Грузия : заложница оружия

Давид Дарчиашвили

Резюме

В начале 1990-х годов в Грузии произошел ряд этнических и политических конфликтов, и государство постепенно утратило монопольный контроль над силовыми структурами. Это привело к резкому увеличению распространения ЛСО и росту преступности, что затронуло все слои общества. Хотя с того времени ситуация значительно улучшилась, все еще сохраняется ряд факторов, которые продолжают угрожать стабильности в Грузии. Государство остается слабым, организованная преступность процветает, этнические конфликты по- прежнему не урегулированы, а население не доверяет правительственным органам безопасности. Государственные органы не получают должного финансирования, что способствует коррупции, так как служащие пополняют свои доходы за счет взяток и принуждения; в то же время государственные министерства занимаются различной экономической деятельностью для обеспечения внебюджетного финансирования. Грузинский сектор безопасности страдает от слабой координации и дублирования функций и ответственности. Хотя в принципе признается необходимость политического контроля над военным сектором и сектором безопасности, на практике большая часть соответствующего законодательства носит в основном декларативный характер и на деле не оказывает почти никакого влияния. Другая проблема состоит в том, что даже в районах, предположительно контролируемых Тбилиси (т. е. за исключением Абхазии и Южной Осетии), существуют военизированные формирования и силовые структуры, неподконтрольные центральному правительству.

Период наиболее активного распространения ЛСО пришелся на то время, когда советские войска выводились из Закавказья. Большая часть советских вооружений была передана Министерству обороны Грузии, но значительное количество оружия также попало в руки военизированных организаций. Было предпринято несколько попыток по сбору оружия, но их успех носил ограниченный характер.

Политическая и социально - экономическая обстановка

Становление новых независимых государств на территории бывшего Советского Союза напрямую связано с проблемой нелегального распространения легкого и стрелкового оружия, что особенно видно на примере Грузии. На своем пути к независимости Грузия прошла через борьбу неформальных квазиполитических групп с советской администрацией (которая началась с политических требований, но превратилась в насильственные или преступные действия), а потом через два этнических конфликта и гражданскую войну. Все это сопровождалось болезненным процессом распада Закавказского военного округа СССР, выводом советских воинских подразделений из страны, созданием национальных Вооруженных сил и других субъектов системы национальной безопасности. Взаимоотношения с правопреемницей СССР - Российской Федерацией создавали серьезные препятствия на пути достижения Грузией подлинной независимости. До сих пор остаются белые пятна в правовой основе российского военного присутствия в Грузии. До последнего времени российские политические и военные структуры неохотно расставались с надеждой на доминирование на постсоветском пространстве, потакая тем самым акторам и процессам в Грузии, которые тормозили становление государства. В определенной степени это сопровождалось «приватизацией» того или иного участка сектора безопасности, включая не только появление негосударственных военизированных формирований, но и открытое преследование национальными силовыми ведомствами корпоративных, а не общегосударственных интересов, что превращало понятие гражданского и демократического контроля над сектором безопасности в простую формальность.

В результате созданной в начале 1990-х годов на обломках Грузинской ССР национальной государственной машине было трудно монополизировать контроль над силовыми ведомствами или ЛСО. Негативные гуманитарные последствия слабости государства и отсутствия демократической культуры и уважения к закону не заставили себя ждать. Довольно часто оружие, в первую очередь ЛСО, становилось средством незаконного давления на этнической, политической или экономической почве.

Слабость государства и преступность

Нелегальный оборот ЛСО был тесно связан с другими преступлениями, включая коррупцию, похищение людей и наркоторговлю. Все эти угрозы подрывали национальную безопасность и ухудшали гуманитарную ситуацию. Методы борьбы за власть и материальные ценности в Грузии нередко приобретали криминальный оттенок. Зачастую законную внутреннюю политику, имевшую целью борьбу за самостоятельность Грузии и ее территориальную целостность, становилось трудно отделить от явно криминальной деятельности. В поведении многих игроков грузинской политической сцены был явный уголовный оттенок. На фоне этнических и политических конфликтов Грузия была свидетелем строительства так называемой экономики войны - явления, типичного для раздираемых внутренними противоречиями слабых государств, где преобладает нелегальная деятельность. В этой ситуации происходит смешение ролей политика, военного командира, монопольного поставщика и лидера криминального мира . Вооруженная борьба стала самоцелью, так как сохранение взрывоопасного положения и распространение оружия обогащали отдельные круги. Государство было не в состоянии противостоять тем, кто стремился к сохранению конфликта ради конфликта. В результате человек с ружьем контролировал все аспекты общественной жизни.

Вооруженные конфликты и слияние политики, экономики и криминала проявлялись в незаконных действиях многих представителей власти и вооруженных структур, повсеместном распространении коррупции и росте организованной преступности. Казалось, что организованная преступность проникает в определенные сферы государства, в том числе в силовые ведомства. Созданию такого положения отчасти способствовало советское наследство. Советская система не решала существующие в полиэтнических советских республиках социально-экономические противоречия, а лишь консервировала их посредством всесильной репрессивной машины. С исчезновением советского государства ничто не сдерживало проявления подобных противоречий и недоверия. После многих лет пребывания в составе Российской/Советской империи история Грузии вновь приобрела «национальный» характер. Но она формировалась не международными демократическими ценностями, а дремлющими силами аграрно-феодальной общественной культуры, ранее подавляемой советским режимом.

Растущее влияние криминальных элементов как в политике, так и в экономике опиралось на бесконтрольный оборот ЛСО и, в свою очередь, само способствовало его дальнейшему распространению. Общее беззаконие создавало почву для дальнейшего распространения оружия, способствуя социальному хаосу и усугубляя плачевное состояние национальной и гуманитарной безопасности. К 1992-1993 годам ситуация стала походить на гобсовскую войну всех против всех.

Эта анархия сейчас в прошлом; во второй половине 1990-х годов грузинской политической элите удалось отчасти стабилизировать положение. Первые ростки нового порядка, основанного на идеях независимости, демократии и рыночной экономики, дали о себе знать. Вооруженные конфликты внутри страны были приостановлены, и Грузия наконец начала наводить конституционный порядок. Но пройдет много времени, прежде чем стране удастся преодолеть последствия социальной и политической нестабильности и отсутствия институциональной системы законности и порядка.

Эти изменения во внутренней политике совпали с рядом внешних событий, которые ускоряли интеграцию Грузии в мировое сообщество, в частности сближение с европейской и евро-атлантической архитектурой демократического сотрудничества и безопасности. Особое место занимали принятие Грузии в Совет Европы в 1999 году и интенсификация сотрудничества с НАТО в рамках программы «Партнерство ради мира» и на уровне Совета Евро-Атлантического партнерства. Также весьма действенным было влияние ОБСЕ на внутреннюю динамику в стране: ОБСЕ содействовала работе над механизмами этнического мира в стране и создавала (через Договор об обычных вооруженных силах в Европе) интернационализированный формат для решения проблемы российского военного присутствия в Грузии. Но пока что перелома в кадровом составе государственных структур, в формировании которого решающую роль играет непотизм, достигнуть не удалось. Многие наиболее способные чиновники покидают службу или совмещают ее с частной коммерческой и неправительственной деятельностью. Грузинские государственные органы и службы не пользуются общественным доверием. Малая эффективность власти в обеспечении базовых потребностей граждан в безопасности и благополучии свидетельствует о ее низкой легитимности. Эффективность государственных служб еще более снижается из-за стремления граждан решать свои проблемы, не обращаясь к властям и закону.

В мае 2002 года региональный координатор МВФ открыто критиковал грузинское правительство за слишком частые перемены на руководящих должностях, что негативно сказывается на стабильности его курса и внутренней политики. Еще большей критике подверглось падение уровня сбора налогов, что снижает кредитный рейтинг страны .

Неразвитость гражданского общества является другим фактором, негативно сказывающимся на построении стабильной политико-правовой системы в Грузии. Политические партии являются в основном орудием отдельных харизматических лидеров или представителей как центральной, так и региональных властей. Неправительственные организации имеют какое-то влияние в основном только в столице. Независимые СМИ, существование которых часто с гордостью отмечается руководством Грузии как достижение демократии, на самом деле страдают рядом существенных недостатков и ограничений, особенно за пределами столицы . Еще одним показателем слабости гражданского общества является неадекватность антикоррупционных мер правительства. Единственная форма наказания высокопоставленных правительственных чиновников, известных обществу явными противоправными действиями и никак не объяснимым молниеносным обогащением, - это уход с должности по собственному желанию с сохранением всего накопленного за время службы имущества и реальной перспективой назначения на другую руководящуюся должность .

В этом есть доля и низкого правового сознания, и приверженности граждан традиционной грузинской культуре. Запятнавшие себя коррупцией и противоправной деятельностью легко возвращаются в политику. Культурные ценности грузинского общества лишь относительно способствуют толерантности, профессионализму и защите прав человека. Доминантным фактором самоидентификации личности для большинства жителей Грузии является не гражданская, а этническая принадлежность. Употребляя терминологию Йохана Гальтунга, можно констатировать, что прямое и структурное насилие, не изжитое в грузинском обществе, легитимизируется молчаливым (а в отдельных случаях и более Требовательным) согласием на притеснения инакомыслящих, что можно расценить как наличие культурного насилия.

Нерешенные этнические конфликты являются причиной дальнейшей дестабилизации. С лета 1992 года по отношению к Южной Осетии, а с весны 1994 года по отношению к Абхазии грузинские власти нехотя согласились на присутствие российских миротворцев, так как не смогли силой или уговорами покончить с сепаратизмом в этих этнических автономиях. Но если конфликтом считать серьезное расхождение взглядов и целей, а не только кризисную ситуацию, то у центрального правительства Грузии есть проблемы не только в де-факто отделившихся Абхазии и Южной Осетии, чьи границы охраняют российские миротворческие силы, но и с населенным армянами районом Джавахетия на юге Грузии. Среди армянского большинства данного региона привлекательна идея автономии, с которой не согласны в Тбилиси.

Наряду с криминальным анклавом в Панкисском ущелье, где с беженцами из Чечни перемешиваются интернационализированные преступные группировки и боевики чеченского полевого командира Гелаева, конфликтные зоны и близлежащие районы представляют удобную почву для вышеупомянутого слияния политики, военной сферы, экономики и преступности. Национальные законы почти не действуют не только в Джавахетии, но и в населенной преимущественно этническими грузинами автономной Аджарии. Не менее слаба интегрированность в общенациональную общественно-политическую систему и азербайджанцев из района Квемо Картли.

Этнополитическое устройство Грузии не решено на законодательном уровне: не только отсутствует закон о национальных меньшинствах (о необходимости которого можно поспорить), но и Конституция также ничего не говорит о государственно-территориальном устройстве страны, откладывая данный вопрос до восстановления территориальной целостности.

Коррупция и организованная преступность взаимосвязаны и подпитывают друг друга. Наиболее явно это проявляется в монопольной приватизации целых отраслей экономики высшими государственными чиновниками или связанными с ними кругами, которые оплачивают такое покровительство. Укрывательство от уплаты налогов и огромные масштабы теневой экономики являются следствием преступного альянса политиков, чиновников и выделившихся из их среды бизнесменов.

Связь коррупции и организованной преступности особенно наглядна в конфликтных зонах и близлежащих территориях, через которые идет транзит контрабанды. В течение многих лет незаконный оборот товаров через границы Абхазии и Южной Осетии, так же как и наркоторговля в Панкисском ущелье, осуществлялись с помощью представителей силовых ведомств Грузии и их осетинских, абхазских и российских коллег.

Еще двумя дестабилизирующими факторами являются бедность населения и заинтересованность некоторых кругов российского военно-политического истеблишмента в недопущении интеграции Грузии в западные структуры безопасности. Оба фактора могут способствовать сохранению всех вышеназванных недостатков грузинской общественно-политической системы - и могут быть использованы для дальнейшего накала внутренних противоречий.

Культура оружия и гуманитарные последствия распространения ЛСО

В традиционной культуре грузинского общества важное место занимает мужская и воинская доблесть, что создает благодатную почву для развития культуры оружия. В то же время в каждом регионе страны есть свои особенности. Может, это совпадение, но популярность оружия выше в некоторых из тех мест, где особенно наглядны проблемы бесконтрольного распространения ЛСО. Это в первую очередь Сванетия и Кодорское ущелье в Абхазии (частично подконтрольное Тбилиси) и Панкисское ущелье. Вышеперечисленные районы находятся высоко в горах, где особенно сильны традиции патриархальной эпохи. Джавахетия, где, по некоторым данным, тоже высок процент наличия незарегистрированного оружия, также довольно суровый и социально малоразвитый край. Хотя причины распространения ЛСО здесь и в некоторых других местах (Мингрелия) не только в этом, но и в наличии ряда социально-политических и экономических проблем. В 1990-х годах тяга к оружию явно наблюдалась и среди части городской молодежи. Эта тяга, навеянная популярной с советских времен моралью воров в законе, нашла новое применение в период анархии. Героем многих тинейджеров стал лидер «Мхедриони» Джаба Иоселиани. Отношение к владению оружием как к показателю статуса перешло и в провинцию, где оружие легко было достать, записавшись в какое-либо ополчение.

Говоря о гуманитарных последствиях событий тех времен, следует отметить, что дух геройства и тяга к оружию повлияли на многих молодых людей. К сожалению, последствия этого были негативными - только «Мхедриони» потерял за время конфликтов около 1000 добровольцев. Многие молодые парни с оружием и без какого-либо контроля пошли по пути криминала. Часть из них потом погибли в криминальных столкновениях или попали в тюрьмы, после того как правительство, попользовавшись вооруженными формированиями в своих целях, решило покончить с ними.

Но быстрое окончание периода анархии указывает не только на политические способности Шеварднадзе, но и на усталость подавляющего большинства населения от ночной стрельбы и бряцания оружием на улицах. Боевики не смогли стать героями нации, и это может указывать еще и на то, что, несмотря на очевидную воинственность грузинской культуры на общенациональном уровне, здесь не существует культа оружия. Наоборот, в культуре есть сильные элементы, противостоящие культу использования оружия, кроме как на охоте. В советское время пользоваться оружием или даже ножом в уличном противостоянии считалось для многих городских парней, уважающих мужественность, не совсем достойным. Может быть, отчуждение общества от оружия произошло во время советского тоталитаризма, и оно не было преодолено даже за время этнических и гражданских конфликтов и появления вооруженных тинейджеров. Другим объяснением может быть то, что большая часть грузинского общества рассталась с некоторыми элементами (хотя далеко не со всеми) феодализма в процессе своего развития.

Но в отдельных частях Грузии ЛСО еще играет важную роль в общественной жизни, в определенной мере влияя на жизнь простых людей. Эти гуманитарные последствия ощущаются в Кодорском и Панкисском ущельях, в конфликтных зонах и примыкающих территориях, где вооруженные столкновения производят на детей такое же впечатление, как и прочитанные книги. Непосредственно в Панкисском ущелье криминализация жизни возродила стародавнюю вражду между родами, и дело дошло до убийства женщины женщиной. Недавно телекомпания «Рустави-2» показала деревню Пичховани на въезде в Панкисское ущелье, на две трети покинутую жителями из-за страха перед вооруженным насилием .

Официальная статистика преступлений на первый взгляд не дает каких-либо поводов для тревоги. По данным государственного департамента статистики, в 1995 году было зарегистрировано 15 735 преступлений, из которых убийства или покушения на убийство составляли 489 случаев, ограбление и разбой - 1776 случаев. В 2001 году общее количество преступлений составило 15 662 случая, из них 430 убийств или покушений на убийство и 1075 случаев грабежа и разбойных нападений. В 1995 году было зарегистрировано 1438 случаев незаконного ношения, хранения, продажи и изготовления огнестрельного оружия, а в 2001 году - только 809 подобных случаев. При сравнении данных за 1995 и 2001 годы получается, что незначительно вырос лишь уровень хулиганства (с 412 до 437 случаев), а воровство уменьшилось с 6195 до 4949 случаев. Эти цифры могут показаться не такими страшными даже во многих гораздо более благополучных обществах.

Но следует отметить, что официальная статистика в Грузии ненадежна. Недавно новый министр внутренних дел признал, что полицейские отделения искусственно снижали статистику преступлений, чтобы повысить процент их раскрываемости на своих участках. После того как министр изменил критерии оценки работы полицейских отделений, связывая их успех не с процентом раскрываемости, а с количеством зарегистрированных правонарушений, в 2002 году процент тяжелых преступлений начал расти.

И все-таки было бы преувеличением говорить, что среднестатистический грузин живет в страхе, что на него нападут преступники, вооруженные стрелковым оружием. Для граждан гораздо большую опасность представляют представители силовых ведомств, зачастую изыскивающие средства к существованию путем вымогательства. Проблемы с дисциплиной в некоторых воинских частях также связаны с проблемой ЛСО: по данным неправительственной организации «Правосудие и свобода», в 2001 году военная прокуратура зарегистрировала несколько десятков случаев убийств и самоубийств в воинских частях.

В заключение нужно отметить, что за последнее время усилилась напряженность между реформаторами, которые считают, что нынешнее положение дел подрывает основы государственности, и правящей элитой, заинтересованной в сохранении и приумножении власти и имущества. Ближайшее будущее покажет, удастся ли Грузии улучшить уровень демократии, благосостояние и безопасность населения без революционных катаклизмов, сохранится ли статус-кво или страна находится на пороге новых испытаний.

В пользу возможности выхода из затяжного кризиса говорит заинтересованность международных кругов, и в первую очередь Запада, в стабильности и устойчивом развитии в Закавказье, так как иначе могут пострадать экономические и стратегические интересы Евро-Атлантического сообщества. Надежду вселяет и общественная поддержка идей мирного развития собственной государственности. Но, как было сказано, есть факторы, работающие в противоположном направлении. В Грузии много оружия, которое малоподконтрольно политическим силам, нацеленным на строительство демократического и стабильного государства и верховенство закона. В случае надобности дополнительное вооружение, в особенности ЛСО, может поступать через неконтролируемые участки границы Грузии. Главное -устранить почву для вооруженной конфронтации, так как при наличии спроса предложение оружия не заставит себя ждать. Но бесконтрольное распространение ЛСО и его доступность для антигосударственных сил являются дополнительным поводом для тревоги не только большинства грузинского населения, но и нацеленных на разную степень самостоятельности этнических меньшинств. Неоспоримо то, что проблемы, вызванные нестабильностью в Грузии и, в частности, распространением ЛСО, имеют региональное измерение и чреваты опасным резонансом на всем Закавказье и за его пределами.

Социально - политический портрет основных силовых структур

Проблемы нелегального распространения ЛСО и вероятность социально-политических потрясений напрямую связаны с состоянием сектора национальной безопасности и охраны правопорядка. В предыдущем разделе были вкратце упомянуты недостатки в этой области, отражающие общую болезненность процесса переходного периода. Ниже мы попытаемся разобраться более детально как в негативных, так и в обнадеживающих чертах основных силовых структур грузинского государства.

Состав грузинских военных и остальных силовых структур возник на смеси трех социальных составляющих:

• советские милиционеры, работники безопасности и военные;
• добровольцы-энтузиасты, пришедшие из национального движения, и их молодые последователи, чьи ценности сформированы грузинской системой образования, которая прямо подчеркивала необходимость защиты отечества. Это убеждало их в необходимости вооруженной борьбы, что подкреплялось непримиримостью оппонентов грузинской национальной идеи;
• авантюристы с криминальными наклонностями и/или криминальным прошлым, вышедшие на передний план на благодатной почве социальных потрясений.

На практике черты, которые привносили в сектор безопасности эти социальные группы, часто перемешивались или становились со временем присущими отдельным представителям групп, несмотря на их происхождение. К сожалению, нередко в силу отсутствия надлежащего контроля, слабости государства и неопытности отдельных военных или политических лидеров в структурах безопасности начинали доминировать преступные элементы, притягивающие к себе как представителей профессиональной касты, так и добровольцев-энтузиастов. И все-таки можно определить некоторые социально-политические и организационные черты, характерные для каждого из силовых министерств.

Министерство внутренних дел

До последнего времени в Министерстве внутренних дел в основном доминировал классический тип позднесоветских милицейских чинов. При наличии известной доли профессионализма их отличают нигилизм в отношении прав человека, лояльность правящей элите, а не закону и тяга к насильственной добыче свидетельств. В этом плане исключением являлись несколько непрофессионалов, которые в разные периоды первой половины 1990-х присутствовали в руководстве министерства. Тогда сила и влияние МВД в общественно-политической жизни были снижены доминированием разных вооруженных формирований. Некоторое время МВД руководил мхедрионовец Темур Хачишвили . Но даже тогда дух и методы работы грузинских полицейских оставались без изменений, так как новые люди не ставили целью реформирование системы и растворялись в ней.

Многие сотрудники МВД жили за счет коррупции и взяточничества. За последнее время журналистские расследования выявили не один факт вымогательства и рэкета со стороны представителей полиции в отношении рядовых граждан и представителей малого бизнеса.

При предыдущем министре МВД Кахе Таргамадзе полиция через покровительство отдельных фирм контролировала серьезную долю сигаретного бизнеса, оптовой и розничной торговли. Напрямую или через доверенные фирмы руководство МВД было монополистом технического обслуживания частного парка машин. По неофициальным данным, оно имело долю и в страховом бизнесе. Полиция имела и имеет влияние в торговле бензином. Нужно отметить, что именно сигаретный и бензинный бизнес, а также продовольственные и мануфактурные ярмарки тесно связаны с контрабандой. Налоги, собираемые с данных секторов экономики, явно неадекватны обороту этих товаров .

Другие источники доходов сотрудников МВД включали обложение незаконными поборами водителей и оформление представителей частных охранных фирм полицейскими департамента охраны собственности министерства. Не без настойчивых стараний МВД в Грузии отсутствуют четкие законодательные рамки создания и деятельности частных детективных и охранных структур, которые действуют на основе закона о предпринимательстве и не имеют права вооружать своих сотрудников . Чтобы обойти закон и вооружиться, эти фирмы за определенную плату приобретают у правоохранительных органов для своих сотрудников статус полицейских и право ношения пистолетов. На деле полиция, в частности департамент охраны собственности, мало интересуется деятельностью своих новоявленных сотрудников.

Многие годы МВД Грузии являлось оплотом правящей элиты, получая взамен негласное разрешение на вышеназванную незаконную деятельность. Законодательство Грузии разрешает министерствам, в том числе и силовым, изыскивать внебюджетные средства. К сожалению, нет четких рамок, регулирующих вопросы нахождения и распределения этих средств. В частности, президент своим указом может жаловать министерствам различные привилегии в данной области. Но то, что происходило в реальности, удручает больше, чем несовершенство грузинского законодательства. Из девяти декларированных МВД источников внебюджетного дохода, которые в основном были связаны с выдачей номерных знаков и техобслуживанием легковых машин, шесть нарушали существующее законодательство. Другие виды деятельности представителей МВД, такие как рэкет бизнес-сектора, вымогательство и контрабанда, иначе как явным криминалом назвать нельзя.

До недавнего времени руководство страны не принимало действенных мер по пресечению данной практики. Деятельность созданного при президенте Совета по антикоррупционной политике не приносила особых результатов. Радикальные высказывания отдельных его членов или депутатов от оппозиции не имели должного влияния на президента, который наделен особыми полномочиями в правоохранительной сфере и сфере безопасности. Как результат, налицо была частичная приватизация полицейской системы. За лояльность властям в случае массовых антиправительственных выступлений сотрудникам МВД сходила с рук коммерческо-криминальная деятельность.

С 1995 года МВД удалось покончить с вымогательством со стороны военизированных формирований, что считается большим достижением в деле стабилизации и государственного строительства. Но стало ясно, что беспредел, порожденный хаосом гражданской войны, оказался замененным полицейским беспределом.

Осенью 2001 года президент был неожиданно вынужден расстаться с создателем империи МВД министром Таргамадзе. Этот пост занял его заместитель Коба Нарчемашвили, молодой следователь с небольшим опытом работы в правоохранительных органах. Такая замена была вызвана требованием перешедшего в оппозицию к Шеварднадзе бывшего спикера парламента Зураба Жвания. Добровольная отставка Жвании была попыткой показать пример одиозному министру и его покровителю-президенту и снять накал страстей. Летом - осенью 2001 года из-за нарастания напряженности в Панкисском ущелье и появления чеченских боевиков на границе с Абхазией (что закончилось военной операцией, проведенной на территории Абхазии грузино-чеченским вооруженным отрядом) не только российские СМИ и абхазские власти, но и грузинские журналисты начали открыто говорить о причастности силовиков Грузии как к планированию этой опасной авантюры в зоне грузино-абхазского конфликта, так и к похищению людей и наркоторговле в Панкисском ущелье. Эти события совпали с до сих пор не раскрытым убийством грузинского тележурналиста Георгия Саная, заявлением Таргамадзе, что он неуязвим и никто его не сможет побороть, и визитом службы безопасности в офис независимой телекомпании «Рустави-2» с намерением проверить финансовые документы. Эти события вылились в массовые демонстрации с требованием отставки как некоторых силовиков, так и всего руководства страны. 1 октября президент был вынужден распустить правительство.

Появилась надежда, что общество перестало быть безмолвным зрителем и что в МВД начнутся перемены. Пока рано судить о том, что сделает новый министр. Обнадеживают заявления Нарчемашвили о необходимости реформы МВД. Эти реформы должны подразумевать освобождение полицейских от ряда функций (например, борьбы с экономическими правонарушениями) и допуск независимых адвокатов в места предварительного заключения. Новый министр публично признался жителям сел, лежащих поблизости от Панкисского ущелья, что ответственность за разгул преступности и наркоторговли в регионе лежит на МВД.

Нарчемашвили заявляет, что принадлежит к поколению молодых реформаторов-юристов и не хочет, чтобы его воспринимали негативно. Были сняты с работы несколько полицейских чинов районного масштаба. Но трудно сказать, будут ли реформы последовательными или полиция лишь совершила тактическое отступление. Тем более что многие друзья и соратники бывшего министра сохранили свои должности в МВД. Новый министр не торопится с реформой департамента охраны собственности, что невозможно без согласия на легитимизацию частных охранных ведомств. Он также до конца не осознает, что охрана религиозных меньшинств от ортодоксальных экстремистов является его конституционным долгом. Успех этих перемен зависит не только от МВД, но и от всех других игроков политической системы и системы безопасности Грузии.

МВД никогда не было лишь правоохранительной структурой. Оно также ответственно за безопасность страны и имеет в подчинении внутренние войска. Во второй половине 1990-х - начале 2000-х годов грузинское МВД напоминало по размерам влияния военные структуры преторианских режимов Латинской Америки. Бывший министр заявлял, что в случае возрастания напряженности в зоне грузино-абхазского конфликта у него есть готовые к действию полиция, внутренние войска и специальные отряды.

Министерство государственной безопасности ( МГБ )

С момента обретения независимости Грузия по-прежнему страдает от присутствия параллельных силовых структур и смешения ролей. Министерство государственной безопасности - еще одно силовое ведомство, унаследованное с советских времен. В начале национального движения КГБ Грузии как олицетворение ненавистного советского порядка пострадал не менее МВД. Но если последнее оправилось, то, не считая 1993-1995 годов, политические и силовые возможности грузинской госбезопасности отставали от МВД или от Министерства обороны. Причина может быть в том, что КГБ Грузии был гораздо сильнее интегрирован в общесоюзную организацию и менее способен к автономному существованию. МВД, наоборот, вросло в грузинскую социальную почву, а молодое Министерство обороны пользовалось широкой общественной поддержкой. Многие опытные и одаренные сотрудники грузинского КГБ предпочли не порывать с Москвой. К тому же клише «гэбэшник» отталкивало энтузиастов национального движения от поступления в службу безопасности. В советское время сотрудники МВД набирались из местных жителей и работали среди населения, в то время как сотрудников КГБ регулярно переводили на новые должности по всему Советскому Союзу. В результате КГБ был менее лоялен местным властям.

В 1992 году грузинские власти постарались создать качественно новую спецслужбу. КГБ был распущен и преобразован в информационно-разведывательное бюро во главе с молодым философом из национального движения Ираклием Батиашвили. США оказали содействие этой службе и помогли создать отряд специального назначения. Но бюро не суждено было стать сильной службой национальной безопасности. Это было время хаоса, когда каждое силовое ведомство имело свои разведорганы, не считающиеся друг с другом. В конце 1993 года Шеварднадзе пошел на стратегическое сближение с Россией, а Москва (во всяком случае, многие российские политики и чиновники, ответственные за взаимоотношения с Грузией) имела свои виды на сектор безопасности «младших партнеров». Батиашвили ушел в отставку. Было воссоздано Министерство государственной безопасности, а во главе его стал профессиональный кагэбэшник Игорь Гиоргадзе, которого позже обвинили в покушении на Шеварднадзе и работе на Россию против Грузии.

До бегства из Грузии осенью 1995 года Гиоргадзе сделал многое для укрепления роли МГБ во внутриполитической и экономической жизни страны. Имея дружеские связи с командующим Группировкой российских войск в Закавказье (ГРВЗ) генералом Федором Реутом, Гиоргадзе с его помощью создал десантно-штурмовую бригаду, подчиненную МГБ. Он успешно конкурировал в экономической деятельности с другими силовыми центрами (Министерство обороны, МВД, лидером Аджарской автономии) и старался дружить с пока еще довольно влиятельным формированием «Мхедриони». Он же имел репутацию человека, замешанного в торговле оружием. На какое-то время Гиоргадзе казался сильнейшим политическим игроком в Грузии, но в стране со многими конкурирующими кланами (в том числе и силовыми министерствами), где правит искушенный в политике «разделяй и властвуй» президент, такое положение было трудно сохранить. Гиоргадзе распрощался с властью наряду с лидером «Мхедриони» Джабой Иоселиани. После этого наступил черед верховенства МВД. Десантно-штурмовая бригада была переподчинена непосредственно руководству МВД, а потом стала частью внутренних войск, которые также входят в систему МВД.

Через несколько лет, после того как вслед за предшественником с должности министра ГБ ушел и печально известный своей неуравновешенностью Шота Квирая, МГБ превратилось в филиал МВД. Туда перешли работать многие полицейские. Бывшим полицейским был новый министр Джемал Гахокидзе. Он недолго управлял этим ведомством. Мятеж в армейской бригаде в октябре 1998 года, во время которого он показал себя не с лучшей стороны, стоил ему должности, хотя он получил место в аппарате Совета национальной безопасности. При его преемнике Вахтанге Кутателадзе, который до этого руководил Специальной службой охраны государства (см. ниже), министерство приобрело имидж не занимающегося ничем иным, кроме нелегальной экономической деятельности. Сотрудники МГБ наряду с полицейскими занимались рэкетом бизнесменов, потакая тем самым замене официальных налогов на взятки и отчисления доли в прибыли. Этому способствовало и то, что наравне с МВД МГБ также было ответственно за расследование экономических преступлений, имея легальные рычаги для вмешательства в бизнес.

Формально МГБ занималось и антиправительственными заговорами и терроризмом. В министерстве существовал антитеррористический центр, которым в начале 2000-х годов руководил бывший глава транспортной полиции МВД. По неофициальным данным, именно он занимался посредничеством между похитителями людей из Панкисского ущелья и родственниками похищенных. В этом деле МГБ тесно сотрудничало с МВД. Трудно уверенно говорить о связях тех или иных чиновников с преступным миром, но они создали себе именно такой имидж.

Кутателадзе покинул пост вместе со своим коллегой из МВД осенью 2001 года. Министром государственной безопасности стал молодой юрист с незапятнанной репутацией. Валерий Хабурдзания до этого работал в аппарате Совета национальной безопасности, а потом был парламентским секретарем президента. Новый министр, так же, как его новый коллега из МВД, ратует за серьезные кадровые и структурные изменения. Сам он привержен идее создания современной спецслужбы по немецкому образцу, которая бы защищала конституционный порядок. Он требует полной деполитизации ведомства и освобождения его от расследования экономических преступлений. Хабурдзания уже сменил несколько своих заместителей и руководителя антитеррористического центра. Он же официально признался в наличии боевиков из Чечни и ближневосточных стран в Панкисском ущелье, что изначально отрицалось грузинскими властями.

Но до желаемых результатов реформ еще далеко. К тому же налицо отсутствие согласованной политики по отношению к реформированию правоохранительных ведомств и структур безопасности. Нет достаточной межведомственной координации и сотрудничества. Недавно достоянием гласности стал тот факт, что освобожденный сотрудник МГБ, деятельностью которого заинтересовалась прокуратура, был взят на работу в МВД.

Другие силовые структуры

Система правоохранительных органов включает также пенитенциарную систему Министерства юстиции. В министерстве до недавнего времени существовал и особый отряд для подавления беспорядков в местах заключения, созданный министром Михаилом Саакашвили - реформатором, который ушел в отставку в 2001 году и возглавил оппозиционную партию «Национальный фронт - демократический форум». Саакашвили стал известен открытыми обвинениями в коррупции высших чинов МВД и МГБ. По некоторым данным, сформированный им отряд фактически перестал существовать после его отставки.

Список органов, сотрудники которых имеют право ношения оружия, включает и прокуратуру, чьи сотрудники также вооружены, таможню и созданный в 2000 году особый легион Министерства налоговых доходов, которое недавно объединилось с Министерством финансов. Но эти органы вряд ли можно назвать силовыми структурами, так как они не предназначены для охраны правопорядка в экстремальных случаях. При таких обстоятельствах таможня и легион должны больше надеяться на МВД и других силовиков.

Военные структуры

По Конституции 1995 года внешняя безопасность и оборона обеспечиваются так называемыми военными силами. В первую очередь к ним относятся Вооруженные силы Министерства обороны Грузии. Но к военным силам относятся и пограничные силы, внутренние войска и Служба охраны государства. Таким образом, некоторые военные и полицейские функции смешиваются без четкого разделения ответственности. Несколько месяцев назад парламент Грузии наделил Генеральный штаб ролью координатора всех военных сил во время военного положения или мобилизации. Но эта поправка к закону об обороне не может четко разделить функции и уровни координации внутри грузинской системы безопасности. Сама поправка - это результат советов западных экспертов. Но основное их требование - покончить с дублированием сфер ответственности силовых министерств и разграничить военные и полицейские функции - пока остается невыполненным. Это тем более неотложно в нынешней ситуации, когда объявление внутренних войск составляющей частью военных сил при сохранении их подотчетности перед МВД нарушает Конституцию Грузии, в которой категорически запрещен любой вид объединения сил обороны, полиции и безопасности.

Вопрос размежевания полицейских и военных функций сложен и для более развитых стран. Это особенно наглядно на фоне развития концепции асимметричных войн после событий 11 сентября 2001 года в США. Но эта проблема должна быть решена, особенно при многочисленности силовых ведомств, их слабой координации и скудных бюджетных ресурсах, чем страдает Грузия. В настоящее время Министерство обороны Грузии - лишь одно из ведомств, отвечающих за защиту страны. К тому же в своих рядах оно имеет полуавтономную Национальную гвардию, в чьи функции входит, как недавно было заявлено, создание резерва для Вооруженных сил и помощь правительству в чрезвычайных ситуациях. Тем самым создано еще одно поле дублирования функций и ответственности с внутренними войсками и управлением по чрезвычайным ситуациям при МВД.

Своей ролью Национальная гвардия обязана сильному корпоративному духу, который создали ее члены за время краткой истории организации. Гвардия была создана еще в 1991 году, до образования Министерства обороны, и состояла из добровольцев, многие из которых были непрофессионалами. Первым командующим был Тенгиз Китовани, художник по образованию. С середины 1990-х годов и до недавнего времени гвардией управлял генерал Джемал Чумбуридзе, также не имеющий военного образования. Состав и статус гвардии часто менялись. В 1993 году она даже была переименована в Корпус быстрого реагирования, когда новый министр обороны и сам бывший гвардеец Георгий Каркарашвили старался интегрировать и унифицировать Вооруженные силы. Но вскоре гвардии вернули прежнее название, и ей удалось сохранить известную автономию даже после того, как министром обороны стал генерал Российской армии Вардико Надибаидзе, боровшийся со всеми проявлениями вольностей и неподчинения времен гражданской и этнических войн.

В 1991-1993 годах гвардейцы ненамного отставали от мхедрионовцев или от меньших отрядов с нечетким статусом, используя легальные и нелегальные пути для поиска средств и ресурсов. После консолидации власти Шеварднадзе золотые дни гвардии прошли. Это формирование покинули многие добровольцы, которые пополнили различные организации ветеранов конфликтов или попали в тюрьму. Гвардия не имела возможности конкурировать по внебюджетным доходам с МВД или МГБ, но и не намеревалась оставаться на скромном бюджетном финансировании.

Что касается Министерства обороны Грузии, то строительство Вооруженных сил началось с весны 1992 года, когда министерство обзавелось 1-й мотострелковой бригадой 1-го армейского корпуса (так называемая 11-я бригада). Национальная гвардия формально также попала в подчинение к министерству. Но плановое строительство Вооруженных сил было прервано войной в Абхазии. С 1994 года наступило затишье, и министр Надибаидзе свел Вооруженные силы к более стабильной структуре, состоявшей из нескольких бригад, Военно-морских и Военно-воздушных сил и войск ПВО. К 1996 году по штатам мирного времени ВС, включая гвардейскую бригаду и отдельные гвардейские подразделения, насчитывали около 30 000 человек. Принятый в 1997 году новый закон о воинской обязанности и военной службе упорядочил порядок и правила призыва.

С самого начала офицерский состав армейских структур отличался от Национальной гвардии более высоким процентом кадровых военных советской школы. А с приходом Надибаидзе данная категория взяла верх над добровольцами. С одной стороны, это повысило дисциплину, но с другой -армия стала похожа на воинские части позднесоветского периода с его бюрократией и казнокрадством. Расцвели дедовщина и другие виды притеснения молодых солдат. Среди множества недостатков было отсутствие подходящих кадров. Большинство грузинских кадровиков были представителями тыловых служб, а не боевых частей. Они отлично разбирались в бюрократических и снабженческих тонкостях Советской армии и гораздо меньше - в лидерстве и воспитании солдат ВС молодой независимой страны.

При Надибаидзе окончательно сформировались методы внебюджетных и незаконных доходов. С одной стороны, этому способствовал низкий заработок грузинских офицеров, которые до сих пор выделяются в этом плане на всем постсоветском пространстве . Но львиная доля нелегальных доходов доставалась отдельным генералам Министерства обороны, а полевым офицерам приходилось изобретать собственные источники доходов. Некоторые методы военного руководства, особенно касающиеся расходования бюджетных средств не по назначению, часто используют другие госструктуры, включая остальные силовые ведомства.

По данным западных экспертов, в 1998 году МО получало незарегистрированные доходы от сельскохозяйственных угодий, находящихся на его балансе. По сведениям эксперта парламентского комитета обороны и безопасности, бесконтрольность расходования внебюджетных средств, поступающих от эксплуатации находящихся на балансе МО хозяйственных объектов, до сих пор является почвой для незаконных доходов. Ни парламент, ни Министерство по управлению госимуществом не имеют реальной возможности вникать в размеры и структуру этих доходов, хотя законодательство обязывает все ведомства отчитываться за внебюджетные доходы перед казной.

По сведениям Контрольной палаты, министерство нарушает закон о бюджете, расходуя бюджетные средства не по назначению. Чиновники Министерства обороны оправдываются тем, что казначейство всегда недоплачивает причитающиеся средства и приходится все время перераспределять бюджет. Например, деньги, положенные на зарплату или питание, могут быть потрачены на горючее или командировки.

Несмотря на существование правила о государственных тендерах по снабжению войск, министерство заключало договоры с разными фирмами без четкого обоснования целесообразности. Тендеры превращались в простую формальность. Закон также не разрешает госслужащим заключать финансовые сделки с родственниками, но часто и это ограничение игнорировалось руководством МО. МО заключило множество сомнительных договор по снабжению, что опутывало министерство долгами. Эти долги покрываются госбюджетом после судебных тяжб. Они идут в счет бюджета обороны, еще более уменьшая его реальные размеры. Как считают многие эксперты, во всех этих нарушениях явно проглядывается частный интерес коррумпированных чиновников. Это отчасти признавал и сменивший Надибаидзе в 1998 году в качестве министра обороны Давид Тевзадзе. Тем не менее факты нарушения финансовой дисциплины не прекратились .

Что касается ситуации непосредственно в частях, незаконные доходы создаются путем малой коррупции в отношениях между офицерами и солдатами и путем продажи имущества, включая даже боеприпасы и оружие.

Сказанное не касается всех генералов и офицеров. Не во всех частях положение одинаково плачевное. Вооруженные силы проходят через этап серьезных перемен при Тевзадзе, который получает западную помощь на эти реформы. Сам генерал Тевзадзе не принадлежит к плеяде советских офицеров, а скорее напоминает добровольца начала 1990-х, но уже с западным военным образованием. По образованию философ, в 1992 году он участвовал в создании вооруженного формирования «Орби» («Сокол»), которое впоследствии присоединилось к Национальной гвардии. В конце 1990-х годов Тевзадзе обучался на курсах по безопасности в Германии в Италии, а затем окончил колледж Генерального штаба в США. При его руководстве Грузия отошла от военного сотрудничества с Россией, а в руководстве Вооруженных сил начал увеличиваться процент молодых офицеров, прошедших обучение на Западе. В то же время в аппарате министерства появились ряд бывших сотрудников МГБ из сравнительно молодого поколения, которых связывала с Тевзадзе давняя дружба.

Начиная с 2000 года реформа была ускорена. С помощью США был создан центр по управлению оборонными ресурсами. Идет быстрая реформа Генерального штаба. Созданы новые подразделения сил быстрого реагирования. Недавно началась программа обучения американскими инструкторами около 2000 солдат и офицеров. После окончания обучения министерство собирается заключить с ними специальные контракты, значительно повысив им жалование. Параллельно Грузия сокращает Вооруженные силы для высвобождения финансовых средств.

Но пока результаты этих перемен слишком скромны, чтобы говорить о прорыве. Грузинская армия еще не достигает желательного уровня профессионализма и безусловной лояльности государству. Коррупция, дезертирство и недовольство распространены в данном секторе национальной безопасности и мешают реформе. Другим препятствием является разнообразие личного состава, в котором сосуществуют добровольцы, бывшие сотрудники КГБ и советские офицеры, выпускники западных учебных заведений и гражданские кадры, пришедшие из президентской канцелярии и МИДа. МО мирится и с вольным духом некоторых командиров, напоминающим начало 1990-х годов. Май 2001 года ознаменовался попыткой мятежа Национальной гвардии. На этот раз все обошлось без особых осложнений, но роль армии в строительстве демократии и стабильности в Грузии достаточно противоречива.

Пограничные войска

Государственный департамент охраны границ - это отдельная структура, которая входит в состав Вооруженных сил страны. Поначалу пограничники подчинялись МО, но с 1994 года положение изменилось. Сейчас они лишь во время военных действий обязаны подчиняться Министерству обороны на оперативном уровне. На протяжении нескольких последних лет пограничниками руководит генерал Валерий Чхеидзе, имеющий опыт службы в КГБ СССР. В 1995 году Чхеидзе не представлял существования грузинских пограничников вне тесного сотрудничества с российскими коллегами. Но по мере изменения военно-стратегического курса страны пограничники стали первыми среди грузинских военных структур в деле сотрудничества с США. Чхеидзе не раз отмечал, что размеры финансирования не позволяют ему эффективно охранять те участки границ, где, по разным сведениям, происходит контрабанда наркотиков и оружия. Трудно судить о масштабах незаконных доходов в ведомстве, но о существовании коррупции на границах свидетельствуют масштабы контрабанды (которая не может быть виной лишь таможенной службы). Пограничники также имеют хозяйства, неподотчетные финансовым службам страны. С другой стороны, по многим свидетельствам, Чхеидзе отличается более рациональным расходованием бюджетных средств и вниманием к нуждам солдат.

Специальная служба охраны государства

Самым молодым из военизированных ведомств является Специальная служба охраны государства. Она было создана в 1994 году из сотрудников МГБ и МВД. На протяжении многих лет ею руководил Вахтанг Кутателадзе, ставший в дальнейшем министром государственной безопасности. Теперь начальником службы является Папаскири, пользующийся особым доверием политической верхушки. Служащие охраны находятся в привилегированном положении, так как им (кстати, с нарушением законодательства) предоставлена возможность заключать контракты по охране иностранных миссий и частных или государственных коммерческих учреждений. Государственная охрана ответственна за безопасность нефтепровода Баку - Супса. В охране есть и призывники, которые в отличие от своих коллег из других силовых ведомств регулярно получают зарплату и могут ночевать дома в свободное от службы время. Особо привилегированные офицеры охранного ведомства имеют доли в бизнесе, платя покровительством во взаимоотношениях с президентской администрацией и правоохранительными/налоговыми органами.

Структуры Абхазской автономной республики, находящиеся в изгнании (изгнанные из Абхазии, когда грузинская сторона проиграла войну 1993 года, они были вынуждены перенести свои штаб-квартиры в Тбилиси), включают свои МВД и МГБ,хотя данные структуры малочисленны и интегрированы в грузинские силовые ведомства. В случае с Аджарией, которая имеет реальную автономию, ситуация иная, о чем пойдет речь ниже.

Процесс реформ

Как было сказано, участники системы национальной безопасности Грузии отличаются неразграниченностью и дублированием функций и слабой координацией. Нет четких границ, где кончаются правоохранительные силы и начинается традиционный сектор безопасности. К тому же все данные структуры в какой-то степени приватизированы - несмотря на законодательные ограничения, они преследуют частные и коммерческие интересы. До последнего времени деятельность их представителей нередко носила криминальный характер.

Последнее время усиливаются разговоры о необходимости коренной реформы системы. В МО реформа идет, хотя ее темпы и результаты пока оставляют желать лучшего. Реформа назрела в МВД и МГБ. Поговаривают о возможности упразднения министерств, урезании их полномочий и создании единого Департамента расследований. В правительственных кругах и Совете по антикоррупционной политике говорится о необходимости более действенного запрета на коммерческую деятельность силовых министерств. На реформе настаивают западные партнеры Грузии и особенно США. Вашингтон особо заинтересовался укреплением грузинской системы безопасности после событий 11 сентября 2001 года. Кадровые изменения в МВД и МГБ были не только достижением оппозиции и общественности, но и результатом растущего недовольства заокеанского донора положением дел в этих структурах. В декабре 2001 года президент Шеварднадзе создал еще одну комиссию по институциональной реформе органов охраны правопорядка и безопасности во главе с председателем Верховного суда, который старается наладить сотрудничество в этом деле с главами миссий иностранных (в основном западных) государств.

Если реформа силовых ведомств имеет целью не только защиту государственных интересов, но и достижение личной безопасности граждан, то создание эффективной системы гражданского демократического контроля так же необходимо, как и улучшение внутреннего управления, усиление дисциплины и бюджетного финансирования МО или МВД. Во-первых, вряд ли какое-либо ведомство может демократизироваться благодаря лишь собственным усилиям либо с западной помощью без поддержки и содействия со стороны дееспособного национального правительства. Во-вторых, гражданский демократический контроль необходим, когда речь идет о гарантировании лояльности силовых ведомств и контроле над оборотом ЛСО в стране. Проблема распространения легкого и стрелкового оружия в первую очередь связана с поведением силовых ведомств, так как они, как ни одна другая общественно-политическая структура, могут предотвратить неконтролируемый оборот ЛСО и его использование против гражданского населения. В Грузии дела обстоят именно так, потому что контрабанда и незаконная торговля, в том числе и оружием, в основном происходят при участии или покровительстве представителей правоохранительных органов и военных. Для сведения к минимуму такой практики важен ответ на классический вопрос: кто стережет стражу?

Численность , финансирование и вооружение правительственных военных и военизированных сил

Таблица 1. Правительственные военные и военизированные формирования

Численность Оружие

Министерство внутренних дел является самым многочисленным из официальных структур. В 2002 году в нем официально числились 29 800 служащих, а бюджет составил 42 млн лари. Из них 6400 человек служат во внутренних войсках, на финансирование которых выделено 4,2 млн лари. Есть также спецназ им. генерала Гулуа, подчиняющийся непосредственно министру. МВД имеет боевое стрелковое оружие, в основном автоматы и пулеметы системы Калашникова разной модификации калибра 7,62 мм . Внутренние войска вооружены гранатометами, противотанковыми управляемыми ракетами, минометами и тяжелыми пулеметами, а также имеют небольшое количество танков и бронетранспортеров. У МВД даже есть небольшие самолеты. Внутренние войска состоят из двух оперативных бригад и отдельных частей. Они дислоцированы по всей Грузии. Эти части задействованы на блокпостах у выхода из Панкисского ущелья, известного высокой криминогенной ситуацией и периодическим присутствием там чеченских боевиков. Время от времени внутренние войска участвовали в стычках на границе с Абхазией в зоне безопасности.

Министерство государственной безопасности насчитывает 4000 служащих и получает 7,2 млн лари из центрального бюджета. После передачи десантно-штурмовой бригады в МВД МГБ не имеет многочисленных боевых частей, хотя у министерства есть отдельные боевые подразделения для охраны, а также отряды специального назначения.

В пенитенциарной системе Министерства юстиции числятся 3000 служащих. Но только часть из них имеют оружие.

Особый легион Министерства финансов насчитывает всего 370 человек. По закону о бюджете 2002 года Министерство обороны насчитывает 20 000 служащих и получает от казны 36 млн лари. Кроме аппарата Генштаба, тыловых и учебных заведений силы МО включают:

• силы быстрого реагирования, насчитывающие несколько сотен человек, но нацеленные на дальнейший рост по мере развития реформы;
• сухопутные войска - около 10 000, которые разделены на несколько бригад;
• Национальную гвардию - около 1000 человек;
• Военно-воздушные силы - 1200 человек;
• силы морской обороны - 2000 человек.

В распоряжении Вооруженных сил находятся пара десятков легких боевых и вспомогательных кораблей, около десятка самолетов (в основном штурмовики Су-25) и десяток вертолетов. У них также есть 80 танков Т-72 и Т-55, около 200 бронемашин и приблизительно такое же количество артиллерийских орудий. Легкое и стрелковое оружие и боеприпасы в основном советского и российского производства, хотя есть и румынские автоматы, чешские автоматы и пулеметы. Есть небольшое количество минометов местного производства. У военных также имеется некоторое количество переносных («Стрела» и «Игла») и стационарных зенитных комплексов.

Государственный департамент по охране границ насчитывает 8700 человек. Его бюджет составляет около 9,8 млн лари. До последнего времени пограничники располагали небольшим количеством бронетехники. Кроме застав и погранотрядов у них есть собственные моторизированные силы быстрого реагирования и несколько вооруженных плавательных средств. Стрелковое оружие - в основном автоматы Калашникова.

Специальная служба охраны государства насчитывает 3300 служащих и получает из бюджета 6,8 млн лари. Ее декларированные внебюджетные доходы составляют 4,1 млн лари. Это ведомство в основном вооружено стрелковым оружием, хотя у службы есть свой спецназ. К службе относится и личная охрана президента и других высокопоставленных лиц.

Политическое руководство и гражданский контроль над сектором безопасности

В предыдущей части говорилось о необходимости изменений не только в силовых ведомствах, но и в системе политического руководства и контроля в области безопасности и правопорядка. В общем, неразвитость любой системы демократического контроля является результатом низкой легитимности власти и слабости гражданского общества. Фактически достижение полноценного гражданского контроля над силовиками и решение проблемы бесконтрольного распространения и использования ЛСО - часть более фундаментальной задачи по демократизации и легитимации государственной системы Грузии. Но параллельно требуется и исправление ряда изъянов в процедурах и правилах координации и контроля над военными/военизированными структурами на высшем политическом уровне, повышение транспарентности и информированности как законодателей, так и общества в целом о деятельности и финансировании этих структур.

Политический контроль над силовыми ведомствами базируется на Конституции и ряде законодательных актов. Политику в деле охраны права и обороны определяют президент и парламент. Президент является Верховным главнокомандующим. Без разрешения законодательного органа в Грузии не разрешается использование Вооруженных сил при чрезвычайном положении или для выполнения международных обязательств. Законодательный орган утверждает кандидатуры министров и имеет право отправлять их в отставку. Парламент утверждает государственный бюджет, включая расходы на оборону и охрану правопорядка.

Но за этими универсальными нормами демократии скрываются серьезные недостатки, мешающие претворять в жизнь верховенство закона и гражданского контроля. Это особенно касается бюджетного процесса. В течение многих лет проект бюджета силовых структур вносился в парламент в виде 1-2 страниц на каждое ведомство. Депутаты не имели возможности вникать в суть расходных статей. На 2002 год МО впервые внесло на рассмотрение в парламент так называемый программный бюджет, расписанный более подробно. Здесь не место для детального рассмотрения этого документа, который сам по себе вызывал многие вопросы (так, например, в нем ничего не было сказано о якобы планируемом сокращении ВС). Он оказался не согласован с Министерством финансов, от него фактический открестился и президент как глава исполнительной власти. Под конец расходы были урезаны более чем на 40%, но логика и аргументация перераспределения урезанных средств остались непонятными для парламентариев. На их рассмотрение уже не было времени, а исполнительная власть не утруждала себя объяснениями.

Парламент Грузии лишен права внесения поправок в бюджет без согласия президента, который является единственным лицом, уполномоченным вносить официальные бюджетные проекты или поправки. Законодатели могут лишь согласиться с общими цифрами или целиком отвергнуть проект. Этот последний шаг требует экстраординарных политических условий и усилий. До сих пор законодатели таким правом не пользовались. Ничего особенного не происходило и во многих случаях, когда парламентская рабочая группа, которая уполномочена рассматривать расходы на классифицированные мероприятия силовиков, оказывалась в не меньшем неведении, чем остальные депутаты.

Одна из причин данного положения вещей заключается в том, что большая часть законодательства носит декларативный характер и почти не влияет на реальную жизнь. Парламент Грузии не уполномочен утверждать планы на конкретные крупные закупки силовых ведомств. Закон о рабочей группе не оговаривает конкретную процедуру проверки оборонных программ. Не совсем ясно, что должна делать группа, если президент проигнорирует предупреждение о нецелесообразности той или иной программы .

Другие законодательные акты также носят декларативный характер. Например, теоретически президент должен утверждать структуру Вооруженных сил, а парламент - их количественный состав. Однако разные акты по-разному объясняют суть понятия «структура». Также при чрезвычайном положении президент не имеет права задействовать Вооруженные силы (включая и внутренние войска) без согласия парламента. Оба эти акта или требуют консенсуса, на что может не хватить желания и времени, или они чреваты давлением одной ветви власти над другую, или просто нарушаются. Обычно происходит один из двух последних вариантов, а победителем оказывается президент.

Слабая роль парламента показывает недостатки демократического контроля. Гражданская составляющая контроля также неразвита, так как министры обороны и МВД, руководители силовых департаментов являются генералами . Президент и секретарь Совета национальной безопасности остаются фактически единственными гражданскими лицами на верхнем уровне вертикали исполнительной власти. Что касается Совета национальной безопасности и его секретаря, закон от 1996 года о его деятельности довольно противоречив в определении их статуса и роли. С одной стороны, это совещательный орган президента и, как таковой, он не подотчетен парламенту. С другой - он занимается координацией и контролем в сфере безопасности и охраны правопорядка и может вносить некоторые законопроекты на рассмотрение парламента.

С 1995 года президент в целом контролирует военных, полицейских и спецслужбы. Но стиль такого контроля напоминает модель субъективного гражданского контроля Самюэля Хантингтона . Эта модель подразумевает, что в борьбе за власть политические группировки или правительственные структуры стараются заручиться поддержкой силовых ведомств. Этому способствует и нечеткое разграничение функций по контролю над Вооруженными силами. Такая модель не способствует ограничению корпоративных интересов силовиков общественными потребностями. Наоборот, она чревата политизацией и коммерциализацией военных и других силовых структур. В конечном счете она может привести к прямому или косвенному захвату власти военными или спецслужбами.

Чтобы предотвратить такой сценарий развития событий, президент умело пользуется политикой «разделяй и властвуй», создавая множество параллельных силовых структур и не способствуя их координации. Такая политика военно-гражданских взаимоотношений известна из истории авторитарных режимов . Она помогла президенту консолидировать власть в 1995 году и справиться с попытками мятежа в 1998 и 2001 годах. Но эта политика вряд ли может считаться достойной и стабильной альтернативой демократическому гражданскому контролю. Во всяком случае, она подразумевает прощение силовикам разных грехов, от чего не выигрывает общество, и означает, что проблема незаконного применения ЛСО остается нерешенной.

Силовые структуры , неподконтрольные центральному правительству

В Грузии также существуют силовые структуры, которые лишь формально подконтрольны или вовсе не подчиняются центральным властям в Тбилиси. Здесь не имеются в виду вооруженные структуры автономных режимов Абхазии и Южной Осетии, не признающих принцип территориальной целостности Грузии в международно признанных границах, - это отдельная тема. Речь идет о неформальных, полуофициальных, а также иностранных вооруженных формированиях на остальной территории страны, имеющих противоречивое отношение к закону и центральной власти.

Как было показано, контроль легитимных государственных структур над силовыми ведомствами страдает слабостью и субъективностью, что не может не вызывать серьезную озабоченность. Но также существуют другие вооруженные структуры, отношение которых к центральной власти неясно. Они либо созданы и финансируются отдельными представителями элиты в личных целях, либо абсолютно независимы от властей и иногда имеют антиправительственную и антигосударственную направленность.

Аджария

Отношения местных властей Аджарии с центральным правительством сомнительны, а субординация и лояльность сектора охраны правопорядка и безопасности к Тбилиси неясны. Конституция и законодательство Аджарии не разграничивают функции центра и автономии в данной области. С советских времен автономия имеет свои министерства государственной безопасности и внутренних дел, которые больше подчиняются явно авторитарному режиму Аслана Абашидзе, чем центральному ведомственному руководству в Тбилиси. Еще в начале 1990-х годов Абашидзе, боясь переноса гражданской войны на территорию автономии и заботясь об укреплении своей власти, создал отряды народного ополчения и раздал им автоматы, привезенные из Румынии. Это оружие было заказано правительством Гамсахурдиа, который к тому времени был уже свержен мятежниками из Национальной гвардии и «Мхедриони».

В дальнейшем, по утверждениям батумских журналистов и представителей общественности, ополчение расформировали, а оружие было сдано властям автономии , хотя в разное время в прессе появлялись сведения, что у Абашидзе есть собственные боевые катера и многочисленные отряды личной охраны. По неофициальным сведениям представителей грузинских силовых структур, Абашидзе действительно располагает подразделением охраны, хорошо обученным российскими военными инструкторами. Раньше ими руководил близкий родственник местного лидера, а после - российский офицер. По сведениям журналистов, это формирование финансируется в основном из теневых доходов правящего в Аджарии клана. Численность бойцов охраны составляет несколько сотен человек, хотя Абашидзе неоднократно заявлял, что в автономии несколько тысяч резервистов, в свое время обученных в российских погранвойсках и на российской военной базе в Батуми. Этот отряд вооружен легким и стрелковым оружием советского/российского образца. Аджарцы служат и в грузинских Вооруженных силах, но в основном в расположенных на территории автономии - 25-й бригаде Минобороны и батальоне внутренних войск.

Российские военные базы

Российская военная база в Батуми также считается опорой режима Абашидзе. Традиционно у Абашидзе теплые отношения с командиром данной базы. Он не раз оказывал базе финансовую и материальную поддержку. Абашидзе был всегда предан идее стратегического партнерства с Россией, даже когда это противоречило шагам или заявлениям из центра. А российские военные пару раз проводили маневры на административной границе с остальной Грузией без уведомления Тбилиси. Это воспринималось и воспринимается грузинскими властями как демонстрация иностранной военно-политической поддержки режима, который не раз игнорировал центральное правительство. Хотя нужно отметить, что до открытого противостояния не доходило. Недавно Абашидзе был назначен личным представителем Шеварднадзе по грузино-абхазскому конфликту, а российские военные ждут решения своей дальнейшей судьбы лидерами двух стран на основе решений стамбульского саммита ОБСЕ об адаптации ДОВСЕ.

Эти решения 1999 года касались закрытия в Грузии российских военных баз в Вазиани и Гудауте к 1 июлю 2001 года. В Стамбуле стороны договорились, что Россия и Грузия до конца 2001 года должны найти взаимоприемлемое решение о судьбе остальных двух баз (в Ахалкалаки и Батуми). Пока эти решения выполнены только частично: закрыта вазианская база, из гудаутской базы в Абхазии вывезено тяжелое вооружение. Но грузинская сторона не согласна, что база в Гудауте закрыта, как об этом утверждает российская сторона, называя ее объекты частью миротворческой миссии в зоне грузино-абхазского конфликта. По грузинским данным, в Гудауте расположены около 500 российских военнослужащих, вооруженных легким и стрелковым оружием.

Стороны не пришли к согласию и по поводу остальных двух баз. Грузинская сторона требует их закрытия в течение 2-3 лет, тогда как российская сторона настаивает на 14-летнем сроке их пребывания. Таким образом, около 5000-6000 российских военнослужащих из Группы российских войск в Закавказье (ГРВЗ) и персонал гудаутской базы находятся в Грузии на сомнительных законных основаниях . Грузинское правительство ограничено в возможностях контроля над их деятельностью, особенно в части передвижения ЛСО и имущества, но тяжелое вооружение подпадает под режим проверок в рамках Стамбульских соглашений.

Кроме упомянутых российских формирований в Грузии расположены около 2500 российских миротворцев . Несколько сотен миротворцев располагаются в зоне грузино-осетинского конфликта. Они действуют на основе российско- грузинской договоренности, подкрепленной согласием представителей Южной и Северной Осетии. Остальные российские миротворцы находятся в зоне грузино-абхазского конфликта под мандатом СНГ. По многим свидетельствам, российские миротворцы и служащие баз интенсивно вовлечены в незаконную торговлю разными товарами, включая ЛСО и боеприпасы.

«Белый легион" и "Лесные братья"

Грузинские партизанские формирования, действующие в зоне грузино- абхазского конфликта, известны в основном под именами «Белого легиона», связанного с именами Зураба Самушия и Рамина Пирцхалава, и «Лесных братьев», возглавляемых Дато Шенгелия. Основной состав - это беженцы, из них многие выходцы из Гальского района. Активизация их действий началась в 1995-1996 годах. Поначалу много было разговоров об их связи с силовыми ведомствами Грузии, в основном МВД и МГБ абхазского правительства в изгнании. Руководство этих группировок не отрицает своих попыток получить финансовую помощь от грузинских властей, но отвергает наличие тесного сотрудничества с правительством в изгнании . Основной зоной их действий являются нижняя и верхняя части Гальского района. Считается, что нижняя зона контролируется «Лесными братьями». Есть сведения, что существуют и более мелкие независимые группировки.

Партизанские отряды вооружены гранатометами, автоматами и минами советского/российского производства. Это оружие либо куплено, либо трофейное. Трудно говорить о количестве партизан. Постоянный костяк «Легиона», «Лесных братьев» или других вряд ли превышает несколько сотен человек. Но в случае надобности и при наличии финансирования они легко могут вырасти за счет отчаявшихся беженцев.

Много говорится об участии партизан в контрабанде и нелегальном бизнесе, в том числе вместе с представителями абхазской стороны. Особый доход приносит торговля лесными орехами, выращенными в Гальском районе, хотя известно о торговле в зоне безопасности бензином, сигаретами и оружием. Трудно представить, чтобы партизаны совсем не участвовали во всем этом. Такое совмещение боевых операций с торговыми (в том числе и с противником) - обычное дело в конфликтах низкой интенсивности. В последнее время нападения партизан имели место не только в приграничной полосе конфликта, но и в Зугдиди и на территории Абхазии. Не исключено, что виной тому были конфликты, связанные с нелегальным бизнесом.

Другие вооружённые группировки

В различных частях Грузии есть и другие вооруженные группировки. В прилегающих к Абхазии Мингрелии и Сванетии военизированные группировки не были распущены после окончания грузино-абхазского конфликта 1993 года и более ранней гражданской войны. В Сванетии они или носят открыто криминальный характер, или связаны с ополченским батальоном Кодорского ущелья «Охотник». Этот батальон подчиняется центральному правительству и был создан Эмзаром Квициани, который ныне является уполномоченным президента в нижней части Кодорского ущелья, единственной части Абхазии, признающей центральную власть. Батальон приписывался то к внутренним войскам, то к Министерству обороны. Теперь его статус вновь под вопросом, так как идут переговоры под эгидой представителя генерального секретаря ООН в Грузии об изменении режима безопасности в ущелье.

Но как в Кодорском ущелье, так и в самой Сванетии владение оружием и преступные группировки трудно контролировать. Единственный рычаг, который, кстати, не всегда действенен, - родственные связи. В низменной Мингрелии существуют подпольные разрозненные вооруженные группы бывших сторонников президента Гамсахурдиа. Пару лет назад центральные власти вроде бы помирились с одним из лидеров таких группировок - Акаки Елиавой, а потом ликвидировали его при странных обстоятельствах. Два года спустя был убит и захвативший в плен наблюдателей Миссии ООН Гоша Есебуа. Но, по слухам, такие группы все еще существуют. Недавно один из бывших вооруженных сподвижников Гамсахурдиа Зарандия основал Общество патриотов Грузии. Он не преследуется властями и даже участвует в срывах региональных встреч антишеварднадзевской оппозиции. По заявлениям оппозиции, Зарандия и его соратники вооружены и наняты местными властями. Зарандия также пользуется авторитетом в местном преступном мире. Интересно, что несколько месяцев назад Зарандия встретился с выпущенным на свободу основателем «Мхедриони» Джабой Иоселиани. В местной прессе Зарандия признавался, что он имеет доступ к оружию, и хвалился, что в случае нужды выведет 1000 бойцов .

Есть информация о том, вооруженные группировки есть и в Кахетии, на востоке страны. На фоне ужесточения политического противостояния местные элиты в этом районе могут опираться на военизированные структуры. На фоне напряженности в Панкисском ущелье в близлежащем грузинском селе возник вооруженный отряд. Эти люди вскоре разошлись, но сохранили оружие. Их лидер Лука Рамазашвили пользуется покровительством руководителя администрации Телави М. Мезвришвили и может быть использован ею для устрашения оппонентов.

Что касается Панкисского ущелья, то там вооруженные группировки включают чеченских боевиков, пришедших с севера, и местные кистинские (родственные чеченцам) кланы Хангошвили и Маргошвили. По сведениям грузинской прессы, в Панкиси также известна группировка бывшего гвардейца Чачиашвили, ныне вовлеченного в преступную деятельность. Известно также, что Чачиашвили, кистинские кланы и другие преступные элементы не замедлили присоединиться к взбунтовавшимся в мае 2001 года гвардейцам, которые заняли базу внутренних войск в Мухровани и предъявили разные требования, в основном социально-экономического характера. Тогда бунтовщиков удалось утихомирить. С ними встретился сам президент, обещая разобраться в проблемах ВС. Преступники рассеялись.

Есть вооруженные группы и в Джавахетии, населенной преимущественно армянами. Они проявили себя несколько лет назад, преградив путь колонне МО Грузии, которая намеревалась проводить маневры на местном полигоне. Тогда те из джавахетцев, кто ратует за этническую автономию и выступает против расположения в Ахалкалакском и Ниноцминдском районах грузинских воинских частей, посчитали эти маневры завуалированной попыткой грузинских военных закрепиться в крае. По информации грузинской прессы, кроме политических группировок, выступающих за автономию, а также ирредентистов, связанных с армянской партией «Дашнакцутюн», в Джавахетии существует нелегальная военизированная организация «Паренци» . Местные общественные организации и администрация отрицают существование такой группировки.

Из-за затяжного политического и экономического кризиса и нерешенных социальных и этнонациональных проблем в стране не исключено, что в других районах и краях также существуют или могут в любой момент возникнуть вооруженные легким и стрелковым оружием группировки. Они могут иметь различные цели и идеологию - от политических и социальных до ярко выраженных криминальных. Для этого в Грузии слишком много отчаявшихся и разочарованных людей, имеющих опыт участия в боевых действиях. Так, например, Панкисское ущелье олицетворяет собой классический пример слияния различных мотиваций хранения и приобретения оружия. Здесь еще недавно занимались приобретением оружия остатки последователей Гамсахурдиа и чеченские боевики, которые, кстати, не раз сотрудничали друг с другом. Наркобизнес и похищение людей также связаны с торговлей оружием, так как деньги от наркотиков и выкупа за похищенных идут и на оружие для политических целей или для охраны преступного бизнеса .

При наличии бесконтрольных участков границы и конфликтных зон и при слабом контроле над деятельностью правоохранительных и военных структур приобретение небольшого количества оружия не представляет трудности. Хотя культура насилия и контрнасилия не достигла в обществе опасной черты, по-прежнему есть почва для беспокойства, а времени на системные перемены остается все меньше. Иначе оружие, которое находится в руках официальных, полуофициальных или нелегальных структур или которое еще ждет своего потребителя, может заговорить гораздо громче, чем сейчас.

Распространение ЛСО в Грузии , источники поступления , проблемы импорта - экспорта и транзита

Распространенные в Грузии виды ЛСО, которыми вооружены силовые министерства и российские войска, а также военизированные негосударственные структуры, включают:

• автоматы калибра 5,45 и 7,62 мм (АК-74, АКС-74, АКМ, АКМН, АКМС, АКМСН);
• пулеметы калибра 7,62 мм (РПК-74, РПК-74Н, РПК, ПК, ПКМ, СГМБ, СГМТ, ПКТ);
• снайперские винтовки калибра 7,62 мм ;
• пистолеты калибра 5,45 и 7,62 мм (ПСМ, ПСС);
• пистолеты калибра 9 мм (ПМ,43,51С Заиег, ПБМ);
• реактивные ружья МО-251;
• пулеметы калибра 12,7,14,5 и 20 мм (ДШКМ, НСВ, КПВТ);
• гранатометы (РПГ-7.СПГ-9);
• реактивные противотанковые гранаты (РПГ-18, -22, -26);
• подствольный гранатомет ГП-25;
• минометы калибра 50,60 и 82 мм ;
• легкие зенитные пулеметы калибра 23 и 37 мм ;
• переносные зенитные ракетные комплексы («Игла», «Стрела»).

Данное оружие в основном советского или российского производства, но есть и оружие из Румынии (автоматы АКМ и АКС), Чехии (автоматы, пулеметы и пистолеты) и Узбекистана (автоматы). Были случаи закупки боеприпасов на Украине. В небольшом количестве есть немецкие пистолеты SIG Sauer.

Внутреннее производство

Военно-промышленный комплекс Грузии в свое время включал 28 предприятий, исследовательских институтов и конструкторских бюро общесоюзного значения. Сегодня задействовано не более 10% этих мощностей . Но такой завод, как «Тбилавиамшени» («Тбилавиастрой», бывший 31-й завод), не только продолжает производить и ремонтировать штурмовики Су-25 (хотя и в небольшом количестве), но и выпускает легкие вооружения. В частности, на «Тбилавиамшени» освоен выпуск 82-мм миномета, который на 11 см короче советского аналога, и гранатометов РПГ-7.

Но из-за низкого уровня инвестиций масштабы производства незначительны. Грузинские научно-исследовательские центры «Дельта», «Орби», «Схиви» разрабатывали дизайн и пробные образцы оптических приборов, детонаторов, противотанковых гранат и гранатометов, бронежилетов, автоматов «Горда» и пистолетов «Армази». В разное время были попытки освоить производство пистолетов SIG Sauer и автоматных патронов. Но почти все проекты заморожены или находятся в стадии дизайна и опытных образцов. Кроме минометов удается выпуск бронежилетов в небольших количествах, которые пользуются большим успехом на международных выставках . Но из-за отсутствия финансирования, бюрократических препятствий и конкуренции между разными группами, интересующимися производством и импортом оружия, невозможно наладить промышленное производство. Таким образом, основной объем ЛСО и боеприпасов в Грузии остался от советских времен или закуплен в странах Восточной Европы и бывшего СССР.

Вывод советских войск

Самый активный период распространения как ЛСО, так и тяжелого вооружения в Грузии приходится на период вывода из Закавказья советских войск и переформирования оставшихся частей в ГРВЗ. До этого, не считая в основном короткоствольного оружия немногочисленного преступного мира, охотничьего оружия населения и спортивного и учебного оружия вневедомственной охраны и ДОСААФ, главными вооруженными республиканскими органами были местные МВД и КГБ. Последний был гораздо малочисленнее и менее вооруженным, чем первое. МВД кроме табельных пистолетов имело и небольшое количество автоматов и пулеметов. Конечно, в советское время было почти исключено попадание оружия в руки населения. Также невозможным было в то время и нелегальное распространение ЛСО со складов Советской армии, расположенных в Грузии, хотя боеприпасы советских войск при большом желании доставали и тогда.

Оружие в руках ополчения и добровольческих групп появилось во время их создания в конце 1988 года. Если не брать в расчет личные охотничьи ружья, то оружие доставалось из учебных центров и вневедомственной охраны, покупалось на быстро растущем черном рынке, в который постепенно вовлекалось все больше и больше офицеров из советских воинских частей. Следующим серьезным источником распространения ЛСО стало МВД.

С развитием национального движения накануне и после объявления независимости Грузии районные отделения милиции подвергались нападениям с целью захвата оружия. А в 1990-1991 годах разным группам и организациям, в том числе представителям новых национальных властей, политическим лидерам и их охране из МВД, было выдано около 1000 пистолетов. По официальным сведениям из МВД, на апрель 2002 года пропавшими из данной структуры считаются 2256 автоматов, 949 пистолетов, 36 пулеметов. В основном потери приходятся на период 1990-1995 годов.

В ноябре 1991 года правительство Гамсахурдиа объявило о национализации имущества частей Закавказского военного округа и некоторых других военных структур, расположенных на территории Грузии, таких как погранвойска и ВМФ. Другими словами, режим Гамсахурдиа объявил, что все советское военное имущество, находящееся на территории Грузии, является собственностью грузинского государства. Это постановление осталось декларативным, и начался процесс вывода из Грузии этих вооружений и техники. Но также участились случаи захвата или покупки этого оружия разными военизированными формированиями. В 1992 году Гамсахурдиа уже не было у власти, а правопреемницей всего имущества воинских структур, еще остававшихся в Грузии, стала Российская Федерация. На протяжении 1992 года правительство Грузии вновь поднимало вопрос о передаче данного имущества на баланс МО Грузии. Тогда у российских военных в Грузии было около 200 000 единиц стрелкового и зенитно-артиллерийского вооружения. За 1992 год грузинское МО из этого количества (разными путями, включая передачу, конфискацию и покупку) получило около 22 000 единиц огнестрельного оружия ближнего боя и 800 зенитных и артиллерийских систем .

Если учесть хаос того времени, можно предположить, что грузинское МО было не единственным получателем российского боевого оружия и вышеназванные цифры неполны. Во-первых, «Мхедриони» не принадлежал к структурам МО, но тоже доставал оружие у российских войск. Были и другие получатели оружия, в том числе грузинские внутренние войска. Во-вторых, есть примеры, когда акты приема-сдачи оружия от российских военных представителям МО Грузии показывают разные цифры . По всей видимости, разница продавалась частным образом той или другой стороной. Вряд ли в ближайшем будущем достоверно может быть выяснено, какая часть оружия оставалась в Грузии, а какая уходила в другие места. По сведениям из МО Грузии, российские военные вывезли оружия и другого имущества на сумму 4 млрд долл., но проверить эти цифры не представляется возможным.

Можно сказать, что в итоге львиную долю советского/российского оружия, оставленного в Грузии до 1993 года, получило МО Грузии. Российское ЛСО, не указанное в официальных регистрах МО, но оставшееся в стране нелегально, могло доходить до нескольких тысяч единиц .

По официальным сведениям, грузинское МО за время боев 1992-1993 годов потеряло 16 000 единиц огнестрельного оружья и 200 зенитных и артиллерийских систем. Теряли оружие и другие формирования. Часть потерь могла остаться на территории Абхазии, но, по воспоминаниям участников боев, оружие в довольно большом количестве оседало в Мингрелии и Сванетии. Было много случаев, когда бывшие бойцы оставляли автоматы себе, заявляя о потере. Иногда их никто и не просил вернуть свое оружие .

Импорт Оружия

Растущее количество оружия поступало извне. Вышеприведенные цифры не включают несколько сотен автоматов, завезенных в 1992 году из Румынии, часть которых осталась у аджарского руководства, а часть попала в руки «Мхедриони». А во время боев 1993 года подразделения МО и другие формирования пополняли свой запас ЛСО и боеприпасов поставками из Румынии, России и с Украины (при помощи давних связей грузинских кадровых офицеров со своими бывшими коллегами), а также со складов ГРВЗ.

Кроме нескольких тысяч автоматов Калашникова калибра 5,45 мм из Румынии поставок в 1993 году не могло быть очень много - во всяком случае, не больше, чем было получено за 1992 год, когда была передана самая крупная партия. Тем более что взаимоотношения Грузии и России из-за абхазского конфликта были тогда не из лучших. Нет сведений и о больших поставках с Украины, которые, если бы имели место, вряд ли остались бы незамеченными. К тому же правительство всегда страдало от недостатка финансов. Важно и то, что не все новые поставки регистрировались должным образом.

В то же время представители МО обратились к поставщикам из Чехии. Известно, что за этот год некоторые элитные подразделения получили чешские автоматы модели АКМ калибра 7,62 мм , но их количество было небольшим -приблизительно несколько сотен.

Серьезное пополнение арсеналов ЛСО произошло уже через несколько лет. В 1997 году МО Грузии получило 8000-9000 автоматов Калашникова из Узбекистана в обмен на автомобили Кутаисского автозавода. Продолжилось и сотрудничество с чешскими партнерами, поставившими за 1997 год небольшое количество крупнокалиберных пулеметов.

После этого информации о каком-либо существенном импорте ЛСО для силовых ведомств Грузии не было. По неофициальным данным, самый крупный грузинский потребитель - Министерство обороны свои потребности в восполнении боеприпасов или ЛСО удовлетворяет с помощью неафишируемых сделок с ГРВЗ, в ответ не особенно препятствуя другим подобным операциям российских военных. Другие грузинские силовые министерства в последние несколько лет не занимались серьезным наращиванием огневой мощи, тем более что в последнее время их личный состав сокращается.

Реэкспорт и транзитные поставки

Для ответа на вопрос о количестве ЛСО на данное время как у силовиков, так и у российских военных, частных лиц и негосударственных формирований в Грузии нужно коснуться темы реэкспорта и транзита оружия. Об экспорте говорить не приходится, так как Грузия не производит ЛСО в значительном количестве.

Как было сказано, в начале 1990-х годов Россия вывозила ЛСО и другое имущество советских войск из Грузии. С 1992 года российские военные начали не согласованный с грузинской стороной вывоз оружия и в третьи страны, в первую очередь в Армению. В некоторых случаях грузинские формирования останавливали вывозимое на юг оружие. Хотя на рубеже 1992-1993 годов некоторые грузинские военные сами стали помогать экспорту из ГРВЗ, в том числе и на Балканы, основным игроком были российские военные, а именно командующий ГРВЗ генерал Реут, а грузины помогали этой торговле. Сведений о возможности нелегальной покупки большого количества российского оружия лидерами грузинских военизированных формирований для дальнейшей самостоятельной продажи за пределы страны нет.

С конца 1993-го и по 1995 год Грузия выходила из хаоса и проводила кадровые и структурные изменения в секторе безопасности. Процесс сопровождался конфликтами не только между политическими группами, но и между силовыми министерствами. Известно, что новый министр государственной безопасности Гиоргадзе и министр обороны Каркарашвили серьезно повздорили в начале 1994 года. Чуть позже погиб заместитель министра обороны Кекелидзе, известный связями с чешскими поставщиками оружия, а Каркарашвили ушел в отставку. Еще через какое-то время началась вражда между Гиоргадзе и лидером Аджарии Абашидзе. На первый взгляд причины этого антагонизма были политические - борьба за власть, попытки заставить Аджарию быть более лояльной центральной власти в Тбилиси. Может быть, примешивались и личные обиды. Убийство Кекелидзе не раскрыто, но есть еще одна версия о том, что дело касалось конкуренции в экспорте вооружений. По данной версии, которая требует дальнейшего исследования, существовали две неформальные группировки, занимающиеся экспортом российского оружия в третьи страны: командующий ГРВЗ генерал Реут пользовался помощью руководителя МГБ Гиоргадзе, а командир батумской базы при покровительстве известного российского генерала Александра Лебедя вел свою игру при содействии Абашидзе. Но на рубеже 1993-1994 годов возник третий, независимый от российских военных канал: Кекелидзе налаживал поступление оружия из Центральной Европы. Некоторые аналитики считают, что Кекелидзе не только думал о снабжении грузинских Вооруженных сил независимо от России, но и пытался наладить собственные каналы реэкспорта оружия из Центральной Европы. Как показали дальнейшие события, эта попытка, если она действительно имела место, закончилась плачевно.

Начиная со второй половины 1995 года нелегальный экспорт пошел на убыль, хотя небольшое количество оружия уходило из Грузии и после укрепления порядка в стране. Отчасти это было незарегистрированное ЛСО, находящееся на руках у населения со времен конфликтов. В 1997-1998 годах стрелковое оружие и гранатометы, сохраненные бывшими членами разных формирований, маленькими партиями поступали в Панкисское ущелье, а затем через горные тропы или посредством отдельных коррумпированных силовиков как с грузинской, так и с российской стороны оказывалось в Чечне. В то время этим занимались частные лица, но вскоре эти операции взяли под контроль сотрудники МВД и МГБ, имея партнеров в преступном мире Панкисского ущелья и среди чеченских боевиков. К концу 1990-х были случаи пропажи оружия в отдельных частях МО, что говорило о возможности продажи оружия, находящегося непосредственно в руках грузинских силовиков, вероятно, для дальнейшего транзита. Но, по многим свидетельствам, предоставленным автору офицерами грузинских Вооруженных сил, жителями Батуми и районов, лежащих вблизи конфликтных зон, парламентариями Грузии и представителями СМИ, главным поставщиком оружия как на местный рынок, так и за пределы Грузии (в том числе автономным территориям) являются военнослужащие российских баз и миротворческих войск. ГРВЗ такие обвинения отрицает. Но так как грузинские силовики сами часто пользуются услугами ГРВЗ для приобретения ЛСО и боеприпасов, неудивительно, что российские военнослужащие продавали оружие и на стороне. Но в любом случае в сделках после 1995 года, как и раньше, участвуют грузинские партнеры .

По оценкам нового руководства силовых министерств, которое обещает покончить с преступной практикой, а также журналистов, Грузию все же нельзя считать классическим поставщиком ЛСО в конфликтные точки за ее пределами. Во-первых, на Северном Кавказе и в непризнанных автономиях оружия достаточно, чтобы Грузия не брала на себя роль серьезного поставщика в данные области. Армения и Азербайджан имеют и другие источники, в первую очередь Россию. Поставки в более далекие страны затруднены - в Грузии нет достаточного количества оружия, чтобы стать привлекательным поставщиком. Кроме того, с 1998 года по настоянию США Грузия приняла закон о контроле над производством и экспортом вооружений, военной техники и продукции двойного назначения. Предоставление ГРВЗ разрешения на вывоз оружия может вызвать нежелательный международный резонанс. И наконец, Грузия продолжает импортировать оружие. Может, количество уже не так велико, как раньше, но грузинские силовые министерства и ГРВЗ пополняют свои арсеналы. Идет нелегальный ввоз ЛСО из зон конфликтов. По некоторым данным, в Абхазии можно купить автомат Калашникова за 100-200 долл., в Южной Осетии за несколько тысяч долларов можно получить зенитный комплекс «Игла». Если есть необходимость в большей партии, ее можно получить из Северной Осетии.

В последнее время в Грузии были открыты магазины, легально торгующие короткоствольным стрелковым оружием, так как его приобретение лишь с целью хранения (без права ношения) разрешено по закону. Только в Тбилиси зарегистрировано более 12 000 легальных случаев покупки. Но, по некоторым данным, владельцы этих магазинов, за которыми, как правило, стоят силовые министерства, могут заниматься и незаконными поставками как внутри, так и вне пределов Грузии путем списания наличного в магазинах оружия. Однако доля этого канала до последнего времени была невелика по сравнению с другими вышеназванными источниками.

Подводя итоги о наличии в Грузии легального и незарегистрированного ЛСО, о путях его движения и об акторах, занимающихся этим бизнесом, можно сказать следующее.

Число служащих как официальных, так и полуофициальных (т. е. аджарских) силовых структур, гражданских заведений, которые могут иметь табельное оружие, и расположенных здесь российских войск составляет приблизительно 80 000-85 000 человек. У них в распоряжении находится как минимум такое же количество ЛСО, а на самом деле по крайней мере вдвое больше, если исходить из мобилизационных планов, но учитывать финансовые трудности и не раз обнаруженные недостачи 45 . Общее количество зарегистрированных пистолетов и револьверов в частном владении, возможно, в 2 раза превышает их количество в Тбилиси, т. е. около 25 000 стволов. Общее количество легального ЛСО может достигать 200 000 единиц.

Что касается количества нелегального ЛСО в Грузии, то вычисления еще более рискованны. В МО на данный момент в качестве пропавших числятся 14 000 единиц оружия, в МВД - больше 3000. Какие-то потери меньших размеров могут быть зарегистрированы и в других ведомствах. Интересно, что общих сведений о потерях ЛСО не имеет не одна из силовых структур . На самом деле, если исходить из хаотичных и нелегальных покупок, проблем с актами приема и регистрации и других явлений первой половины 1990-х годов, эти цифры кажутся слишком малыми. Тем более что нелегальные сделки с оружием продолжались и далее. На руках у частных лиц и военизированных группировок должно быть где-то в 2 раза больше оружия, чем показывают официальные сведения, т. е. около 40 000 единиц 47 .

Можно предположить, что количество оружия, находящегося у частных лиц в Грузии после окончания боевых действий, в основном остается на прежнем уровне и оно сконцентрировано в некоторых районах. Это Панкисское ущелье, которое служит не только транзитным маршрутом в сторону Чечни, но и складом нелегального оружия и наркотиков, Мингрелия, Сванетия и Джавахетия, а возможно, и Тбилиси, где не раз были обнаружены небольшие склады .

После прекращения военных действий часть оружия, оставшегося на руках у бывших бойцов, была вывезена за пределы страны, но нет свидетельств массовых поставок ЛСО из Грузии в Чечню - скорее всего речь идет о сотнях, но не о тысячах стволов. После 1995 года могли быть случаи нелегального вывоза оружия в Армению или Азербайджан. Но, принимая во внимание относительную стабильность в этих странах и прекращение военных столкновений в Карабахе, эти поставки вряд ли можно считать внушительными. С другой стороны, оружие ввозилось и благодаря слабости контроля пополняло
не только официальные арсеналы, но и нелегальные склады. Что касается реэкспорта 1993-1995 годов, то это больше касается российского оружия, к которому грузинские игроки имели лишь косвенное отношение.

Существует нелегальный оборот оружия, но его масштабы относительно небольшие. Его темпы спали со второй половины 1990-х годов. Кроме Чечни, куда завозить оружие не очень легко, не наблюдается другого более-менее значительного рынка сбыта. Вряд ли особенно меняется и внутренний спрос -
грузинские партизаны не покупают много оружия, преступный мир не особенно расширяется, чтобы ему требовались новые партии оружия. Не очень велики и вооруженные неофициальные группировки, связанные с политиками и местными руководителями. Так что, сколько бы ни было нелегального ЛСО в
Грузии, его количество в основном не увеличивается и не уменьшается. Это оружие хранят или приобретают на всякий случай.

Что касается количества и качества ЛСО в Грузии, не будет преувеличением сказать, что официальные структуры гораздо лучше обеспечены, чем военизированные группировки. Ясно и то, что любое перемещение оружия осуществляется или контролируется силовыми министерствами. Независимой от госструктур сильной мафии по торговле оружием в Грузии не существует.

Все вышеперечисленное указывает путь решения проблемы ЛСО, о котором говорилось с самого начала статьи, - реформа силовых структур и реальный гражданский демократический контроль над Вооруженными силами и правоохранительными органами. Эти усилия должны быть частью более обширной программы по оздоровлению политической системы. Если это произойдет, можно будет надеяться на качественное уменьшение дальнейшего распространения и на эффективное изъятие нелегального оружия. Надежда есть - со сменой руководства МВД и МГБ круги, занятые незаконной торговлей оружием, и их покровители получили сильный удар. Но многое еще предстоит сделать.

Инициативы по борьбе с распространением ЛСО

Грузинская общественность обеспокоена распространением ЛСО как в узком, так и в более широком смысле (т. е. ЛСО и распространение преступности, коррупции, слабость контроля над силовыми министерствами, нарушения прав человека и возможность дальнейшей дестабилизации). Было бы неправильно говорить, что правительство не делает ничего в этой сфере. В отношении проблем распространения ЛСО было принято несколько законов и указов президента, Грузия также участвует в некоторых международных инициативах. Сами силовые министерства начали ряд инициатив по сбору ЛСО у населения.

Упомянутые законодательные акты включают закон об огнестрельном оружии, принятый еще в 1994 году, который разрешает простым гражданам иметь короткоствольное оружие с правом хранения, но не ношения. За контроль над изготовлением, продажей и движением оружия, в том числе экспортом, импортом и транзитом, ответственно правительство, которое выдает лицензии на данную деятельность. Но закон на нынешнем этапе считается устаревшим. Новый законопроект, в котором представлены некоторые изменения, предполагает расширить крут людей, которым могут разрешить ношение оружия, за счет некоторых категорий отставных офицеров. В нем также содержатся более четкие формулировки по категориям оружия и режиму их хранения и перевозки.

В случае принятия парламентом закона о частном охранном бизнесе и частных детективах он тоже должен иметь позитивное влияние на процесс упорядочения оборота стрелкового оружия. Этот закон покончил бы с порочной практикой, когда, чтобы иметь право на ношение оружия, частные охранники вынуждены оформляться сотрудниками полиции без четкого разделения полномочий между ними и сотрудниками МВД. Закон дал бы клиентам, заинтересованным в охране, возможность более транспарентного выбора. К тому же без данного закона оружие, купленное руководителями охранных фирм для своих сотрудников, не может быть оформлено как таковое, что вносит дополнительную путаницу в вопросы владения и ответственности за него. Но пока оппоненты утверждают, что без должных механизмов контроля над оружием и правовой культуры закон только поможет легализации криминальных группировок.

В 1998 году был принят особый закон о контроле над прои