбейства. Одновременно в Западной Грузии шла карательная операция Мустафы – Лала – паши.
   Абхазия, благодаря дипломатическим усилиям Хайдар - паши, спаслась от неминуемого вторжения Великого предводителя османов, который разгромил могущественный Иран. Усиление политических, экономических и культурных контактов с Османской империи на протяжении 16 – го – 17 – го веков привело к постепенному распространению мусульманства суннитского толка и среди определенной части абхазского населения, в первую очередь феодалов и их окружения.
  В то же время, «османская администрация в Абхазии выполняла лишь дипломатическую миссию, нежели управленческую. Турецкая власть в Абхазии с самого начала не имела особого успеха в управлении страной. В османских архивах не сохранилось ни одного дифтера 16 –го века с описанием абхазского вилайета» (Агрба Р. Абхазия и Высокая Порта. // Абхазоведение. Сухум. 2000 г. с. 106.).
 Завоевав в 1453 году Константинополь, турки включили Черноморское побережье Кавказа в сферу своих интересов. В 1555 году Османская Турция и Сефевидский Иран подписали между собой договор, по которому Порте достались Имерети, Одиши с Абхазией, Гурия и страна лазов. Однако их еще предстояло завоевать (История Абхазии. Гудаута.1993г.с.128.).
 В первой половине 17-го века турки, не сумев захватить Абхазию с суши, блокировали ее с моря. Правителям Абхазии пришлось пойти на выплату дани. Еще одним подтверждением независимой политики Абхазского княжества по отношению к Турции являются совместные с донскими и запорожскими казаками морские походы на Малоазийское побережье Порты.
Началом взаимоотношений абхазов и казаков считается 17 столетие. Время, когда абхазы принимают участие в знаменитых морских походах Донских и Запорожских казаков на малоазийское побережье Турции.   В 30-х годах 17-го века донские и запорожские казаки, совершая вторжения на турецкое побережье, останавливались в некоторых пунктах Абхазии. Итальянский путешественник Иоанн Лукка оставил свидетельство об одном интересном факте. «Когда он в 1629г. посетил Пицунду, то в здешнем храме он увидал большую чашу, наполненную золотыми и серебреными монетами. На его вопрос о происхождении этих денег местный священник ответил, что они были пожертвованы Пицундскому храму донскими и запорожскими казаками в виде благодарности за благополучное возвращение из турецкого похода. Причем священник добавил, что казаки поступали так всякий раз, когда возвращались на родину» (З.В.Анчабадзе. Из истории средневековой Абхазии. Сухуми.1959г.с.273.)   
З.В.Анчабадзе полагал, что по прибытию в Абхазию (в Пицунду) казаки считали свои походы благополучно завершенными, что свидетельствует о дружелюбном отношении к ним абхазов. Очевидно, абхазы не просто гостеприимно встречали отважных мореплавателей, но и сами принимали активное участие в казачьих морских рейдах. В преданиях донских казаков сохранились сведения о совместных походах казаков против турецких «басурман» с «абхазскими  христианами».  За такую поддержку турки неоднократно вторгались в Абхазию. Так в мае 1634г. османы высадили большой военно-морской десант в районе Кодорского мыса и подвергли опустошению прилегающий район, разграбив, в частности, Драндский монастырь  (Белокуров. Материалы по истории России. Москва.1888.с.323.). «Казаки принимали участие и в войнах местных владетелей» (Абхазия. Русские в черкесках. №32 (0034). 13 августа 1991 г.).

Вхождение Абхазии в состав Российской империи.

   Влияние турок стало ослабевать. Абхазии предстояло вступить в очередной период своей  истории, связанный с Российской империей.
   К моменту присоединения к России Абхазия занимала промежуточное положение между демократическими вольными обществами горцев северо-западного Кавказа и феодальной системой грузинских государственных образований. Однако по духу своего общественного устройства она была более тесно связана с убыхо – черкесским миром. Рассматриваемый период связан с именем Келешбея Шервашидзе (Чачба). «Расширяя свою власть и владения, - пишет С.Броневский, - он сделался, наконец, повелителем всей полуденной Абхазии посредством приобретенного им влияния между разными коленами абхазов, горских и побережных, прибегавших под его покровительство» (Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе ч.1.,с.346.).
Келешбей внимательно следил за присоединением восточно-грузинского государственного образования к России. Владетель надеялся, что русское военное присутствие в Закавказье – временное явление. В связи с этим в 1803 г. он сделал первый шаг к сближению с Россией.
30.6.1803 г. князь Цицианов писал Григорию Дадиани: «Дворяне Квинихидзе объявили мне, что, якобы, Келеш – бей Щервашидзе, абхазский владетель, ищет покровительства всероссийского престола, желая войти на вечные времена всем владением своим в подданство в. и. в., моему государю, и что, будто он никак не зависел от блистательной Порты Оттоманской и якобы упомянутый Келеш – бей просит в. св. употребить ваше ко мне по предмету сим посредство» (Письмо кн. Цицианова к кн. Григорию Дадиани от 30.6.1803 г. Акты, т.2,стр.536.). «Сколь ни большое показывает к нам, - писал граф Гудович 11.2.1807 г. г.-м.  Рыкгофу, - расположение и преданность абхазский владетель Келеш – бей, но ввериться ему при теперешних обстоятельствах наших в рассуждении турок никак невозможно. А потому и давать ему для безопасности войска из подвластных Мингрелии теперь никак нельзя и до тех пор, пока уже самим опытом покажет, что нам верен и идет против турок».
В то же время Келешбей пытается установить внешнеполитические связи с наполеоновской Францией и ведет переписку с Талейраном. В начавшейся русско-турецкой войне 1806 – 1812 гг. империя попыталась использовать Келешбея в своих целях. В 1807 г. абхазскому владетелю было предложено захватить турецкую крепость Поти. От предложения Келешбей отказался, понимая, что может понести большие потери. Вместе с тем, собрав 25 – ти тысячное войско, князь пресек попытки Турции высадить в Абхазии десант. В 1807 г. в Сухум прибыл лейтенант Скирневский, владетель принял русского офицера с «особенной учтивостью», а затем объяснил ему, что «нетерпеливо ожидает уведомления, когда принят, будет в российское подданство и что, коль скоро сие последует, то он сына своего, имеющего 16 лет от роду, отправит в Петербург для определения в военную службу» (РГВИА, ф. ВУА, д.№ 18490, лл. № 1 – 4.) .
  Очевидно, что «строптивый» абхазский князь, стремящийся проводить самостоятельную политику в крае, более не устраивал российскую военную администрацию. «По всей вероятности, российские власти на Кавказе, подстрекаемые правительницей Мегрелии Ниной Дадиани, решили устранить строптивого Келешбея и воспользовавшись перемирием с Турцией, поставить во главе Абхазского княжества зятя мегрельских владетелей Сефербея Чачба, дискредитировав при этом основного наследника на престол Асланбея, мать которого из княжеской фамилии Дзяпш – ипа была первой женой Келешбея. В этих целях Сефербей при поддержке Нины Дадиани и активном участии русской военной администрации в лице ген. Рыкгофа, организуют заговор против Келешбея, в результате которого он погибает в Сухумской крепости 2 мая 1808 г» . (Лакоба С. Асланбей...)
  В июле 1810 г. русский военно-морской десант штурмом взял крепость Сухум – кале. Абхазия, за исключением вольных горских обществ, была присоединена к Российской империи. Долгое время русское военное присутствие ограничивалось гарнизонами Сухума и приморских крепостей. Непопулярные в народе владетели держались исключительно на силе русских штыков. Тем не менее, одна из отличительных черт Абхазского княжества состояла в том, что оно, в отличие от Грузии, не утеряло полностью своей государственности с присоединением к России. С 1810 по 1864 гг. Абхазское княжество сохраняло автономное управление в составе России и просуществовало дольше других на Кавказе.
  Однако, важнейший компонент «полноценной» государственности – внешняя политика, перестает существовать.
  С 1864 по 1917 гг. Абхазия была подчинена императорской администрации на Кавказе.
  В результате Кавказской войны и восстаний 1866, 1877 годов абхазы пережили этническую катастрофу. Более половины населения вынуждены были покинуть родину и стать беженцами – махаджирами.
  Абхазия, вследствие проводимой Российской империей политики, из моноэтничной превратилась в полиэтничную страну. Картвельские народы оказались тогда в привилегированном положении благодаря своему участию на стороне России в войне против народов Кавказа, в том числе и абхазов. Без всякого сомнения, можно сказать, что плодами русской военной победы в Абхазии в 19 столетии в полной мере воспользовалась зависимая Грузия.
  Одним из наиболее «проблемных» периодов в истории грузино-абхазских отношений является время с 1917 – го по 1921 года.
Этому временному отрезку посвящено большое количество
исследований, статей как абхазских, так и грузинских авторов.
После распада Российской империи Абхазия вошла в Союз объединенных горцев Кавказа и Юго-Восточный Союз. 8 ноября 1917 го на съезде в Сухуме был избран первый парламент – Абхазский Народный Совет, который принял Конституцию и декларацию абхазского народа.
  11 мая 1918 года на Батумской мирной конференции была провозглашена Горская республика (Северо-Кавказская республика). Вместе с Дагестаном, Чечней, Осетией, Кабардой в ее состав вошла и Абхазия. Была восстановлена, упраздненная в 1864 году, абхазская государственность.
   Вновь появляются абхазские политики: первый председатель АНС С.Басария, князья А.Шервашидзе и Т.Маршания, представители абхазской интеллигенции М.Цагурия, Д.Алания, Мих. Тарнава и др.
Первая попытка, после распада Российской империи, построения грузинской государственности была предпринята в период существования Грузинской Демократической Республики (провозглашена 26 мая 1918 года). В то время картвельское население в Грузии составляло лишь 64,8%. «Уже одно это обстоятельство требовало проведения очень осторожной национальной политики. Но власти страны, стремившиеся добиться национальной консолидации в максимально сжатые сроки, проводили по отношению к национальным меньшинствам откровенно шовинистическую политику» (Цит. По: общность исторических судеб народов Кавказа и России: история и современность. М., 2002 г. с. 94.). В июне 1918 года, в нарушении всех договоренностей, войска ГДР, при прямой военной поддержке Германии, оккупировали территорию Абхазии.
  Об этих событиях было немало сказано «белыми» генералами А.Деникиным, М.Алексеевым, А.Лукомским, представителем Кубанского правительства Н.Воробьевым и другими. Писал об этом в своих «Воспоминаниях о революции в Закавказье (1917 – 1920 г.г.) и Б.Байков: «Тот империализм, который является отличительной чертой внешней политики всех государственных новообразований, возникших на пространстве бывшей могущественной России, толкнувший Грузию на овладение Самурзаканью и Абхазией с г.г. Сухумом и Сочи, несмотря на то, что ни в прошлом, ни в настоящем народ Грузии не имел там никаких интересов и грузины составляли там лишь незначительное меньшинство…» (Байков Б. «Воспоминания о революции в Закавказье (1917-1921 гг.). Москва. 1991 г. с. 171.).
  В «Кавказском акценте»№3 18 – 31 января 2000 г. под заголовком «Начало отчуждения: Абхазия, 1917 – 1920 гг.» опубликована статья из грузинского эмигрантского издания 1931 года. Неизвестный автор выделил три основные «ошибки», допущенные политическими и военными кругами ГДР по отношению к Абхазии: «1) Психологическая (провозглашение абхазов грузинами, ущемление их национального достоинства); 2) Политико-экономическая (безответственная экономическая политика, проводимая меньшевистским правительством в отношении Абхазии); 3) Военная (отказ генерала Джугели от союза с вооруженными силами Абхазии, вторжение его гвардии в Абхазию, учиненные ее разбой, грабежи и насилие)» (Кавказский акцент №3 18 – 31 января 2000 г.).
  Политика грузинских меньшевиков вызвала возмущение многонационального населения Абхазии, обусловившее установление здесь советской власти 4 марта 1921 года. По мнению С.Лакоба, образованию независимой ССР Абхазии способствовал и международный фактор. В частности, личная заинтересованность В.Ленина в подписании договора между РСФСР и Турцией. С этой целью Е.Эшба и Н.Лакоба были направлены в Турцию. «Вероятнее всего, основная задача, поставленная перед группой, заключалась в том, чтобы Турция отказалась от Батума и Батумской области, что вполне вписывалось в контекст подготовляемого советско-турецкого договора» (Лакоба С. Ответ историкам из Тбилиси. Сухум. 2001 г. с. 86-87).

  Вскоре после успешной поездки «абхазской миссии» провозглашается независимая ССР Абхазия (31 марта 1921 г.). Дальнейшие события вокруг Абхазии необходимо рассматривать в контексте внутриполитической борьбы разгоревшейся по поводу конкретных принципов и форм объединения республик в единое союзное государство. С 31 марта 1921 до 17 февраля 1922 г. существовала независимая ССР Абхазия. «В декабре 1921 г. Абхазия под сильным нажимом Сталина, Орджоникидзе и других была вынуждена заключить с Грузией «особый союзный договор», ратифицированный в феврале 1922 г., который зафиксировал по сути равноправие двух республик.
   Характер межгосударственных отношений Абхазии и Грузии нашел свое отражение в Конституции ССР Абхазии 1925 г. и в Конституции Грузинской ССР 1927 г., в которой подчеркивается, что Грузинская ССР является государством, строящимся на федеративных началах (ст. 2 – я). Однако политическую элиту советизированной Грузии не устраивало существование фактически независимой ССР Абхазии. Настроения, царящие в то время в Грузии, передает стенографический отчет 12 – го съезда РКП (б). «Особенно сильно националистические тенденции проявлялись в Закавказских республиках, в первую очередь в Грузии. СНК Грузии в марте 1922 г. издал директиву закрыть границы Грузии, выселить за ее пределы всех рабочих, которые состоят членами профсоюзов менее шести месяцев, а грузинских женщин, вышедших замуж за представителей других национальностей, лишить грузинского гражданства» . В «абхазском вопросе» грузинское руководство нашло сильную поддержку со стороны наркома по делам национальностей И. Сталина. (Коржихина Т. П. Советское государство и его учреждения. Ноябрь 1917 г. – декабрь 1991 г. Москва. 1994 г. с. 40).Нарком не просто «лоббировал» интересы грузинской элиты в Кремле. Так в сентябре 1922 г. Сталин представил проект, в основу которого была положена идея «автономизации». Идея заключалась в том, чтобы республики - Украина, Белоруссия, Грузия и др. – вошли в состав РСФСР в качестве ее автономных единиц…Лишь ЦК Компартии Грузии выступил против проекта Сталина…»(Там же, с. 15-16.) . В то время ССР Абхазия по своему статусу являлась союзной республикой, имеющей статус суверенного государства. (Приложение. Ст.5.). В 1924 – 1925 гг. были утверждены Герб и Флаг ССР Абхазии, приняты законодательные акты конституционного характера, вступили в действие кодексы: уголовный, гражданский, уголовно - процессуальный, земельный, лесной.
  19 – го февраля 1931 года, в Тбилиси 6 – м всегрузинским съездом Советов было принято постановление о преобразовании ССР Абхазии в автономную республику в составе Грузии. Тем не менее, с правовой точки зрения, отношения между Грузией и Абхазией носили федеративный характер, так как исходя из правовой системы господствовавшей в СССР: «автономная советская республика представляла собой национальное государство, входившее в состав союзной республики и строившее свою деятельность на основе национально-политической автономии. Советская автономия проявлялась в двух формах: политической и административной. Политическая форма – это автономная республика, административная – автономная область и автономный округ» (Коржихина Т.П. Советское государство и его учреждения. Ноябрь 1917 г. – декабрь 1991 г. Москва. 1994 г. с. 13.) . Последующие действия грузинского руководства квалифицируются, абхазской стороной, как геноцид. См.: Историко-правовые аспекты взаимоотношений Абхазии и Грузии (доклад для семинара на тему: «Государственно-правовые аспекты урегулирования грузино-абхазского конфликта. Пицунда 12 – 13 февраля 2001 года), Абхазия: документы свидетельствуют. 1937 – 1953 гг. и др. Массовые митинги и демонстрации с требованием выхода из состава Грузинской ССР происходили в 1931, 1957, 1964, 1967, 1978, 1989 годах. (Абхазские письма. (1947-1989). Сборник документов. Том 1. Сухум. 1994 г.).
  Завершая исторический экскурс в историю абхазской внешней политики и дипломатии, необходимо отметить раннюю вовлеченность древней и средневековой Абхазии в процессы, связанные с соперничеством крупнейших мировых держав своего времени, в том числе и в регионе Кавказа.
Находясь в сфере влияния Персии, греческих полисов, Римской империи, Ирана, Византийской империи, Арабского Халифата, Хазарского Каганата, Османской и Российской империй, Абхазия отстаивала свои интересы, периодически играя значительную роль в  истории региона. Что, естественно, обогащало историю абхазской внешней политики. Одновременное взаимодействие со своими непосредственными соседями, аланами, адыгами, славянами (Тмутараканское княжество, совместные морские походы с запорожскими и донскими казаками), армянами, способствовало установлению культурных и торговых взаимоотношений, оставило свой след в исторической памяти народа, что облегчило возрождение дипломатических контактов в период предшествовавший грузино-абхазской войне 1992-1993 гг.