Глава 2. война грузии против абхазии и отношение России к конфликтующим сторонам (14 августа 1992 г. - 30 сентября 1993 г.)

 

август 1992 г.: начало войны

Руководство пятимиллионной Грузии развязало войну против Абхазии и стотысячного абхазского народа. Сначала Тбилиси делал все для того, чтобы с помощью ПДС столкнуть грузин и абхазов внутри Абхазии, однако неприятие Госсовета Грузии местным мегрельским насе­лением было настолько сильным, что надежды на такое развитие событий таяли на глазах.

Нужен был какой-то повод. И его придумали. Нака­нуне вторжения в Абхазию в соседней Мегрелии взяли в «заложники» вице-премьера А. Кавсадзе и министра внутренних дел Грузии Р. Гвенцадзе. Сделали это ,якобы сторонники Гамсахурдиа, хотя уже тогда всем было ясно , кто режиссер этой постановки. Грузинская пресса сообщала, что «заложники» перевезены террористами в погранич­ный Гальский район Абхазии. Но как только грузинская армия вошла в Абхазию, в тот же день, 14 августа 1992г. министр Р. Гвенцадзе объявился в Тбилиси и выступил по Грузинскому телевидению. На нем не было ни единой царапины, и он много кратно повторял, что был « заложни­ком именно в Абхазии», однако местом своего освобождения почему-то назвал город Цаленджихи в Мегрелии...59[V1] 

Другим поводом для вторжения в Абхазию называ­лась охрана железной дороги. Но дело в том, что почти все факты грабежей (более 50) железнодорожных соста­вов приходились на Грузию. И только два случая про­изошли задолго до августа 1992 г. недалеко от грузино-абхазской границы. Вообще тема охраны железной доро­ги неоднократно поднималась и Военным советом, и Госсоветом Грузии. Абхазы еще в феврале 1992 г. Прогнозировали такое развитие событий, когда под пред­логом их охраны Грузия могла совершить агрессию про­тив Абхазии60[V2] .

Сам Шеварднадзе объяснял такие неадекватные во­енные меры то захватом в заложники высокопоставленных членов своего правительства, то необходимостью наведения порядка на железной дороге, то заявлял, что войска не должны были входить в Сухум, явно перекладывая всю вину на министра обороны Т. Китовани. Но ведь это председатель Госсовета Грузии заявлял 11 августа, что принято «решение этой ночью разработать план военных операций», что вся эта серьезная работа ,поручена г-ну Китовани, и порядок будет наведен во всей Грузии, « начи­ная с Леселидзе »61[V3] . Известно, что в Леселидзе, поселок Гячрипш, расположенный на северо-западной границе Абхазии с Россией, невозможно попасть из Тбилиси по же­лезной до роге, минуя Сухум. Шеварднадзе тогда ясно го­ворил о плане военных операций и лишь позднее руководство Грузии стало применять другую терминологию, назы­вая вторжение «передислокацией подразделений грузинской армии и размещением их на территории Абхазии»62[V4] .

Рано утром в пятницу 14 августа 1992г. грузинские войска при поддержке боевой авиации, более ста танков, другой бронетехники (многими из них управляли россий­ские военные ЗакВО), артиллерии вторглись на территорию Абхазии. С первых же часов они стали расстрели­вать мирных граждан, подвергали их пыткам и насилию, сжигали дома и села, чинили расправу не только над аб­хазским, но и над армянским, русским, греческим населением. На захваченной территории производилась этни­ческая чистка. Наблюдавший весь этот беспредел гене­рал Г. Ломинадзе признался позднее: «...Что мы были та­кими бесстыжими, я не думал»63[V5] . Помимо физического истребления населения уничтожались памятники истории абхазского народа, музеи и библиотеки, громились, грабились и сжигались театры, институты, школы, архивы, университет. Погибли ценнейшие записи фольклора, лингвистические материалы, исторические документы, редчайшие книги и рукописи.

В первый же день абхазы оказали войскам Госсовета Грузии отчаянное сопротивление, и «блицкриг» провалился. Почти безоружные молодые абхазы приняли первый бой утром и днем 14 августа в Очамчирском районе, в Агудзере и Сухуме. Бойцами Абхазской гвардии были сожжены первые единицы бронетехники, а одна БМП ( бо­евая машина пехоты) захвачена. Огромная танковая колонна была остановлена недалеко от парламента Абхазии, в районе турбазы «Красной мост», где ей противостояла горстка абхазов под командованием. Агрба, С. Дбар, В.Аршба, М.Хварцкия и др.

В Сухуме стояла прекрасная летняя погода, было очень много отдыхающих, гостей. Многие с утра находились на пляже истали свидетелями того, как с боевых вертолетов покупавшимся в море людям был открыт огонь. Погиб ли мирные граждане. Когда российский истребитель с Гудаутской военной базы воспрепятствовал беспределу этих вертолетчиков, командующий ЗакВО генерал Патрикеев обратился к командиру гудаутского авиаполка: «Не ме­шайте вертушкам работать»64[V6] .

В тот же день, 14 августа Председатель Верховного Совета В. Ардзинба выступил по Абхазскому телевидению с обращением к народу Абхазии и заявив, что Госсовет Грузии совершил акт военной агрессии, призвал населе­ние к борьбе с оккупационными войсками.

По поводу событий первых дней журналист А. Кривов сообщал: « Пришедшие спасать «заложников» грузинские гвардейцы первым делом начали аресты абхазских должностных лиц- глав администраций районов и ра­ботников центральных абхазских административных ор­ганов, - а также солдат абхазcких внутренних войск и ли­деров общественных организаций. Всего по данным на 17 августа был о арестовано около 200 человек »65[V7] .

Нарушив временное перемирие, Т.Китовани 18 авгу­ста захватил Сухум. Грузинские военные ворвались в здание парламента, сорвали абхазский флаг и сбили с фасада здания Дома правительства символы абхазской государственности. Правительство Ардзинба вынуждено было оставить Сухум и перебратьcя на север, в Гудауту. Министр обороны Грузии Китовани заявил по телевиде­нию: «Мы распусти ли парламент Абхазии и освободили от должности его председателя Владислава Ардзинба»66[V8] .

На оккупированной территории республики был об­разован военный совет из восьми человек. Позднее в интервью американскому журналисту Шеварднадзе при­знал, что атака на абхазский парламент «была не нуж­на»67[V9]  . Тем не менее, Шеварднадзе публично поддержал военную кампанию. Особенно бравыми были его выступ­ления 15-16 августа по телевидению. Он заявил, что готов «встать с оружием в руках рядом со своими гвардейца­ми в борьбе против абхазов» и защищать интересы Гру­зии и грузинского народа «огнем и мечом». Эти популистские выступления вызвали в грузинском обществе не осуждение, а поддержку68[V10] . В своей речи по радио 17 августа Шеварднадзе объявил: «Теперь мы можем сказать, что грузинская власть установлена на всей территории рес­публики»69[V11] .

Несмотря на крайне сложную, почти безвыходную ситуацию, абхазы продолжали упорно удерживать свои позиции к северу от реки Гумиста и в блокадном шахтерском городе Ткварчал к юго-востоку от Сухума. Настоя­щая партизанская война под руководством братьев Асла­на и Зазы Зантария разгорелась в Очамчирском районе, который вместе с горным Ткварчалом стал именоваться восточным фронтом. С наилучшей стороны здесь зарекомендовал себя и командующий Мераб Кишмария. Грузин­ские войска с трудом удерживали лишь узкую прибреж­ную полосу с транспортными коммуникациями (главным образом автотрассу т.к. железная дорога долгое время не функционировала) в направлении Тбилиси-Очамчира-Сухум, которые постоянно подвергались нападению абхазских партизан, препятствовавших доставке боеприпасов и продовольствия из Тбилиси в Сухум. Живая сила, воен­ная техника и боеприпасы для Грузинской армии пере­брасывались с помощью авиации и морских судов.

На северо-западе Абхазии положение было не менее серьезным. Недалеко от абхазо-российской границы по р.Псоу грузины 15-16 августа высадили морской десант. При активной военной поддержке местных грузинских анклавов (основаны при Сталине в 40-50-х годах) в Гантиади (Цандрипш) и Леселидзе (Гячрипш) они взяли под свой контроль город Гагра. Таким об разом, Абхазия ока­залась отрезанной от границы с Россией, а территория от р.Псоу до Гагра ,включительно, была оккупирована грузинскими войсками.

В эти трагические для абхазского народа дни августа, когда решался вопрос «быть или не быть» абхазскому эт­носу, Госсовет Грузии выступил в средствах массовой информации с издевательским и циничным обращением, которое лишь усилило ненависть к оккупационным влас­тям. «Дорогие абхазские братья и сестры, -говорилось в нем.-...Лучшего времени для переговоров, достижения согласия, чем нынешнее, давно не было»70[V12] .

Пространство от правобережья р.Гумиста до р.Бзыбь, а также Пицунда и подступы к Гагре контролировались правительством Абхазии. Под юрисдикцией абхазских властей были и находившиеся в блокаде большая часть Очамчирского района и город Ткварчал.

Необходимо отметить, что многие российские офицеры ЗакВО в дни вторжения в Абхазию управляли танка­ми, боевыми самолетами, а военные российские корабли обеспечивали высадку грузинского морского десанта в районе Гагра. В соответствии с «Дагомысским соглаше­нием » Грузии была оказана всесторонняя военно-политическая поддержка.«Можно сказать,- пишет Алексей Зверев,-что непосредственно перед августом 1992г. Россия обеспечила грузинским войскам подавляющее превосходство над абхазскими, что и побудило первых из них перейти в наступление в Абхазии»71[V13] .

Существует мнение, что локальные этнотерриториальные войны или межгосударственные (Грузия-Абхазия) вооруженные конфликты на руку коммунистическим правителям и имперским силам. Это замечание справедли­вое, но не полное, особенно когда речь идет о политике грузинского руководства в Абхазии. Шеварднадзе лишь на словах выступал за демократию и права человека, а по сути и сам был не прочь «взять в руки автомат», чтобы наказать абхазов за их стремление к свободе. «Только врагов независимости они почему-то видят в тех, -писа­ла «Русская мысль», - кто независимости и добивается, правда ,уже внутри бывших советских социалистических... прочем, может быть, слово «бывших» здесь излишне?»72[V14] .

В течение почти всего августа официальные власти России делали вид, что в Абхазии ничего не происходит. Козыревский МИД в своем письме МИДу Грузии от 19 августа всячески поддержал действия Госсовета Грузии в борьбе с «терроризмом»73[V15] , что соответствовало принятому 24 июня сторонами «Коммюнике». Наконец, в конце августа Президент Ельцин под давлением оппозиции, обще­ственного мнения и резко осложнившейся ситуации на Северном Кавказе вынужден был обратиться к руковод­ству Грузии и Абхазии с призывом прекратить боевые действия и вывести войска. Это было серьезным предуп­реждением Шеварднадзе, который в ответном письме Ельцину сообщил, что неоднократно излагал Президенту России свою позицию по Абхазии и жаловался, что «Ард­зинба продолжает уклоняться от встречи» в Тбилиси74[V16] .

Отношение Ельцина лично к Шеварднадзе и к собы­тиям в Абхазии стало меняться. Российский президент считал, по всей вероятности, что руководитель Госсовета его здорово подвел и не выполнил данные в Дагомысе обещания. Не случайно военная операция против Абха­зии началась в пятницу, т.к. блицкриг должен был завер­шиться в течение выходных дней «малой кровью », разгоном парламента и арестом лидеров «сепаратистов». Ин­тересно, что именно в эти дни Б. Ельцин отдыхал в Сочи, а на 16 августа, в воскресенье недалеко от российско-абхазской границы, в военном санатории горного курорта Красная Поляна( символично, что здесь 21 мая 1864г. был проведен парад русской армии и грузинских ополчении в связи с победой в Кавказской войне) готовилась встреча Ельцина и Шеварднадзе. Подготовка к ней шла полным ходом, ожидался грандиозный банкет по случаю успешного завершения «абхазской операции», одобренной в результате «Дагомысского сговора» 24 июня и входе Стам­бульской встречи 25 июня75[V17] . Однако планы эти потерпе­ли крах. Шеварднадзе не смог приехать к Ельцину на «триумфальной колеснице».

О положении в Абхазии Президент Конфедерации горских народов Кавказа (КГНК) Муса Шанибов в ин­тервью «Радио Свобода» говорил: «Все, что сделано, сдела­но с санкции и при помощи России. Шеварднадзе, выступая по первому каналу Останкино, заявил, что в Дагомысе он договаривался с Президентом России, который обещал весомую поддержку в решении за очень короткий срок абхазской проблемы. А теперь он якобы отказался от этого. Этот отказ может быть обусловлен тем, что регион бушует, а Северный Кавказ никогда и ни за что не допустит уничтожения Абхазии...»76[V18] .Народы Северного Кавказа были возмущены сговором России и Грузии против Абхазии77[V19] .

Четырнадцатого августа, когда бои шли в Сухуме недалеко от здания парламента, Владислав Ардзинба не­сколько раз в присутствии автора этих строк пытался переговорить с Ельциным по телефону. Однако началь­ник охраны президента А.Коржаков стальным голосом повторял только одну фразу :«Борис Николаевич в море». Никто из российского руководства на связь не выходил. Абхазия была в полной изоляции. Российские военные открыто заявляли нам: «Неужели вы не понимаете, что Абхазию сдали». В срочном порядке они эвакуировали свои семьи, имущество. На Гудаутском военном аэродроме скопилась масса беженцев, а боевые самолеты срочно покидали базу, т.к. она, по словам офицеров, через несколько дней должна была перейти под грузинский контроль. Все это напоминало не эвакуацию, а паническое бегство рос­сийских военных. Однако к концу августа, когда абхазы закрепились на р.Гумиста, на Гудаутской авиабазе произошло значительное оживление. Вернулись штурмовики

СУ-25 и новейшие истребители СУ-27, усилилась группировка 354-го парашютно-десантного полка .Зачастили элитные генералы ВДВ Сигуткин, Чиндаров, Сорокин и другие, входившие в ближайшее окружение министра обороны П. Грачева, который в Афганскую войну командовал именно этим 354-м полком ВДВ, расположенным в Гудауте (Бамбора).

Конечно, грузинское вторжение прошло бы гораздо успешнее , если бы не одно обстоятельство , на которое почему-то не обращают должного внимания, но именно оно вынудило Тбилиси значительно скорректировать план oпeрации под названием «Меч». Суть этого плана заклю­чалась в том, что военная техника и войска должны были быть погружены на железнодорожные платформы, а за­тем высаживаться партиями с подвижных составов по пути следования: Очамчира, Тамыш, Дранда, Сухум, Эшера, Новый Афон, Гудаута, Гагра, Леселидзе. В пятницу,14 августа 1992г. граждане Абхазии должны были проснуться в оккупированной стране, в окружении тяжелой бронетехники и грузинских войск. Однако именно в этот день, 14 августа в 5 часов утра близ р. Ингур был взорван желез­нодорожный мост. Грузинские средства информации пе­редали, что это сделали абхазы «с целью воспрепятство­вать возможному продвижению частей Национальной армии Грузии»78[V20] . Но абхазы не были причастны к этой акции. Говорили также, что это якобы дело рук звиадистов, за спиной которых стояла российская военная разведка. Вопрос этот до сих пор остается открытым.

Как бы там ни было, диверсия на Ингуре спутала все карты. Бронетехнику стали спешно разгружать с железнодорожных платформ, и ей пришлось двигаться в сторо­ну Абхазии своим ходом. К Сухуму танки, БМП и БТРы добрались только днем. О дальнейшем продвижении войск в сторону Леселидзе (р. Псоу) не могло быть и речи -днем в столице Абхазии завязались ожесточенные бои.

Резкие заявления председателя Госсовета Грузии в адрес абхазского народа воспринимались военными как руководство к действию, как призыв к геноциду. Так, главнокомандующий грузинскими силами в Абхазии полков­ник Г.Каркарашвили в своем обращении, показанном 25 августа 1992 г. по Сухумскому телевидению, угрожал аб­хазам: «У нас хватит сил, что бы наказать весь Северный Кавказ. Отдан приказ пленных не брать... Если из общей численности погиб нет сто тысяч грузин, то из ваших по­гибнут все девяносто семь тысяч, которые будут поддерживать решение Ардзинба. Хочу дать совет г-ну Ардзинба-пусть он сделает так ,чтобы абхазская нация не осталась без потомков...»79[V21] . Речь шла о примерном количе­стве всего абхазского населения Абхазии. Шеварднадзе назвал Каркарашвили «сдержанным молодым человеком с рыцарским мышлением», а вскоре присвоил ему звание генерала (в феврале 1992 г. он был еще в чине капита­на) и назначил министром обороны Грузии80[V22] .

 

реакция мирового сообщества

По поводу августовских событий в Абхазии мировое сообщество, включая ООН, куда абхазский парламент неоднократно обращался вначале войны81[V23] , хранило полное молчание. Только Турция официально выразила протест против кровопролития, учиненного Госсоветом Грузии. Президент Турции Тургут Озал, выступая 1 сентября 1992г. перед парламентом, назвал грузинский Госсовет«преступной военной бандой» и призвал страны Черноморского бассейна осудить действия Грузии в Абхазии. Турецкий парламент, в свою очередь, обвинил премьер-министра Турции Демиреля в сговоре с Шеварднадзе82 [V24]  (встреча в Стамбуле 25 июня, договор о дружбе, заключенный с Грузией по его инициативе 30 июля 1992г.). По всей Турции прокатилась волна массовых протестов «черкесов» (абха­зы, адыги, чеченцы и др.), которые выступили против агрессии Госсовета Грузии и осудили своё правительство за поддержку Тбилиси.

Первые представители полумиллионной абхазской диаспоры прибыли в Гудауту и влились в ряды набирав­шей силу Абхазской армии. Они заявили, что «10 тысяч турецких абхазов готовы с оружием в руках защищать своих братьев»83[V25] .

Грузинское руководство отрицало факт резкой критики со стороны Президента Турции Тургут Озала , а Ше­варднадзе заявил 4 сентября по грузинскому телевиде­нию, что получил лишь письмо премьер-министра Демиреля, в котором «всего-навсего выражена озабоченность ситуацией в Грузии»84[V26] . Однако Демирель, как и Ельцин, почувствовал, что Шеварднадзе его сильно «подставил», осложнив ситуацию внутри страны. Ни в Анкаре, ни в Москве почему-то не ожидали таких серьезных послед­ствий и столь бурной реакции на военные события в Абхазии , которые буквально взорвали весь Северный Кавказ и многомиллионную кавказскую диаспору в Турции. На­кануне войны Шеварднадзе был уверен, что Конфедерация горских народов Кавказа- это, по его словам,« бумаж­ный тигр», и никто из северокавказцев не придет на помощь абхазам.

Обеспокоенный Демирель потребовал от Шеварднадзе прекратить кровопролитие и высказался за мирное уре­гулирование. В письме от 4 сентября чувствуется необычный для «друзей» восточный холодок. Обращаясь к Шеварднадзе, Демирель не стал скрывать своего раздраже­ния: «...Мы с сожалением воспринимаем протекающие в Абхазской автономной республике процессы, вызвавшие кровопролитие. Вам известно, что нельзя допускать развитие тех событий, которые задержат или отодвинут слияние Грузии с мировым сообществом...Поэтому, дума­ем, проблемы между Грузией и Абхазской автономной республикой должны быть решены мирным путем, в рамках уважения международных правовых норм»85[V27] .

Бельгийский исследователь Бруно Коппитерс крити­чески высказался в адрес западных правительств, кото­рые так и не смогли «переосмыслить значение событий августа 1992 г., повлекших за собой грузино-абхазскую войну», и отметил, что «грузинское военное вторжение... так и не было осуждено международным сообществом»86[V28] .

Конечно, существуют различные точки зрения по вопросу агрессии против Абхазии87[V29] . Но нельзя забывать тот очевидный факт, что накануне войны в результате распа­да СССР и дальнейших непродуманных действий со стороны Военного совета и Госсовета государственно-правовые отношения между Грузией и Абхазией оказались прерванными. Образовались два новых государства- Республика Грузия и Республика Абхазия. Поэтому, по мнению абхазской стороны, конфликт и война между ними носили межгосударственный ,а не внутригрузинский характер.

Аналогичные военные операции (Россия против Чечни, Сербия против Косово) почти всегда критикуются по моральным или политическим соображениям, особенно когда они сопровождаются «непропорционально высоким» уровнем применения силы против гражданского мирно­го населения, и рассматриваются как преступления про­тив прав человека. Все эти обстоятельства были налицо в августе 1992г. в действиях войск Госсовета Грузии в Абхазии. Политика «двойных стандартов» в этом вопросе очевидна. Так, если «критика преступлений такого рода политически н целесообразна (как, например, с военными операциями Турции против гражданского населения Курдистана), западные правительства хранят молчание»88[V30] .

Чувствуя поддержку в этом вопросе со стороны ве­дущих западных государств, руководство Грузии до сих пор официально не осудило свои действия в августе 1992г., не выразило сожаления по этому поводу, не принесло извинения абхазскому народу, а военный преступник, бывший министр обороны Грузии Г. Каркарашвили стал депутатом грузинского парламента.

Мародерство грузинской армии и участие Северокавказ­ских Конфедератов в войне

Как уже говорилось, в августе-сентябре 1992 г. абха­зы находились в крайнем положении главным образом потому, что с вооруженной до зубов армией приходилось воевать буквально голыми руками. Практически, не было даже стрелкового оружия. Весь народ собирал деньги, все ценное и передавал в фонд обороны для приобретения военных средств, главным образом гранатометов ,автома­тов, пулеметов, минометов, военного обмундирования и т.д. Все понимали, что в этой войне не может быть пораже­ния, так как оно было равнозначно уничтожению наро­да89[V31]  . Некоторые грузинские исследователи придержива­ются мнения, согласно которому целью абхазов ,было из­бежать судьбы убыхов (родственный абхазам народ, ис­чезнувший в результате Кавказской войны XIX в.), а осознание того, что они находятся в положении «осаждённой крепости», привело народ к небывалой этнической солидарности90[V32] .

Ценою личного героизма, благодаря самоотверженности и народной смекалке уже в августе у войск Госсовета Грузии было захвачено не мало военных трофеев -танков, БМП, БТРов. Мобильные, небольшие абхазские подразделения своей военной организованностью превосходили грузинские, что было отмечено военными эксперта­ми91[V33]  . «Хотя абхазская сторона объективно находилась в худшем положении,- пишет Г.Нодия, -особенно в начале войны, она проявила большую твердость»92[V34] .

Сегодня совершенно очевидно, что Грузия на первом этапе войны пользовалась беспрецедентной военно-политической поддержкой России и лично Б.Ельцина, которых сближала сходная ситуация, сложившаяся в Абхазии и Чечне. Ельцин и Шеварднадзе были уверены, что в тече­ние нескольких дней с абхазскими «сепаратистами» тихо и без шума будет покончено, а потом настанет очередь Чечни. Они верили в танки и боевые самолеты, которые должны были психологически сломить абхазов, но этого не случилось.

Шапкозакидательские настроения господствовали в тот период и в Госсовете Грузии. Весной 1994 г.на гру­зино-абхазской встрече в Женеве Джаба Иоселиани в личной беседе сказал автору этих строк, что был против этой войны, но кое-кто в Госсовете решил- раз русские дали им танки, то на них абхазов можно «переехать». Он же, в свою очередь, предупреждал членов Госсовета, что хорошо знает абхазов-« они оборотку дадут», т.е. не ос­танутся в долгу и будут воевать. «Не послушались,- сказал Иоселиани, -вот и получили».

Шеварднадзе вообще не верил, что абхазы при виде такой техники смогут оказать хоть какое-то сопротивле­ние. Только одна российская дивизия передала ему 108 танков93[V35] , на его стороне был весь российский Закавказс­кий округ во главе с генералами Патрикеевым и Беппаевым, офицеры которых принимали участие в разработке плана вторжения в Абхазию. Что еще должен был сделать Ельцин для Шеварднадзе?

Однако Грузия, если даже допустить возможные «ав­тономные » козни российской военной разведки, не сумела использовать этот поистине исторически шанс, что,есте­ственно, привело не только к сильному разочарованию Ельцина ,но и напугало его. Абхазия взорвала не только народы Северного Кавказа, но и пробудила самые различ­ные силы политического спектра России. В защиту Абха­зии выступили буквально все: русские националисты и коммунисты, СМИ и члены правительства, демократическая и либеральная интеллигенция. Первой вторжение грузинских войск в Абхазию осудила в интервью «Радио Свобода» известная правозащитница Елена Боннэр, реши­тельно выступила и советник Ельцина Галина Старовойтова, которые считали, что « малая империя»должна«отпустить» Абхазию, как Россия «отпустила »Грузию94[V36] .

Ельцин подвергался серьезной критике со стороны оппозиции ,парламента, росло недовольство в российских военных кругах. Весь Северный Кавказ пришел в движе­ние. Повсеместно, в Майкопе, Черкесске, Нальчике, Гроз­ном, в других городах стали формироваться доброволь­ческие отряды Конфедерации (КГНК). С резкими реши­тельными требованиями прекратить агрессию и немед­ленно вывести войска выступило руководство КГНК (Президент М.Шанибов, Председатель Парламента Ю.Сосламбеков ), пригрозив объявить Тбилиси «зоной бедствия».

Конфедераты стали пробиваться в Абхазию через горные перевалы, где им преграждали путь российские пограничники и военные. Однако решительный настрой добровольцев ,их готовность вступить в бой приводили к вынужденному компромиссу - и они шли дальше. Во вре­мя таких встреч в горах конфедераты прямо говорили российским офицерам: «Мы идем в Абхазию, на помощь к абхазам, если вы будете препятствовать нам, мы начнем войну здесь и сейчас, на Северном Кавказе ».Эти факты очень тревожили Москву. Она не могла с ними не счи­таться даже во имя Шеварднадзе, который своими дей­ствиями в Абхазии подрывал устои российской государственности на Северном Кавказе, о чем не однократно предупреждал профессор Юрий Воронов (известный архео­лог-кавказовед, публицист, депутат парламента Абхазии, вице-премьер республики, убит в Сухуме 11 сентября 1995г.). Когда Тбилиси настаивал на принятии мер против «тер­рористической организации» КГНК и ее руководства, а российская прокуратура послушно санкционировала арест М. Шанибова, на Северном Кавказе поднялась новая вол­на антироссийских и антигрузинских выступлений, в Нальчике начался бессрочный митинг в защиту Прези­дента Конфедерации, которого властям пришлось срочно освободить. Первые небольшие добровольческие отряды адыгов ,южных осетин, чеченцев прибыли в Абхазию уже через неделю после начала боевых действий, что имело колоссальное моральное значение для абхазского народа.

Помощь кавказцев Шеварднадзе стал преподносить как агрессию России против Грузии.Такая черная неблагодарность председателя Госсовета Грузии возмутилаЕльцина, который оказал ему военную услугу, значительно превысившую все допустимые квоты Ташкентского соглашения (май 1992г.).

В течение августа «освободительная» армия погрязала в грабежах, насилии, произволе. Гвардейцы и отряды «Мхедриони» терроризировали многонациональное население Абхазии, в городах Очамчира, Сухум, Гагра, подвер­гали неслыханному издевательству армянское сельское население, преследовали русских, греков, не говоря уже об абхазах. «Защитники территориальной целостности Грузии» грабили госучреждения, магазины, склады, гаражи, дома, квартиры...Военные трофеи, включая легковой, грузовой и пассажирский автотранспорт, морские суда, железнодорожные составы, самолеты-все вместе с награбленным государственным и личным имуществом граждан вывозилось в Грузию. Милицейский генерал Г. Ломинадзе, потрясенный размахом мародерства, признался тогда журналисту: гвардейцы Китовани напали на Сухум, «как саранча»95[V37] .

Пока грузинская армия занималась грабежами, абха­зы основательно занялись строительством своей армии. К концу августа на вооружении появились некоторые противотанковые средства и стрелковое оружие, приобретенные на народные средства у российских военных. Поддержка конфедератов, казаков Юга России, которые на протяжении войны составляли около 10% всей живой силы Абхазской армии, имела огромное не только моральное, но и военно-политическое значение.

Абхазам удалось закрепиться на правом берегу р. Гумиста и стабилизировать фронт. К лучшему стала ме­няться и ситуация в районе Гагра. Успешно действовали находившиеся в блокаде партизаны Восточного фронта, в основном шахтеры города Ткварчал и крестьяне Очамчирского района. Было очевидно, что грузинская армия в Абхазии увязла. Бравый тон председателя Госсовета Грузии к концу августа приобрел тревожные, неуверенные нотки. «Сейчас настало такое время, -сказал он в своем выступлении по радио, -когда за один день надо пройти путь, который обычно совершается за год. Насколько наши шаги правильны -покажет история. Об этом будут судить будущие поколения. Разумеется, в центре внимания находятся события в Абхазии»96[V38] .

Ельцин решил разрядить обстановку и призвал Гру­зию вывести войска из Абхазии. Он предложил провести 3 сентября в Москве встречу Шеварднадзе и Ардзинба, в то время как грузинский лидер желал, чтобы Ардзинба приехал к нему, в Тбилиси97[V39] .

Накануне московской встречи,29 августа в Сочи при посредничестве российского представителя С.Шойгу прошли переговоры между В.Ардзинба и министром оборо­ны Грузии Т.Китовани98[V40]  .Договоренности о прекращении огня не соблюдались. Тридцать первого августа войска Госсовета предприняли широкомасштабное наступление, форсировали на танках реку Гумиста и попытались про­рвать абхазский фронт, чтобы открыть путь на Гудауту. Но атака была отбита, пехота отсечена, а танки сожжены или захвачены.Встреча в Москве оказалась под угрозой срыва .Абхазские позиции на Гумистинском фронте были восстановлены.

Позднее свои военные неудачи на Гумистинском фронте, Шеварднадзе пытался объяснить тем, что это он «не пустил» войска в Гудауту по «гуманитарным соображениям», а, главное, потому, что российские военные с авиабазы якобы предупредили его о тяжелых последствиях в случае такого продвижения"99[V41] . Отмечалось также, что расположенная в селе Нижняя Эшера 24-я лаборатория Министерства обороны России являлась главным препятствием на пути грузинской армии. Военные источники под­тверждали уникальный характер этого объекта еще со­ветских времен, который должен был «фиксировать возможные ядерные взрывы в регионе Черного и Средиземного морей»,а по другим данным занимался «изучени­ем сейсмологических процессов»100[V42] .

Однако хорошо известно, что недисциплинированная армия Госсовета Грузии к этому времени уже полностью выдохлась и окончательно разложилась в ходе сухумс­ких погромов и грабежей. Для многих гвардейцев война на этом завершилась и вместо «территориальной целост­ности» они увезли к себе на родину, в Грузию целые состояния.«Армия» значительно поредела. По этой простой причине ни о каком продвижении в сторону Гудаута не могло быть и речи. Последняя серьезная попытка прорваться туда была предпринята 31 августа ,но она завершилась полным провалом. Все дальнейшие события свидетель­ствуют о том, что грузины с трудом удерживали Сухум, в то время как Абхазская армия проявляла все большую активность.

Думается, что драматические события конца августа и попытка с помощью танковой атаки прорвать фронт и взять броском Гудауту, где находилось легитимное правительство Абхазии, были предприняты с молчаливого со­гласия Ельцина, который в последний раз предоставил Шеварднадзе шанс овладеть Абхазией, закрыв глаза на проведение этой военной операции. Если бы Шеварднад­зе добился ночью 31 августа успеха, необходимость в Московской встрече, назначенной на 3 сентября, отпала бы сама собой.

 

«Соглашение» 3 сентября 1992 г.

После провала планов Шеварднадзе состоялась встреча в Москве. В ней приняли участие не только Ельцин, Шеварднадзе, Ардзинба, но и руководители северокавказских республик. В первой половине дня практически все высказались за немедленный вывод грузинских войск из Абхазии и возвращение в Сухум законных парламента и правительства. Во время перерыва Ельцин и Шеварднадзе встретились с глазу на глаз, и вторая часть перегово­ров пошла совершенно по другому руслу.

Явно подвыпивший Президент России представил вдруг новый текст документа ,Ардзинба высказал мнение о необходимости его обсудить, но Ельцин заявил, что документ нет времени обсуждать, а нужно немедленно подписать.

Московская встреча, подготовленная министром иностранных дел России А.Козыревым, завершилась 3 сентября подписанием Итогового документа, в котором говорилось о территориальной целостности Грузии, необходи­мости частичного присутствия грузинских войск на аб­хазской территории, вывода из Абхазии конфедератов и умалчивалось о федеративном устройстве Грузии. Сразу по окончании встречи Ардзинба заявил в средствах мас­совой информации, что вынужден был поставить свою подпись под сильным давлением руководства России101[V43] , т.к. в противном случае Абхазию могли обвинить в сры­ве «мирных» переговоров102[V44] . Тем самым Председатель Верховного Совета Республики Абхазия дезавуировал свою подпись.

Находившийся в Москве Генеральный секретарь ООН Бутрос Гали высказался в поддержку Шеварднадзе и со­общил 7 сентября о направлении в Грузию «миссии доброй воли» ООН103[V45] .

В Сухуме состоялась встреча членов контрольной комиссии по инспекции и контролю Итогового документа ,от 3 сентября, по мирному урегулированию конфликта, на которой стороны при посредничестве России договорились прекратить огонь с 10 утра 10 сентября и присту­пить к разведению противоборствующих вооруженных формирований104[V46] , в частности, в районе Сухума. Однако договоренности практически не выполнялись- в самом тексте было много противоречий, и он носил весьма ус­ловный характер. Грузия в основном требовала, что бы к 25 сентября отряды Конфедерации покинули Абхазию, а абхазская сторона- что бы грузинские войска были выве­дены из Сухума. Таким образом, выгодный для Грузии во всех отношениях документ повис в воздухе, а к 17 сентября эйфория по поводу 3 сентября стала проходить, и в Тбилиси забеспокоились. Еще сильнее обстановку нака­лили переговоры в Адлере, на которых 17 сентября Ардзинба выступил с обвинениями грузинской стороны, а Китовани просто покинул встречу и отправился 20 сентября в Москву к своему «другу» П.Грачёву105[V47] .

Между тем, в Грозном прошла конференция «Обще­кавказский дом - «Круглый стол», в которой приняли участие Президент Чечни Д.Дудаев, Президент Грузии З.Гамсахурдиа, Председатель Парламента Чечни и одно­временно глава Парламента Конфедерации Ю. Сосламбеков, а также другие представители Кавказа. Грузинские журналисты взяли тогда интервью у Дудаева о ситуации в Абхазии и Грузии. На вопрос «насколько, на Ваш взгляд, правомочен ввод войск КГНК в Абхазию?» Президент Чечни ответил:«А правомочен ли вообще какой-то Госсовет Грузии? Что такое Госсовет, откуда он взялся, кто его избирал и что это за государственный механизм? По какому праву вооруженные банды вторгаются на территорию Абхазии и учиняют разбои и грабежи, одинаково нанося ущерб и грузинам, и проживающим там другим народам?.. Грузинский народ, на мой взгляд, сейчас нуждается в большей помощи, чем абхазский, против которого была совершена агрессия... Действия КГНК в такой ситуации считаю оправданными и с моральной, и с правовой точек зре­ния...В стране царят произвол и паника. Грузия на пороге полного распада : Абхазия в одну сторону, Южная Осетия в другую, затем и Аджария, не окажутся в стороне также армяне и азербайджанцы. Что же остается от Грузии, если ее западная часть не приемлет существующий режим? Куда нынешнее руководство ведет страну, ее ли пытается собрать её штыком российским?»106[V48] 

В Абхазии, в Гудаута на постоянной основе факти­чески с начала войны действовал штаб Конфедерации. Буквально в первые дни войны сюда прорвался кабардинец полковник Султан Сосналиев, ставший начальником штаба Абхазской армии (а в дальнейшем министром обороны Абхазии), прибыли официальный представитель Чечни Иса Арсемигов, первые отряды конфедератов ,во главе с полевыми командирами Гамзатом Ханкаровым и Ша­милем Басаевым (позднее заместителем министра обороны Абхазии), отчаянные адыгейские, кабардинские, абазинские, черкесские, осетинские и многие другие добро­вольцы. Вице-президент КГНК лакец Али Алиев, капитан 1-го ранга ,возглавил штаб военно-морских сил Абхазии, которые господствовал и на море (в основном быстроход­ные катера на подвоных крыльях с установками «НУРС »и средствами ПВО, а также оснащенные вооружением бар­жи и другие небольшие суда).

Положение в Абхазии к концу сентября осложнилось , а Московские договоренности не выполнялись. В этой обстановке Э.Шеварднадзе отправился в Нью-Йорк на заседание Генеральной Ассамблеи ООН и обратился ,по сути дела, за помощью к Западу, ко всем международным организациям. Председатель Госсовета не смог скрыть своего раздражения по поводу непокорных абхазов. « Пиг­меи подняли мятеж против человечности, - говорил он 25 сентября с высокой трибуны ООН.-...Лилипуты, опуты­вающие Гулливеров,- реальность многих стран, и моей в том числе»107[V49] . Это выступление смутил о многих в зале заседаний ООН, а Ельцин в своем окружении не без ехидства заметил: «Шеварднадзе возомнил себя президентом великой державы, а на деле не имеет под собой даже банановой республики...»108[V50] . Грузинский официоз напечатал эту речь под броским заголовком: «Пигмеи подняли мя­теж против человечности»109[V51] .

Не успел Шеварднадзе сойти с трибуны ООН как в Москве оппозиционный Ельцину парламент -Верховный Совет РФ принял в тот же день, 25 сентября 1992 г. По­становление «О положении на Северном Кавказе в связи с событиями в Абхазии»110[V52] , в котором потребовал безоговорочного вывода грузинских войск с территории Абха­зии и восстановления законных органов власти.

Встревоженный грузинский лидер из Нью-Йорка срочно прибыл в Москву. Ельцин, отмечал позднее Шеварднадзе,«принял меня несколько обиженным»111[V53]  . На встрече с российским президентом 28 сентября он решил объясниться по поводу постановления и заявления парламента, а также выразил свое возмущение в связи с московским визитом Ардзинба. «Мне непонятны вот эти контакты господина Ардзинба ,-опрометчиво подчеркнул он.- Он ведь прекрасно понимает ,что в Москве вопросы Абхазии и Грузии не решаются112[V54] 

 

осложнение российско-грузинских отношений и осво­бождение гагры

Такое откровенное заявление Шеварднадзе сыграло против него. Руководство России убедилось в том, что он и не помышляет о вступлении в СНГ, а закавказское « ближ­нее зарубежье», которым в основном занималось военное ведомство России113[V55] , а не МИД, не рассматривает как монопольную зону ответственности России, что имело место до сентября 1994г.114[V56] 

Недооценка этого важного геополитического факто­ра привела к тому, что и Ельцин, так долго поддерживавший Шеварднадзе, вынужден был уступить напору своих военных во главе с Грачевым, на которых он опирался в противостоянии оппозиции115[V57] .У министра Грачева ,в свою очередь ,тоже изменился взгляд на Грузию, когда он понял, что ни Шеварднадзе, ни его «друг» Китовани и не думают вступать в СНГ, а лишь пытаются использовать российскую военную поддержку. Если слабая Грузия отказывается от СНГ сейчас, то что же будет, если она окрепнет,- напрашивался тревожный вопрос. Таким образом, если в августе-сентябре 1992 г. Россия благосклонно относилась к руководству Грузии, то в конце сентября позиция российских верхов стала склоняться в пользу Абхазии. Мож­но даже сказать, что правительство России, определилось со своим выбором и приступило к новому этапу манипу­лирования конфликтом в своих геостратегических инте­ресах.

С 1 по 6 октября абхазы совместно с северокавказскими отрядами и казаками провели молниеносную опера­цию против грузинских войск в районе Гагра -Леселидзе, разбили их, освободили северо-западную часть Абхазии и разблокировали российско-абхазскую границу по реке Псоу, на которой были водружены флаги Республики Аб­хазия и Конфедерации. До этой операции на вооружении Абхазской армии были 4 танка, захваченные у грузинской стороны, а после гагрских событий в качестве военных трофеев были взяты еще 4 танка. Помимо этой тяжелой техники на вооружении у абхазов был десятокБМП116[V58] , в то время как им противостояли сотни единиц грузинской бронетехники. В соответствии с Ташкентским соглаше­нием Госсовет к этому времени помимо 220 танков получил 220БМП, 3ОО единиц артиллерии, а также часть боевых самолетов (из 100) и ударных вертолетов (из50)117[V59] . Несмотря на далеко неравное соотношение сил и жест­кий приказ Ельцина российским войскам сохранять в Абхазии строгий нейтралитет, Госсовет Грузии обратился за помощью к Генеральному секретарю НАТО М.Вернеру 118[V60]  В связи с гагрскими событиями Шеварднадзе срочно вылетел 2 октября в Сухум , а 3 октября- в Леселидзе, но не смог спасти положения. В своем выступлении по Грузинскому телевидению председатель Госсовета заявил, что московские переговоры 3 сентября «оказались ловушкой»119[V61] .

С этого времени, чтобы как-то объяснить военные поражения, Шеварднадзе и его окружение стали публично заявлять о том, что в Абхазии Грузия воюет с Россией. Ответственность за свои неудачи они возлагали на заместителя министра обороны России Г.Кондратьева и генерала А.Сигуткина, которые находились в Гудаута, по мнению министерства обороны Грузии, как «личные представители российского руководства»120[V62] . По этому поводу Шеварднадзе обратился даже к Президенту США, однако Дж.Буш не разделил этого мнения, сообщив, что инфор­мация «не подтверждает сознательной военной помощи России Абхазии»121[V63] .

Сразу после Гагры Шеварднадзе стал угрожать объявлением всеобщей мобилизации. В ответ председатель Парламента Конфедерации Юсуп Сосламбеков заявил, что, если Госсовет посмеет мобилизовать 40 тысяч резервис­тов, то Конфедерация «пошлет в Абхазию 40 тысяч луч­ших сынов Кавказа»122[V64] .

Поражение в Гагре да еще накануне выборов в грузинский парламент, назначенных на 11 октября, явилось сильнейшим ударом. Конечно, в контексте российско-грузинских отношений такой поворот событий можно рассматривать ,и как серьезное предупреждение Москвы тбилисскому руководству, которое не только хранило молчание по поводу СНГ, но стало выдвигать требования о вы­воде российских войск из Грузии, обращаться к НАТО, а Шеварднадзе отказывался от встречи с Ельциным и Ардзинба в Сухуме 13октября.

На митинге 6 октября в Тбилиси Шеварднадзе выс­тупил с резкими обвинениями российского руководства. «Мы должны были встретиться 13октября,-говорил он,-и встретились бы, но, не спросив у меня согласия, госпо­дин Ельцин заявил, что мы встретимся в Абхазии. Очень хорошо, но, быть может, у меня иное мнение? Кончилось то время, которому и я послужил, но сегодня наша страна стала независимой. Возможно, пора уж вам избавиться от прежних шовинистических, черносотенных идей и тео­рий»123[V65] .

Острая критика со стороны лидера Грузии была выз­вана не только потерей Гагры, но и выступлением Ельцина 6 октября в российском парламенте, в котором он высказался в защиту прав человека и прав русских лю­дей. «Уж не то ли это право, - отвечал Шеварднадзе, -что бы завтра Вы могли говорить об аннексии? Мне дума­ется, господин Ельцин здесь ошибся». На том же тбилисском митинге он, однако, признался, что верит только «Ельцину и демократической России», а вот парламенту и генералам - не верит. «У меня там много «друзей »,-продолжал он,- кто не простил мне и не простит вывода войск из Афганистана, освобождения Европы, объединения Германии»124[V66] .

Было очевидно, что потерпев серьезное поражение в Абхазии накануне выборов, Шеварднадзе пытался напомнить избирателям о своем наборе заслуг на посту мини­стра иностранных дел СССР, а так же сыграть на антирос­сийских настроениях.

Реакция Москвы на этот демарш была незамедлительной. Министр Грачев выступил по телевидению и как бы между прочим обронил: мы вот встречаемся, мол, с министром обороны Грузии, а почему на этих встречах нет министра обороны Абхазии? Буквально через несколько дней, 11 октября 1992 г. Президиум Верховного Совета Абхазии принял решение о создании военного министер­ства125[V67] .

Сразу после освобождения Гагр в оккупированном Сухуме началась страшная паника, население и многие гвардейцы в срочном порядке покидали пределы Абха­зии, ожидая неминуемого наступления абхазов на столицу. Грузинская армия была деморализована, Шеварднадзе проводил предвыборную кампанию в Тбилиси, а руковод­ство Абхазии решило не спешить с сухумской операцией. В Абхазии выборы 11 октября в грузинский парламент проходили в условиях оккупации. Вооруженные гвардей­цы и полиция ходили по домам и буквально под дулами автоматов заставляли население принять участие в «демократических» выборах, организациеий которых здесь по личному поручению председателя Госсовета занимался присланный из Тбилиси милицейский генерал Ш. Квирая.

Утром 12 октября Ельцин поздравил Шеварднадзе с избранием Председателем Парламента Грузии126[V68] . Одна­ко сухумская встреча в верхах с участием Ардзинба так и не состоялась. Руководство России было недовольно данным обстоятельством, т.к. «представители Грузии не приехали в Москву и не приняли участия в обсуждении этого документа»127[V69] . Высокопоставленный представитель российского правительства раздраженно заметил: «Оче­видно, все были заняты выборами. Но, тем не менее, это так»128[V70] .

Московские политики усилили давление на Тбилиси, чтобы добиться необходимых уступок в военно-полити­ческой области. Так, вице-премьер Г. Хижа в интервью российскому телевидению сказал 16 октября, что после Гагр идет «перегруппировка сил»,что с обеих сторон на­капливаются силы и «схватка за Сухуми может произойти в любой момент»,но ее нельзя допустить, ибо это приведет к разрастанию конфликта, а временные успехи аб­хазов в боевых действиях- к радикальному решению об отделении Абхазии от Грузии, что «не в интересах Гру­зии ».И потому, пока требования абхазов умеренные, Грузии желательно принять «наш» план урегулирования конфликта. Суть его, по словам Хижы, сводилась к следующему:« Мы считаем, что войска- и абхазские , и грузинские -должны быть отведены от р. Гумиста, где они сейчас противостоят друг другу, примерно на семь километров- в одну и другую стороны. То есть это должен быть осво­божден от всяких войск район Сухуми, и в этот коридор должны быть введены какие-то миротворческие силы -это могут быть российские войска, стран СНГ, в плоть до сил ООН...Но российские войска мы готовы сейчас были бы ввести для того, чтобы разделить противоборствую­щие стороны...». После этих мероприятий в Сухум долж­ны вернуться парламент и правительство Абхазии. Только тогда Россия могла бы посредничать в грузино-абхаз­ском диалоге129[V71] .

Подобные предложения рассматривались в Грузии как проявление российской «вековой азиатской хитрос­ти». Интересно, что и абхазов не устраивали такие «ком­промиссные» планы, которые давали возможность миротворцам в нужный момент сталкивать лбами противостоящие стороны.

В октябре 1992г., особенно после гагрских событий, руководство России предпринимало энергичные меры к тому, чтобы сухумская встреча в верхах состоялась, а находившийся в нокдауне Шеварднадзе принял «план Хижы », который по сути вынуждал Тбилиси вступить в СНГ. Возможно, такую суетливость можно объяснить тем, что Москва готовилась к проведению серьезной военно-полицейской операции на Северном Кавказе, и потому в Абхазии требовалась временная передышка, относительная стабилизация. В конце октября- начале ноября в Северной Осетии разгорелся осетино-ингушский конфликт,а 10 ноября российские войска заняли всю Ингушетию.

Существует мнение, что целью столкновения было спровоцировать Д.Дудаева на оказание помощи ингушам, а затем войти в Чечню и уничтожить самопровозглашенную республи­ку .Однако Дудаев, вопреки предположениям Кремля, объя­вил о нейтралитете130[V72] .

К этому времени значительные и, судя по всему неожиданные, для Шеварднадзе перемены произошли в США, где на выборах победил Президент Б. Клинтон, представи­тель демократической партии. Республиканцы в лице Дж.Буша, которого Шеварднадзе знал лично, проиграли. Это было серьезным ударом по позициям Тбилиси. Воз­никает вопрос: начал бы Шеварднадзе войну в Абхазии, если бы знал о предстоящей смене власти в Вашингто­не?

Встревоженный переменами в Белом доме, глава Грузии подключил все свои связи для организации телефонного разговора с Б.Клинтоном. Двенадцатого ноября 1992г. краткая беседа состоялась. Шеварднадзе поздравил нового президента и заговорил о том, что не хочет отнимать у него драгоценное время, жалуясь на тяжелое положение в Грузии. Клинтон, в свою очередь, с присущей ему иро­нией сказал: «Заверяю, что как только приступлю к выполнению своих обязанностей, мы еще раз побеседуем о том, как помочь Грузии и Кавказу в достижении стабили­зации. Вам не понадобится предварительно предупреж­дать меня. Наши беседы могут состояться по Вашему желанию в любое время»131[V73]  .Совершенно ясно, что означают эти слова в переводе с дипломатического языка, но Шеварднадзе был необходим сам факт такого разговора: Буш ушел, но я, мол , еще на волне...

Воодушевленный этим неубедительным разговором, лидер Грузии пошел в атаку. Семнадцатого ноября ,он провел закрытое заседание парламента и выступил с докладом «О положении, сложившемся в Абхазии», в кото­ром отверг идею федеративных связей между Грузией и Абхазией132[V74]  .Незадолго до этого некий Л. Джахая, грузин­ский профессор, преподаватель «марксистско-ленинской философии» писал на страницах тбилисского официоза, что «Грузия не была и никогда не станет федеративным государством»133[V75] .

На этом же заседании парламента 17 ноября глава Грузии констатировал кризис в российско-грузинских отношениях: «Остается неизменным стремление исполь­зовать «абхазскую карту» в нечистой имперской игре»134[V76]  .

Но игру эту с помощью Ельцина начал сам Шеварднадзе. Все было хорошо до тех пор, пока Россия поддерживала Тбилиси, но Грузия не смогла воспользоваться благоприятной для нее ситуацией. Однако как только Госсовет стал нести ощутимые потери, он начал обращаться за помощью к международному сообществу и обвинять Россию в аг­рессии. Между прочим, до того как был свергнут Президент Грузии З.Гамсахурдиа, Шеварднадзе (в октябре 1991 г.) отрицал причастность Кремля к провоцированию на­циональных конфликтов, на что обратил внимание бельгийский исследователь Бруно Коппитерс. После начального этапа грузино-абхазской войны обвинения в разжи­гании этнических конфликтов посыпались из уст Шеварднадзе, как из рога изобилия.

конец 1992 - начало 1993 гг.: изменение дипломати­ческих и военных отношений

Между тем Россия продолжала манипулировать конфликтом, сочетая военные меры с дипломатической ак­тивностью. Так , перед вторым раундом переговоров,который начался в Москве 7 декабря 1992г.,Кремль произвел серьезные перестановки в ЗакВО (штаб располагался в Тбилиси), т.к. командование этого округа (Патрикеев и Беппаев),разумеется, не по своей инициативе, а по команде «сверху», оказывало серьезную поддержку Грузии в войне против Абхазии. Своей явно прогрузинской лини­ей особенно отличился заместитель командующего Зак­ВО, генерал-лейтенант С.Беппаев (балкарец по национальности), «воевавший» в Абхазии, как он понимал, против кабардинцев-добровольцев, с которыми у балкарцев в Кабардино-Балкарии были тогда крайне напряженные отношения. Интересно, что даже правительственная «Свободная Грузия», выступавшая с нападками на российскую армию, не смогла удержаться от выражения горького сожаления и поместила материал под названием:« До свидания, генерал Беппаев !».Для Тбилиси такая перемена была очевидной потерей и не предвещала ничего хорошего.«Как воин и как человек ,-писала «Свободная Грузия»,-решая непростые вопросы в нелегких, а порой и просто в кризисных ситуациях в Закавказском регионе, генерал Беппаев способствовал установлению и укреплению взаимо­понимания между командованием российских войск и руководством Закавказских республик»136[V77] .

В Тбилиси был прислан новый командующий ЗакВО генерал Ф.Реут, занявший по отношению к руководству Грузии прямо противоположную прежней ,жесткую позицию. Министр обороны Т.Китовани объяснял свою бес­помощность в Абхазии наличием российских баз и от­крыто обвинил Реута в том, что он якобы препятствовал передаче военной техники Грузии137[V78] . Однако к этому вре­мени Грузия в соответствии с Ташкентским соглашени­ем уже получила львиную долю предназначенных ей во­оружений, а российские базы, например, в Очамчира (военные корабли),на левом берегу реки Гумиста, в районе Маяка (батальон десантников), принимали порой прямое участие в конфликте на стороне грузинской армии, что вполне вписывалось в известную политику «разделяй и властвуй».

Открывшийся в начале декабря второй тур грузино-российских переговоров проходил очень сложно. Обсуж­дались вопросы будущего полномасштабного Договора между Москвой и Тбилиси, а 7 декабря первый замести­тель министра иностранных дел России Б.Пастухов заявил: «Разумеется, мы не ставим условием заключения договора решение каких-то внутренних вопросов в вашей стране. Но, чтобы договора не превратились в бесполезные бумажки, необходимо быстро разрешить конфликт в Абхазии... К сожалению, грузинская сторона заявляет, что не имеет мандата своего правительства о проведении переговоров по Абхазии.

Агрессивные действия Грузии осложнили и внутри­политическое положение в Турции. Демирель, несмотря на договор с Грузией, становился все менее дружелюбным, по сути дела обвиняя Шеварднадзе в осложнении ситуа­ции в Абхазии. Вначале декабря Демирель обратился к нему с пожеланием и даже направил в Тбилиси своих чрезвычайных представителей. Было понятно, что позиции премьер-министра здорово пошатнулись, его обвиняли в сговоре с Шеварднадзе, что позволило начать войну в Абхазии. Несколько недель (ноябрь-декабрь) парламент всесторонне обсуждал «политику Турции в вопросе отношений с кавказским регионом» и предложил осуществить ряд мероприятий139[V79] .

Ещё более непредсказуемо складывалась обстановка в Москве, где до крайности обострились отношения между Ельциным и парламентом, между «демократами» и «красно-коричневыми», между разрушителями и сторонниками укрепления российской государственности.

С накалом внутрироссийской политической жизни и осложнениями в российско-грузинском переговорном процессе совпало чрезвычайное происшествие, которое сделало грузино-абхазскую войну более жестокой, а противостояние бескомпромиссным. Четырнадцатого декаб­ря 1992 г. в районе высокогорного села Лата, находившегося под грузинским контролем, был сбит российский гражданский вертолёт, перевозивший из блокированного города Ткварчал в Гудауту более 60 стариков, женщин и детей140[V80] . Эта трагедия вызвала взрыв негодования в аб­хазском обществе.

На следующий день , 15 декабря Шеварднадзе выступил в парламенте Грузии и заявил о возможном времен­ном прекращении российско-грузинских переговоров из-за явного якобы вмешательства российских военных в конфликт в Абхазии141[V81] . Реакция Москвы последовала незамедлительно. «Означает ли такой шаг фактическую денонсацию российско-грузинских договоренностей и выход Грузии из сферы взаимных интересов?»-спросила Шеварднадзе газета «Известия». В своем ответе 20 де­кабря он повторил обвинения в адрес России и отметил, что о денонсации не может быть и речи, т.к. денонсиро­вать нечего -никаких мол договоренностей нет142[V82]  .Тем самым лидер Грузии подтвердил худшие опасения Моск­вы.

В конце декабря ,министр иностранных дел России А.Козырев сделал в Стокгольме нашумевшее заявление о том, что Россия не уступит свои интересы в бывших республиках и, если потребуется, прибегнет к силе143[V83] . Потом он как-то невнятно отметил, что это, дескать, мнение не его, а реакционных сил России. Однако ,Москва окончательно определилась в приоритетах, желая видеть в быв­ших советских республиках «пояс дружественных государств» и опасаясь в Закавказье регионального соперни­чества с Турцией и Ираном или глобального с США144[V84] . В свете заявлений российского руководства упрямство Шеварднадзе и военные действия Тбилиси в Абхазии были лишены всякой перспективы. В феврале 1993 г. П.Гра­чев публично отметил, что ближнее зарубежье-«сфера стратегических интересов России», а в марте Президент Б.Ельцин вдруг заговорил о предоставлении России осо­бых полномочий по разрешению этнических конфликтов на территории бывшего СССР145[V85] .

У Москвы осложнились отношения не только с Грузией, но и с Азербайджаном, президент которого А. Эльчибей проводил откровенно протурецкий курс. Министр обороны П.Грачев поставил в марте 1993 г. условием военного сотрудничества с Турцией прекращение воен­ной помощи Баку со стороны Анкары, а вскоре ,мятежный полковник Гусейнов начал наступление из Гянджи (там же была расположена база российских десантников, свя­занная с Гудаута) на Баку, и в июне 1993 г.146[V86]  вместо свергнутого Президента Эльчибея Азербайджан вновь возглавил генерал бывшего КГБ Гейдар Алиев. Тем са­мым Россия продемонстрировала Закавказью свои воз­можности и напомнила некоторым забывчивым полити­кам, кто на самом деле является режиссёром на этой гео­политической сцене.

Положение Шеварднадзе постепенно ухудшалось с усилением Абхазской армии, которая крепла день ото дня и становилась заметной военной силой на Кавказе. Но сильные не нужны были Москве в этом конфликте. Ее больше устраивали ослабленные и постоянно воюющие стороны, которые «подкармливала» одна и таже рука.

К январю 1993г. на Ткварчальско-Очамчирском на­правлении наметились перемены. С приездом вице-пре­мьера Абхазии Зураба Лабахуа, прибывшего из Гудаут в качестве руководителя Военного совета Восточного фронта, люди здесь еще сильнее воспрянули духом. За корот­кое время при полной поддержке известных полевых ко­мандиров все боевые группы были собраны в единый кулак, командование, разработало подробный план наступательных операций. В Гудауте стали высказывать мнение о том, что Сухум может быть освобожден совершенно с другой стороны-с восточного направления. Это насто­рожило определенные силы, в задачу которых не входило преждевременное окончание войны тем более по такому сценарию.

Для утверждения плана З. Лабахуа вылетел из Ткварчала и встретился с руководством Абхазии. На обратном пути 18 января, следуя по маршруту Нальчик-Теберда-Ткварчал, вертолет Ми-8, в котором он находился, был подбит ракетой, однако пилоты смогли посадить машину в окрестностях горного села Сакен, находившегося под контролем грузинской армии. Вице-премьер был арестован, в Тбилиси попали документы и военные карты147[V87] . Лабахуа было «предъявлено обвинение в ведении дея­тельности, направленной против государственных инте­ресов Республики Грузия»148[V88] . Особых усилий по его освобождению не предпринималось149[V89] ,но в блокадном Ткварчале ,население отказывалось принимать гуманитарный груз до освобождения Лабахуа.

В феврале абхазская сторона усилила обстрел Сухума, в том числе ракетный. У абхазов появились самолеты Л-39,переданныеЧеченской республикой. Происходила концентрация военных формирований на левом берегу Гумисты.

В Грузии тем временем обострилась внутриполити­ческая борьба. Шеварднадзе настроил парламент против министра обороны Китовани. Депутаты требовали выво­да российских баз с территории Абхазии. Не прекраща­лись нападения на российскую армию в Грузии.

 

наступление на сухум весной 1993 г.

К весне 1993 г.абхазы и конфедераты настолько окрепли, что их потребовалось обескровить, измотать в войне. Россия тогда стремилась напугать Тбилиси и склонить Шеварднадзе к вступлению в СНГ, но в действи­тельности не была заинтересована в освобождении абхазами своей столицы ,хотя в самом наступлении на Сухум крайне нуждалась. Определенные круги в Кремле опаса­лись, что в случае успеха наступательной операции Сухум может быть объявлен столицей Кавказской Конфедерации.

К этому времени грузины, не без помощи россиян, укрепили свои позиции на левом берегу Гумисты, проведя значительные инженерно-строительные работы.

Время наступления на Сухум было выбрано крайне неудачно. После суровой зимы все еще лежал глубокий снег ,а в день проведения операции16марта!993г.нача-ласьсамаянастоящаябуря.Вэтихкрайненеблагоприят-ныхпогодныхусловияхнекоторыеабхазскиеподразделе-нияначалифорсироватьр.Гумиста,однакобыливстрече-ны плотным артиллерийским и пулеметным огнем про­тивника. Как выяснилось, грузины были посвящены во все тонкости абхазского плана операции и повсеместно организовали засады. Но передовые штурмовые отряды все-таки пробились на окраины Сухума, а те, что прошли в нижнем течении Гумисты и пытались войти в район Маяка, были встречены шквальным огнем российских десантников, расположившихся в этой части оккупиро­ванного Сухума еще в 1991 г.

На следующий день, 17 марта стало очевидно,что наступление на Сухум потерпело полную неудачу. Для многих абхазов была ясна двойная игра российских военных, которые накануне операции всячески заверяли абхазскую сторону в своей поддержке. Кстати, помощь, полученную абхазами в этом конфликте, ни в коей мере нельзя сравнить с колоссальными военными поставками в Грузию. Все, что было на вооружении Абхазской армии, в основном покупалось у российских военных или было захваче­но в качестве боевых трофеев, включая танки и артилле­рию.

После провала мартовского наступления и гибели сотен лучших бойцов в Абхазии усилилось недоверие к России. Более того, стало известно о пресс-конференции, состоявшейся 23марта 1993г. в Тбилиси, в штабе ЗакВО, на которой генерал Б.Дюков сообщил, что Грузии переда­на одна дивизия с полным боекомплектом, а к концу года планируется передать еще 34 военных городка150[V90] .В связи с этим ,Алексеи Зверев справедливо заметил: «Каким бы не вероятным это ни казалось (хотя было в духе последо­вательной российской политики подпитки обеих сторон в конфликте), в то время как российские военные само­леты бомбили контролируемый грузинами Сухуми, другие российские части продолжали снабжать оружием грузинскую армию»151[V91] .

Вскоре после мартовской неудачи, в апреле делега­ция парламента Абхазии побывала в Москве и провела ряд встреч. На одной из них, с председателем Комитета по обороне и безопасности С.Степашиным, было прямо заявлено о том, что абхазов жестоко «подставили» во вре­мя недавнего наступления, это очевидно для всех. Если подобная линия двойного поведения в войне продолжит­ся, заявили делегаты, то абхазская сторона вынуждена будет пересмотреть свое отношение к посредничеству Рос­сии. Степашин срочно вызвал своего заместителя Шуйкова и немедленно связался с Грачевым. На следующий день министр обороны России вылетел в Сочи на встречу со своим грузинским коллегой и передал через Степашина заверения в неизменности позиции России в отношении Абхазии.

Между прочим, после окончания войны в российс­кой офицерской среде говорили о том, будто 354-й парашютно-десантный полк (находился в зоне абхазов) побил Закавказский военный округ, выступавший на стороне Грузии. Но это была откровенная бравада. Для кого-то «малые войны» в ближнем зарубежье были увлекатель­ной геополитической игрой, в то время как целые народы оказались на краю гибели.

Весной 1993 г. бои в Абхазии усилились. Фронт на р. Гумиста оставался по-прежнему стабильным, стороны обменивались мощными артиллерийскими ударами. На восточном направлении успешно действовали партизанские отряды, которые время от времени брали под контроль шоссейную и железную дороги, идущие вдоль побережья. В декабре 1992 г. только благодаря своему мужеству они смогли выстоять против значительно превосходивших их в живой силе и технике грузинских подразделений. Бой­цы Очамчирского района и блокадного города Ткварчал нанесли значительный урон противнику, подбив десятки единиц бронетехники и уничтожив несколько боевых са­молетов и вертолетов. Снабжение боеприпасами и опытными бойцами производилось из Гудаут, оттуда же на не­скольких легких самолетах и вертолетах переправлялось все самое необходимое ,включая питание и медикаменты. В мае 1993г. в Абхазию прибыл специальный пред­ставитель Генерального секретаря ООН, посол Швейцарии Эдвард Бруннер152[V92] . В июне Россия провела масштаб­ную гуманитарную oпeрацию по эвакуации женщин, ста­риков и детей из осажденного Ткварчала и оккупированного Сухума.

 

Путь к «Сочинскому соглашению» 27 июля 1993 г.

В конце июня Э.Шеварднадзе отправился за поддер­жкой в Европу, посетив Бонн, Брюссель и Киев. В штаб-квартире НАТО ,М.Вернер заверил его «в более актив­ном вмешательстве НАТО в у регулирование грузино-абхазского конфликта»153