Дагестан : сила в балансе

Энвер Кисриев

Резюме

В Дагестане, автономной республике Российской Федерации, существует сильная культура оружия, иу многих оно было даже в советское время. Сейчас на руках у населения также имеется достаточно много оружия. В настоящее время главным источником его поступления является Чечня. В начале 1990-х годов в Дагестане была созданы уникальные политические институты, которые отвечают его этническому разнообразию. Эти институты в сочетании с традиционными клановыми сообществами, известными как джамааты, успешно предотвращали эскалацию противоречий в этом регионе в вооруженный конфликт. В последнее время влияние Москвы в этой республике возросло, что вызвало опасения, что вмешательство из центра может подорвать существующую стабильность. На территории Дагестана дислоцированы четыре бригады российских Вооруженных сил, а также подразделения пограничных войск. Но в республике также действуют ряд неформальных военизированных группировок, преданных отдельным политикам и лидерам, и определенное количество чеченских боевиков. В свое время правительство Дагестана принимало меры по сбору оружия и разоружению неформальных группировок, но они в целом рассматривались скорее как попытки одной политической фракции разоружить другую, нежели как инициативы на благо всего общества.

Введение

Дагестан является самой большой республикой в российской части Кавказа как по площади (50 300 кв. км), так и по населению (по данным на 2002 год, численность населения достигала 2 200 000 человек). Он расположен на границе Российской Федерации, протяженность дагестанского участка российской границы составляет 1200 км , из которых 350 км проходят по суше (с Азербайджаном и Грузией), а 850 км - по морю (с Ираном, Казахстаном, Туркменистаном и Азербайджаном).

Хотя Дагестан был формально включен в состав Российской империи по Гюлистанскому мирному договору 1813 года между Россией и Ираном, его фактическое присоединение к России растянулось на долгие десятилетия Кавказской войны в начале XIX века. Только после 1859 года, когда третий имам Дагестана и Чечни, вождь освободительного движения горцев Шамиль сдался русским войскам на горе Гуниб, Дагестан действительно стал частью Российской империи. Он получил статус Дагестанской области Российской империи с особым «военно-народным управлением» во главе с военным губернатором. После революции 1917 года и гражданской войны 13 ноября 1920 года в тогдашней столице Дагестанской области - городе Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск) состоялся съезд народов Дагестана, на котором была провозглашена «Декларация об автономии Дагестана».

За все время коммунистического правления политический статус Дагестанской Автономной Советской Социалистической Республики (ДАССР) не менялся. Только перестройка, а затем падение коммунистического режима привели к его пересмотру, завершившемуся в 1994 году принятием новой Конституции Республики Дагестан. По новой Конституции Дагестан является автономной демократической республикой в составе Российской Федерации.

Сегодня республика включает 41 сельский район, 1603 населенных пункта (680 сельских администраций), 19 поселков городского типа и 10 городов. Официально зарегистрированная численность городского населения составляет 47%, но действительное число проживающих и работающих в городах значительно больше и, по оценкам экспертов, достигает 75% населения республики.

Постперестроечную историю Дагестана можно разделить на два периода. Первый начинается с утраты Москвой административного контроля, когда Дагестану пришлось самостоятельно браться за решения проблем, вставших перед ним в результате распада СССР. Второй период начался совсем недавно, когда центр приступил к воссозданию прямых административных рычагов управления регионами.

1989-1999 годы : подлинная автономия

Первый период начался ориентировочно с 1989 года, когда дагестанской правящей элите, привыкшей все делать по указке из Москвы, пришлось неожиданно столкнуться с поднявшимися снизу социальными движениями протеста. Столкнувшись с ранее никак не проявлявшими себя силами, правящей элите вдруг пришлось самостоятельно принимать решения. Москва не только перестала контролировать ситуацию, но и провоцировала на местах радикальные политические перемены. В этих условиях в республике начал развиваться подлинно автономный политический процесс, и на политику стали оказывать влияние глубинные социо- и этнокультурные особенности Дагестана. Результатом этих сложных, насыщенных острыми конфликтами процессов стало формирование оригинальной конструкции политических институтов, которая существует и по сей день.

Политическая система, которая сложилась в Дагестане после развала коммунистического режима, нашла свое отражение в Конституции Дагестана 1994 года, в избирательных законах и ряде неписаных правил политического поведения. Она представляла собой тонко сбалансированное равновесие. Конституцией были установлены политические институты, способные сохранять политический баланс между различными этническими группами. Она отвергала роль единого президента Дагестана, признавая, что концентрация власти в руках одного человека нарушила бы политическое равновесие. Высший орган исполнительной власти, Государственный совет, состоит из 14 членов, по одному от каждой этнической группы. По Конституции парламент (Народное собрание) представляет все этнические группы пропорционально этническому составу республики, а принятый позднее закон о выборах устанавливает для этого систему избирательных округов на этнической основе. Неписаное правило требует, чтобы высшие фигуры различных ветвей власти, а также их заместители представляли разные национальности.

Эта политическая система продемонстрировала свою эффективность при решении множества проблем общества с беспрецедентной полиэтнической структурой населения и чрезвычайно глубокими традициями исламской идеологии и организации жизни. Дагестану за эти бурные 12 лет удалось сформировать легитимные институты власти и преодолеть ряд чрезвычайно опасных тенденций, а именно:

• преодолеть сепаратистские этнонациональные движения и не допустить развала Дагестана на отдельные национальные части;
• избежать массовых межэтнических столкновений и этнических чисток;
• не ввязаться в приграничные конфликты и войны с соседями из-за этнических дагестанцев, проживающих там, или чеченцев и азербайджанцев - жителей Дагестана;
• не допустить развития сколько-нибудь значимого общественного движения в Дагестане, выступающего за отделение от России;
• избежать, при всей значимости исламского фактора (в этом отношении ни один регион Кавказа не идет ни в какое сравнение с Дагестаном), влияния исламских фундаменталистов на общественную и политическую жизнь республики

С1999 года по настоящее время : Москва восстанавливает контроль

Второй период знаменуется восстановлением прямого контроля Москвы над Дагестаном. Хотя эта тенденция стала проявляться еще в 1998 году, в ходе «колесниковских» чисток , со всей определенностью говорить о начале нового периода можно начиная с августа-сентября 1999 года, когда вооруженные формирования из Чечни вторглись в Дагестан с целью объединения этих двух республик под знаменем ислама и политической независимости от России. Назначенный главой правительства России Владимир Путин принял решение о прямой военной поддержке Республики Дагестан, население которой с большим единодушием поднялось на отражение чеченской экспансии. С 2000 года с формированием Южного федерального округа началось систематическое наступление центра на самостоятельность Дагестана. Это радикально меняет политическое развитие республики. Основная линия противоречий развивается теперь не между отдельными группировками или авторитетными фигурами политической элиты внутри республики, а между сложившейся оригинальной системой политических институтов и нарастающим прямым воздействием Москвы.

В период после отставки президента Бориса Ельцина в декабре 1999 года Москва стремится к созданию «единого правового пространства» на территории всей России. Система политических институтов Дагестана существенно отличается от общепринятых. Хотя она сложилась без влияния центральной власти, политические институты Дагестана были сформированы в ответ на ту самую угрозу развала, которой так опасалась Москва. Но центральная власть считает, что политическая конструкция Дагестана «не соответствует цивилизованным правовым нормам». Она стремится построить структуру власти по своему определенному образцу путем внешнего администрирования. Однако насильственное механическое перестраивание политических институтов Дагестана извне может привести к серьезным изменениям в характере внутриполитических процессов в Дагестане. Политическое поведение Дагестана как субъекта Федерации и как самостоятельного субъекта в геополитической структуре кавказского региона может также радикально измениться.

Российское изменение политической конструкции в Дагестане, возможно, будет означать отмену положения о пропорциональном национальном представительстве в Народном собрании Дагестана и собраниях местного самоуправления и введение поста выборного президента Республики Дагестан вместо системы коллективного президентства. Эти изменения могут иметь серьезные и дестабилизирующие последствия из-за своего воздействия на хрупкие существующие институты власти. На первых порах они будут развиваться скрыто, но когда появятся новые политические силы, то перед нами будет уже совсем другой Дагестан. У этой республики не будет самореализуемой устойчивости, которая есть сейчас. Фактором политической стабильности в Дагестане станет не внутренний баланс сил, а внешняя бюрократическая сила, не система политических институтов, самостоятельно сложившихся в соответствии с этносоциальными особенностями Дагестана, а всеохватывающий контроль и администрирование из внешнего центра. Местная элита будет считаться не с внутренним порядком вещей, общественными настроениями и распределением сил и интересов в республике, а исключительно с мнением и позицией центра. В итоге неизбежно развитие отчужденности руководства Дагестана от внутренних общественных запросов и требований.

Раньше все те, кто боролся между собой за власть и ресурсы, в том числе и проигравшие, всегда в ходе своей борьбы искали поддержки и сочувствия в Москве. Но в новых условиях проигравшие (а при любом раскладе их будет становиться теперь все больше и больше) скорее всего будут обращаться для продолжения борьбы к до сих пор не проявлявшим себя силам национализма, исламского фундаментализма и русофобии (направленной как против русского населения, так и против российского государства).

Распространение оружия в Дагестане

Традиции владения оружием

Владение оружием и его публичное ношение являются традицией горцев в Дагестане. Однако в культуре горцев нет традиций обучения мастерству владения оружием. Исторически здесь не было турниров, единоборств и прочих игр, связанных с применением оружия. Ношение оружия было обязательным для всякого лица мужского пола с 14 лет, но при этом было сопряжено с множеством запретов. Так, во время спора нельзя было касаться даже ножен своего кинжала или выдвинуть кинжал из ножен хоть на сантиметр. Это означало серьезное оскорбление и каралось штрафом в пользу кланового сообщества (джамаата).

В горных джамаатах, где власть правительства была слаба, каждый гражданин и его семья были автономной социальной ячейкой, которая должна была сама защищать себя от возможного произвола со стороны других. Эти джамааты функционировали как города-государства с плотным и смешанным населением и относительно высоким уважением к закону и порядку в интересах обеспечения безопасности и выживания сообщества. Нарушение этих законов (адатов джамаата) строго наказывалось. Эта традиция в сочетании со слабостью структур безопасности привела к возникновению определенной схемы управления. Каждый член джамаата был и объектом, и субъектом правоохранительных отношений. Пенитенциарная система отсутствовала полностью, наказание осуществлялось пострадавшей стороной от имени джамаата и при его всеобщей поддержке. Физических наказаний или заключения в тюрьму не было, так как эти виды наказания столь сильно унижают человека, что он и его родственники не смогли бы в таких условиях оставаться полноценными гражданами своего джамаата. Поэтому преступника в зависимости от характера преступления либо штрафовали, либо изгоняли из джамаата, либо казнили. Все это делало постоянное ношение оружия обязательным. Зажиточного или бедного гражданина джамаата можно было отличить только по длине его кинжала: чем беднее гражданин, тем длиннее был кинжал, висящий на его поясе.

Коммунистическому режиму удалось к началу 1930-х годов путем жесточайших репрессий в некоторой степени обезоружить население Дагестана. Тем не менее, когда начался распад Советского Союза, выяснилось, что дагестанцам удалось втайне сохранить значительное количество ЛСО. Это оружие, в основном пистолеты, было тщательно спрятано и хранилось в семьях со времен Первой мировой войны, Гражданской войны 1918-1921 годов и особенно Второй мировой войны. Похоже, что для горцев традиции во всех сферах жизни значили больше, чем самый суровый контроль советской системы.

Вооружение населения

Распад советского государства сопровождался огромными экономическими трудностями и резким ростом преступности. По мере того как отношения общества и советских властей ухудшались, а распространение стрелкового оружия начало уменьшать эффективность действий милиции, стало практически невозможно защититься от преступности.

В этих новых условиях предложение и спрос на стрелковое оружия продолжали расти, так как дагестанцы вернулись к традиционным принципам общественного устройства и для этого необходимо было оружие. Разлагающиеся армейские подразделения продавали оружие населению. Один очевидец рассказал, что в 1998 году он видел, как к его бабушке, русской по национальности, его отец, дагестанец, с родственниками привезли полный грузовик оружия, включая несколько пулеметов, автоматы, пистолеты, гранаты. Все это было упаковано в железные бочки и закопано в маленьком дворе бабушкиного дома. Место тайного склада оружия было выбрано по той причине, что пожилая русская женщина не будет вызывать подозрения. Оружие было получено из расположенной неподалеку воинской части, которая в массовом порядке распродавала свое военное имущество.

Оружие и конфликты

Не исключено, что распространение оружия среди населения в то время могло быть тайно организовано теми представителями руководства, которые стремились спровоцировать массовые общественные беспорядки, чтобы повернуть вспять политические реформы Горбачева. Во всяком случае, кровавые столкновения, которые начались в 1989 году в соседних с Дагестаном республиках, не были случайными. Возможно, коммунистические режимы остальных, кроме России, союзных республик также готовили себе выгодные условия на случай предстоящего развала страны и необходимости выхода из состава СССР и с этой целью раздавали оружие населению. В мае - июне 1989 года в городе Новый Озень, в поселках Жетыбай и Ералиево Гурьевской области Казахской ССР начались вооруженные столкновения местных казахов с дагестанцами, которые составляли основной контингент рабочих и специалистов по нефтедобыче в этом нефтедобывающем регионе страны. В результате этих кровопролитных межэтнических столкновений более 2000 семей (8300 человек) пришлось вернуться в Дагестан, потеряв работу, жилье и имущество. Более 80% из них были лезгинами и представителями других южнодагестанских национальностей из Дербентского, Курахского, Хивского, Табасаранского и Сулейман-Стальского районов . Теперь нет сомнений, что эти межнациональные столкновения были хорошо организованы. По опросам приехавших оттуда лезгин, местные жители, привезенные в этот промышленный район Казахстана из отдаленных сельских районов, были хорошо вооружены и им обещали имущество и жилье изгнанных дагестанцев.

Один из активистов лезгинского национального движения «Садвал» рассказал, что в 1989 году проходили переговоры лидеров «Садвала» с руководством частей Вооруженных сил Советской армии, дислоцированных в Азербайджане. Они обсуждали возможность передачи азербайджанским лезгинам оружия, «для того чтобы силой присоединить лезгинские регионы Азербайджана к Дагестану». К сожалению, нет возможности проверить эти сведения.

В то же время новое яблоко раздора появилось в Грузии. Начиная с 1989 года население четырех сел Кварелии в северо-восточной горной части Грузии, переселенное туда из дагестанской Аварии более 120 лет назад (еще до революции 1917 года), стало умышленно вытесняться за пределы Грузии. Эти действия грузинских властей вызвали сильное общественное возмущение в Дагестане. В 1990 году, когда в Дагестане появились первые изгнанники из Кварелии, начались массовые выступления протеста.

В самом Дагестане возник конфликт в Ауховском районе. В начале июля 1989 года произошло первое серьезное столкновение с применением оружия между молодыми людьми лакской и чеченской национальностей у перекрестка автострады от Хасавюрта в Новолакский район. Еще ранее, с 1987-1988 годов, происходят первые публичные выступления чеченцев-аккинцев (дагестанских чеченцев) на центральной площади Махачкалы с требованиями возвратить им Новолакский (бывший Ауховский) район и два крупных селения Казбековского района. Это было первое движение национального протеста в Дагестане. Дело в том, чеченцы проживали в упомянутых районах до тех пор, пока в 1944 году их вместе со всеми чеченцами соседней Чечено-Ингушетии насильно не депортировали по решению Сталина. Этот район был заселен лакцами и аварцами из горных районов Дагестана. С началом перестройки власти республики уже не могли ни удовлетворить требования чеченцев, ни подавить их выступления, как это делалось коммунистическим режимом. Население этих районов, быстро вооружаясь, начало мобилизовываться и создавать военизированные организации по этническому принципу.

Два влиятельных лидера дагестанских этнических партий Магомед Хачилаев и Гаджи Махачев получили известность благодаря этому противостоянию чеченцев-аккинцев и дагестанцев. Махачев - житель Хасавюрта и выходец из Казбековского района, граничащего с Новолакским районом. Местное аварское население мобилизовалось для защиты своих земель от требований чеченцев вернуть им селения Ленинаул и Калининаул, которые ранее принадлежали им. Хачилаев - житель Махачкалы, лакец по национальности. Будучи выдающимся спортсменом и авторитетом среди молодежи, он становится главой Лакского народного движения. Этнопартия Хачилаева была одной из самых сильных в Дагестане и, по сути, единственной среди лакского населения. Это отличало ее от других этнических партий, которые обычно ограничены рамками отдельного джамаата или нескольких традиционно связанных между собой джамаатов. Лакцам удалось компенсировать свою малочисленность этнической сплоченностью и авторитетом лидера. Лакцы и алмакские аварцы были первыми жертвами столкновений и противостояния в этом районе Дагестана (Казбековский район), поэтому у них были лучшие стартовые условия для формирования сильных вооруженных этнопартий. С этого момента начались поголовная милитаризация джамаатов и формирование этнопартий по всему Дагестану.

Самым ярким примером вооружения джамаатов стали сельские поселения Карамахи и Чабанмахи. Когда - сначала в мае 1997 года, а затем весной 1998 года - там произошли внутренние вооруженные столкновения между ваххабитами и тарикатистами, стороны пустили в ход столь мощное оружие, что это ужаснуло общественность и власти республики. Во время обсуждения конфликта в Карамахи на заседаниях высшего руководства звучали высказывания о поразительном военном оснащении жителей этого джамаата. Указанные события ускорили вооружение других сел Дагестана.

Когда в сентябре 1999 года в ходе войны с вторгшимися в Дагестан боевиками из Чечни российские власти решили восстановить закон и порядок в исламских джамаатах, российским войскам пришлось на деле убедиться в боевой мощи исламских фундаменталистов в Карамахи и Чабанмахи. Более двух недель села оказывали эффективное сопротивление атакам подразделений регулярной армии и милиции. Имея поддержку артиллерии и авиации, федеральные силы потеряли в ходе этой операции более 20 человек. После полного уничтожения всех построек сел с помощью артиллерии и авиации боевики покинули свои позиции и ушли в Чечню, оставив лишь пять или семь свежих могил.

Распространение оружия

Хотя оценить количество оружия на руках у населения довольно трудно, можно сказать, что практически все, кто хотел его приобрести в последние годы, имели возможность это сделать. Самым большим источником оружия в Дагестане в настоящее время, по-видимому, является Чечня, где сепаратистское движение привело к тому, что с 1990 года на руках у населения оказались большие запасы армейского оружия. В начале 1990-х годов на рынке в Хасавюрте, в районе Дагестана на границе с Чечней, преимущественно населенном чеченцами- аккинцами, можно было купить по доступной цене все виды легкого и стрелкового оружия. Такое расположение Хасавюрта сделало его центром распространения оружия на всем Северном Кавказе. Вместе с трансграничными поставками из Азербайджана и Грузии это оружие расходилось по всему Дагестану. В 2002 году власти конфисковали 542 единицы огнестрельного оружия, включая два пулемета, 96 автоматов, 315 пистолетов и винтовок заводского производства и 103 самодельных пистолета и винтовки, 24 гранатомета, два огнемета, четыре радиоуправляемые противотанковые ракеты, три ПЗРК «Стрела», 123 000 единиц боеприпасов и 43,7 кг взрывчатки. В ходе подобных операций в 2001 году власти изъяли 649 единиц нелегального оружия, 1333 гранаты, 41 мину, 221 снаряд, 76 000 единиц боеприпасов и 150 кг взрывчатки. По заявлению генерал-лейтенанта Владимира Муратова, начальника Управления ФСБ Дагестана, всего в том году было изъято 200 000 единиц боеприпасов и 150 кг взрывчатки. Вероятно, это лишь верхушка айсберга: в настоящее время в селах существуют огромные арсеналы, которые будет трудно конфисковать, потому что и лидеры этнических вооруженных группировок, и сельское население заинтересованы во владении оружием и контроле над его оборотом через традиционные механизмы, которые сильны в джамаатах.

Еще одним свидетельством существования больших арсеналов оружия в Дагестане является уровень контрабанды оружием. Дагестанцы известны своими паломничествами в Мекку и другие святые места Саудовской Аравии (в некоторые годы до 10 000 дагестанцев принимали участие в хадже). Не секрет, что многие используют это паломничество для коммерческих целей, покупая и продавая различные товары. По сообщениям прессы, российское стрелковое оружие является наиболее популярным товаром этого нелегального экспорта.

Еще одним источником оружия являются его хищения с воинских складов, о чем регулярно сообщается в прессе, несмотря на уверения официальных лиц о том, что эта проблема была решена. В ноябре 2001 года в Махачкале был задержан Виталий Корольков, отслуживший по контракту шесть месяцев в Чечне. Среди прочего у него были найдены четыре толовые шашки, бикфордовы шнуры, две гранаты с запалами и другое оружие. Однако, если учесть количество утечек с правительственных складов, можно сказать, что этот источник близок к истощению.

Кризис производства оружия

Дагестан традиционно являлся центром производства оружия и по-прежнему известен в этом качестве на Кавказе и Ближнем Востоке. Такие джамааты, как Гоцатль, Кубачи и Харбук, до сих пор сохраняют эти традиции. Предприятия военно-промышленного комплекса Дагестана с 1990 по 1998 год были полностью лишены государственного заказа и почти развалились. С 2002 года эти предприятия пытаются восстановить свою деятельность. С 2000 года объемы производства выросли в 2 раза, но еще далеки от дореформенного уровня производства 1989 года. 4 февраля 2002 года в правительстве России состоялось совещание по вопросу о состоянии оборонно-промышленного комплекса Дагестана. На это совещание, которое вел заместитель председателя правительства Илья Клебанов, были приглашены руководители заинтересованных федеральных министерств и ведомств. Было решено увеличить государственный оборонный заказ на каждом конкретном предприятии Дагестана, а также погасить до конца 2002 года задолженность по зарплате. Были приняты решения по включению оборонных предприятий Дагестана в интегрируемые структуры военно-промышленного комплекса России. Клебанов выразил желание приехать в Дагестан, познакомиться с оборонными предприятиями и оказать им практическую помощь.

Структуры безопасности в Дагестане : основные акторы

Официальные структуры

После вторжения незаконных вооруженных формирований из Чечни в августе - сентябре 1999 года возросло количество дислоцированных в Дагестане подразделений российских Вооруженных сил. К началу военных действий в 1999 году на территории Дагестана располагались три военные бригады, из которых две были гвардейскими. В настоящее время они дислоцируются в Буйнакске, близ Кизляра и Дербента.

Через год после войны, в октябре 2000 года, началось формирование еще одной отдельной бригады - 77-й бригады морской пехоты в Каспийске. Она дислоцируется, судя по всему, на территории Каспийского завода, в недавнем прошлом крупного военного предприятия, расположенного на берегу Каспийского моря рядом с бухтой, позволяющей принимать большие корабли.

В настоящее время завод почти бездействует, что, по всей видимости, позволило расположить там бригаду морских пехотинцев. Формирование бригады завершилось в декабре 2000 года.

Республиканские власти неоднократно заявляли, что присутствие Вооруженных сил России в Дагестане будет наращиваться и будет делаться все, чтобы увеличить средства, выделяемые для этого из федерального и республиканского бюджетов. Секретарь Совета безопасности Ахмеднаби Магдигаджиев заявил, что все воинские подразделения на территории Дагестана «обеспечены высококвалифицированными специалистами, самым лучшим передовым вооружением и техническими ресурсами».

9 мая 2002 года именно против 77-й бригады морских пехотинцев в Каспийске был совершен террористический акт, когда на центральной улице города на пути прохождения колонны морских пехотинцев была взорвана противопехотная мина. По данным на конец мая, погибло 43 человека, из них 20 военнослужащих бригады.

Кроме указанных четырех бригад в Дагестане дислоцируются российские пограничные войска. Основные пункты пограничников располагаются на южной границе Дагестана с Азербайджаном в Магармкентском, Касумкентском, Докуспаринском районах. Крупная база пограничников строится недалеко от селения Ахты в южном Дагестане. Пограничники стоят также в высокогорных районах, граничащих с Грузией и Чечней.

В Махачкале есть части бывшей Каспийской морской флотилии. После ухода из Баку она перешла в Махачкалу и Астрахань. Последняя стала главной базой Каспийской флотилии, а махачкалинский порт был модернизирован и стал торговым портом. Но на причале все еще стоят 20-25 старых военных кораблей, составляющих Каспийскую краснознаменную отдельную бригаду пограничных сторожевых кораблей.

С лета 2000 года в Дагестане стали проводиться командно-штабные учения «Кавказ-2000», в которых принимают участие все подразделения, дислоцированные на территории Дагестана, включая войска Минобороны России, внутренние войска МВД и сотрудников органов внутренних дел. Примечательно, что в учениях принимали участие и дагестанские ополченцы. Специальные учения проводятся в приграничных с Чечней районах Дагестана в Хасавюртовском, Новолакском, Казбековском, Гумбетовском, Ботлихском и Кизлярском районах.

Органы МВД Дагестана все последние годы наращивают свою численность и в настоящее время насчитывают около 25 000 человек. Около половины из них заняты обеспечением правопорядка в приграничных с Чечней районах республики. Федеральная служба безопасности (ФСБ) в Дагестане всегда возглавляется неместным сотрудником. Ее деятельность в последний период заметно активизировалась и стала все чаще упоминаться в печати. 8 декабря 2000 года правительство Дагестана издало постановление о введении в администрациях 22 районов и семи городов должности заместителя главы администрации по вопросам общественной безопасности. Введение этой должности официально объясняется необходимостью борьбы с религиозным экстремизмом, а именно ваххабитами. По всей видимости, этот шаг означает возвращение практики назначения уполномоченных от служб госбезопасности на местах.

В Махачкале и Дербенте учреждены кадетские корпуса, в которых обучаются более 300 курсантов.

Неформальные Группировки

В Дагестане чрезвычайно развита структура неформальных военизированных подразделений. В ходе развала советского политического режима и формирования новых структур огромную роль стали играть отряды охраны новых политических фигур. Основные вооруженные силы, преданные отдельным политикам и лидерам, сосредоточены в сельских регионах, где расположены джамааты правящих авторитетов, и состоят из сельской молодежи, вооруженной автоматами и гранатометами. Это оружие определенным образом складировано.

В случае необходимости боевые группы размером до 500-2000 человек могут быть доставлены в нужное место с помощью грузовиков и автобусов. Однажды автор данной главы был приглашен в такой автобус, стоящий на одной из центральных улиц Махачкалы. К полу машины был приварен крупнокалиберный пулемет, дуло которого приходилось по центру затененных окон. Рядом стояли несколько больших ящиков с автоматами и боеприпасами. Этот автобус находился недалеко от места, где проходили деловые переговоры лидеров этнопартий. Недалеко от места расположения автобуса на бульваре сидели группы молодых сельских парней по 5-7 человек в каждой. Несколько дальше можно было увидеть более многочисленные группы сельской молодежи. Они пили лимонад и минеральную воду, а неподалеку можно было увидеть подозрительные грузовики и автобусы. В моменты наиболее важных политических (главным образом кадровых) решений такие группы сельской молодежи заполняли парки около правительственных зданий.

Учитывая подобный характер структуры политических сил, остается удивляться тому, что в Дагестане большинство проблем удавалось решить мирным путем. Хотя имели место террористические акты, политические покушения и другие инциденты, во время переходного периода Дагестану удалось избежать массовых столкновений с многочисленными человеческими жертвами.

Развал советского государства и потеря властями контроля привели к росту преступности. К 1990 году некоторым высшим государственным чиновникам пришлось обратиться к преступным авторитетам за советом и помощью. Перед лицом развала законности и порядка в Махачкале в 1989 году криминальные авторитеты вскоре сами по себе стали важными институтами правопорядка. Были даже случаи, когда выдающиеся фигуры советского режима обращались к преступникам за помощью и покровительством. Все столица Дагестана знала имя своего преступного босса, и он в некоторой степени способствовал возвращению стабильности и общественного порядка. Однако эта ситуация продолжалась только в течение года. Старый уголовный мир был постепенно рассеян, а многие лидеры этого мира либо изгнаны из Дагестана, либо ликвидированы, либо доживают свой век в качестве «пенсионеров». В редчайших случаях, когда они возглавляли этнопартий или состояли в родственных отношениях с их лидерами, они стали респектабельными бизнесменами или общественными деятелями.

На смену старому преступному миру пришли новые группировки, состоящие зачастую из молодых людей без криминального прошлого или преступных намерений (включая многих известных спортсменов) под управлением харизматических лидеров. Во многих случаях они играют стабилизирующую роль и имеют значительную поддержку. Большинство успешных группировок были созданы на основе одного джамаата или коалиции джамаатов (одно большое село или целый сельский район) и возглавляются видной фигурой или семьей. Изначально они играли роль самозащиты, охраняя коммерческие интересы во время делового бума конца 1980-х - начала 1990-х годов. Самые сильные группировки были позднее приглашены для обеспечения безопасности местных боссов из старой партийной номенклатуры, активно вовлеченной в приватизацию государственной собственности в Дагестане. Очень скоро многие новые лидеры разбогатели и приобрели некоторое политическое влияние.

Естественно, отдельный человек мог остаться наверху только при сильной поддержке своей общины. В результате в рядах старой гвардии произошли перестановки, и многие бывшие партийные начальники были сменены. Высшие места в иерархии были заняты лидерами, которым удалось совместить связи из советского прошлого с властью над военизированными формированиями, основанными на солидарности джамаата. Эти организации стали называться этнопартиями, которые поставляли кандидатов на высшие выборные и назначаемые должности в Дагестане. Эти группы были двух видов. В первом случае лидеры, занимающие высокие посты, использовали власть для формирования военизированных группировок из членов своего джамаата. В другом случае люди использовали военную поддержку и финансовые средства этих группировок для вхождения во власть. По этой причине Дагестан стал свидетелем большого количества покушений и борьбы за власть в 1990-1996 годах.

Криминальные группировки

Сейчас новые криминальные группировки держатся в стороне от политики. Они противостоят этнопартиям так же, как обычно любая неофициальная структура противостоит официальной, но тоже строятся на джамаатской основе. Существуют три основных типа таких группировок.

Во-первых, это локальные группировки, ведущие борьбу с новой правящей элитой городов и районов Дагестана. Они не более криминальные по своей сути, чем те, что официально правят на местах, но в силу того, что упустили свой шанс встать у рычагов власти, стали все больше смещаться в сторону преступной деятельности и превратились, по мнению властей, в «криминальные группировки», «религиозных экстремистов» или «ваххабитов».

Во-вторых, это группировки на границе Дагестана с Азербайджаном, которые занимаются контрабандой и состоят в основном из лезгин. Лезгинам - одному из наиболее крупных народов Дагестана - не удалось закрепиться в системе правящих этнопартий в республике. Причина в том, что сильные джамааты лезгин географически расположены далеко от столицы и имеют ограниченный доступ к правительственным постам. Лезгин очень мало среди жителей столицы республики, а те, что там живут, уже утратили связи со своими джамаатами в южном Дагестане. Большинство выдающихся лезгин в настоящее время проживают и работают за пределами Дагестана, главным образом в больших городах России и ближнего зарубежья. Все это привело к тому, что лезгины не контролируют ситуацию не только в Махачкале, но и на юге республики, где они составляют большинство сельского населения. Несмотря на их подавляющее большинство, самые доходные должности, связанные с таможней и пограничной службой, занимают протеже правящих в республике кланов. Если бы граница контролировалась лезгинами, то никаких независимых контрабандистских группировок здесь бы не было, так как нелегальная торговля велась бы организованным путем. Но поскольку ситуация сложилась иначе, то на границе стали формироваться очень сильные группировки контрабандистов. Их деятельность облегчается горным ландшафтом, знанием местности, поддержкой населения по обе стороны границы (лезгины проживают как в Дагестане, так и в Азербайджане).

Третий и последний тип составляют наркоторговцы. Дагестанская экономика все более и более попадает под контроль небольшого числа правящих кланов. В результате многие успешные в первоначальный период капитализации республики предприниматели вынуждены либо работать под контролем этих правящих семей, либо переносить свою деятельность за пределы Дагестана в Россию. Другим следствием монополизации политической власти и экономики является перекачка капиталовложений в бизнес, который пока не контролируется правящей олигархией. Человеческие и денежные ресурсы многих «проигравших» этнопартий стали перетекать в подпольный бизнес, такой как производство подпольной водки (хотя этот бизнес постепенно попадает под контроль правящей элиты) и производство и распространение наркотиков. Последнее становится новым и интенсивно развивающимся высокодоходным бизнесом, который привлекает серьезные деньги и использует высококвалифицированные людские ресурсы.

Росту наркобизнеса способствует и ряд других причин. Для этнопартий-изгоев не остается других путей вложения своих финансовых средств, а структуры этих этнических группировок хорошо подходят для успешного ведения такого бизнеса. Географическое положение Дагестана, который на юге граничит с Азербайджаном, открывает дорогу на огромный российский наркорынок.

Внешние вооруженные группировки

В Дагестане есть также внешние вооруженные группировки, т. е. боевики из Чечни. В ходе первой военной кампании в Чечне в 1994-1996 годах граница Чечни с Дагестаном носила условный характер. Во-первых, потому, что большая ее часть проходит в высокогорных районах, где проживают этнически, исторически и экономически тесно взаимосвязанные джамааты. Во-вторых, на равнинных участках по обе стороны границы живут чеченцы. Для охраны этой границы было задействовано очень много сил федеральных войск и милиции (федеральной, республиканской и местной) и джамаатских отрядов самообороны, однако несанкционированное движение боевиков в обоих направлениях оставалось регулярным. Они помогали вооружать союзные джамааты (особенно Карамахи и Чабанмахи), перевозили захваченных с целью получения выкупа заложников или скрывались в Дагестане или Чечне в зависимости от ситуации.

Гуманитарные последствия распространения оружия в Дагестане

Парадоксальным образом, когда во время переходного периода 1990-х годов произошло вооружение населения, уличная преступность заметно снизилась. Это объясняется как раз массовым распространением огнестрельного оружия. Распространение оружия в обществе сделало публичную жизнь спокойней: почти прекратились приставания к девушкам, словесные перебранки с угрозами и прочие мелочи обычной жизни коммунистического периода. Но в отличие от советских времен убийства перестали быть редкостью. Они почти не раскрывались и даже не всегда расследовались. Большинство из них происходило скорее из корыстных соображений, чем из-за разгоревшейся ссоры. В тот период почти каждый день можно было услышать об убийстве родственника, соседа, земляка или сослуживца.

Резко возросло также число случайных убийств или ранений из-за неосторожного обращения с огнестрельным оружием, например во время стрельбы на свадьбах. В новогоднюю ночь фейерверк в Махачкале представлял собой часовую непрерывную канонаду оружейного огня.

Однако, по данным за 2001 год, криминогенная обстановка в Дагестане в целом и в приграничных с Чечней районах особых изменений не претерпела (см. таблицу 1).

Таблица 1. Состояние преступности в Дагестане ( по данным МВД Дагестана )

В процентах к

В 2001 году зарегистрировано 73 преступления в расчете на 10 000 человек, что на 22% выше уровня 1997 года. Такой рост преступности обеспечен в основном за счет участившихся случаев выявления фактов незаконного оборота наркотиков, мошенничества, вымогательства, хулиганств, причинения телесных повреждений небольшой и средней тяжести, а также преступлений в сфере экономики.

В то же время увеличилось различие в уровне преступности между разными районами. В 29 городах и районах произошло снижение числа преступлений, а в 23 - рост. Наибольший рост тяжких преступлений зарегистрирован в Буйнакском (выросли на 84,1%),Новолакском (на 56,4%), Гунибском (на 51,7%), Магарамкентском (на 36,0%) районах и в Хасавюрте (на 33,2%). В южном Дагестане тенденция роста обнаруживается только в приграничном Магарамкентском районе. В остальных местах рост преступности был обусловлен недавними боями и близостью к Чечне.

К сожалению, растет доля убийств. Из общего числа убийств на Махачкалу приходится 30,8%, на Дербент - 4,9%, Избербаш - 4,5%, Кизляр - 4%, Хасавюрт - 3,1%.

Стала расти уличная преступность в городах - 75,8% общего числа преступлений, совершенных на улицах республики. На Махачкалу приходится 35,5% всех зарегистрированных преступлений и 40% всех тяжких преступлений в Дагестане. В 2001 году коэффициент преступности в Махачкале составил 146,3 преступления на 10 000 человек, что превышает средний по республике в 2 раза. Наиболее высокий ее уровень отмечается в Кировском районе на севере Махачкалы - 189,3. Наиболее острой проблемой в городе являются умышленные убийства (26 из 69 совершенных в 2000 году убийств остались нераскрытыми).

Приграничная с Чеченской республикой зона остается чрезвычайно криминогенной. В 2000 году число зарегистрированных преступлений в приграничной зоне (Кизляре, Хасавюрте, Хасавюртовском, Кизлярском, Бабаюртовском, Гумбетовском, Ботлихском, Казбековском, Новолакском, Ногайском, Цумадинском и Тарумовском районах) возросло на 3,7%, их удельный вес составил 19,9% общего количества зарегистрированных в Дагестане преступлений. Отмечается увеличение числа преступлений небольшой и средней тяжести на 13,8%, из них количество квартирных краж увеличилось на 5,6%, поджогов - на 66,7%, дорожно-транспортных происшествий со смертельным исходом - на 2,9%, угонов автотранспорта - на 14,3%. По официальным данным, в 2000 году раскрываемость преступлений в приграничной зоне составила 92,1% (на 0,2% выше,чем в 1999 году).

За 2001 год зарегистрирован большой рост преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, которые составили 19,6% всех раскрытых преступлений. На 28% больше выявлено фактов сбыта наркосредств, в 6 раз - контрабанды наркотиков, на 65,7% - число выявленных фактов групповых наркопреступлений. Постепенно в Дагестане разворачивается настоящая война между правоохранительными органами и группировками наркоторговцев, которые не стесняются применять огнестрельное оружие.

Принятие в 1999 году антиваххабитского закона привело к появлению нового вида преступлений - религиозного экстремизма. На оперативном учете в органах внутренних дел Дагестана находятся более 2500 «активных приверженцев религиозно-экстремистского течения ваххабизм, большинство из которых проживают в Буйнакском, Цумадинском, Хасавюртовском, Гунибском, Кизилюртовском, Кизлярском, Дербентском и Унцукульском районах. Судами рассмотрены и вынесены приговоры по 77 уголовным делам, связанным с боевыми действиями в Дагестане (в Карамахи и Чабанмахи - 48, в Цумадинском и Ботлихском районах - 18, в Новолакском - 11). В отношении 119 лиц заочно предъявлено обвинение, и они объявлены в розыск, в том числе 71 - в международный. До настоящего момента задержано 56 человек.

Инициативы по борьбе с распространением ЛСО

Первый раз тревога по поводу распространения оружия была публично высказана в 1990 году на сессии Верховного совета Дагестана. Многие депутаты выступали с требованием принять меры против открытого ношения оружия. Этот вопрос поднимался в контексте начавшегося противостояния между старыми номенклатурными работниками и новыми лидерами (из которых часть раньше принадлежали к коммунистической элите). Последние уже тогда почти открыто носили оружие, потому что нуждались в нем для собственной защиты. Старые партийные деятели требовали от органов МВД и КГБ изъятия этого оружия и наказания его владельцев за незаконное владение оружием. Неожиданно для всех председатель КГБ Дагестана Н. Мошков внес предложение принять закон о легализации владения огнестрельным оружием и свободной продаже оружия при строгой регистрации и учете. По закону предполагалось наказывать не тех, кто имеет пистолет, а тех, кто его не зарегистрировал.

Само по себе такое предложение со стороны руководителя органа госбезопасности казалось странным, но у этого закона были хорошие шансы быть принятым, если бы Верховный совет не заблокировал его прохождение под предлогом того, что подобной проблемы не существует. Депутаты исходили из того, что если узаконить оружие, то начнется беспредел. Это говорилось в условиях, когда любой «серьезный» человек уже не мог выйти на улицу без оружия. Стало очевидно, что правящий класс предпочитал иметь незаконное оружие без всякой регистрации, чем разрешить владение зарегистрированным оружием.

Таким образом, никаких законов по этой проблеме в Дагестане не принималось, и распространение оружия продолжалось. Владение оружием стало обычным явлением среди ближайших соратников лидеров, а потом и среди их охранников. Наконец, каждый человек, занимающийся бизнесом или политикой, был вынужден иметь оружие.

Второй раз эта проблема обсуждалась в августе 1999 года, когда начались военные действия в горах Цумадинского района. Тогда перед российской федеральной властью встал вопрос, следует ли разоружить население республики или вооружать дагестанских ополченцев, которые требовали оружие для борьбы с ваххабитами. Москва решила легализовать имеющееся у ополченцев оружие и позволить им участвовать в боях против чеченских боевиков.

Такое положение дел сохранялось до весны 2001 года, когда по требованию Москвы власти Дагестана предприняли попытку разоружить население и изъять ранее легализованное оружие. Это вызвало волнения в джамаатах, и лидеру этнопартий обратились к председателю Госсовета Дагестана Магомедали Магомедову. Выступая на 18-й сессии Народного собрания Дагестана 6 марта 2001 года, Магомедов потребовал от правоохранительных органов не принимать никаких мер в отношении дагестанцев, получивших и зарегистрировавших оружие в период августовских событий 1999 года. «Мы быстро забываем заслуги людей, забываем, какая была ситуация и какое обещание мы дали этим людям», - заявил он.

В этой связи чрезвычайно интересным является комментарий, опубликованный через два дня в «Дагестанской правде». Есть все основания предполагать, что эта публикация не является личным комментарием журналиста Исмаила Исмаилова. «Речь председателя Госсовета РД была обращена к прокуратуре, МВД и Минобороны России, - писал Исмаилов. -Можно предполагать, что именно эти органы инициируют вопрос об изъятии собранного оружия». Далее журналист высказал озабоченность по поводу того, что эти российские силовые структуры хотят взять под свой контроль разоруженное население Дагестана: «Тот факт, что огромные по штату, сплоченные единоначалием, обладающие серьезными полномочиями и вооруженные структуры [силовые ведомства России] могут не согласовывать свою деятельность с политическим руководством [Дагестана], вызывает противоречивые чувства. Ведь они могут «контролировать» многочисленных гражданских чиновников, организации и предприятия [в Дагестане]».

Другим аргументом за то, чтобы оружие оставалось у населения Дагестана, является, по мнению журналиста, угроза со стороны Грузии и Азербайджана. «Если посмотреть на проблему шире, - пишет Исмаилов, - то нетрудно заметить, что соседние с Дагестаном Грузия и Азербайджан ориентируются на НАТО, а ближайшие военные самолеты [России] базируются в Моздоке и Астрахани, и, пока они долетят, будут уничтожены боевые корабли, значительная часть личного состава и техники сухопутных частей в Дагестане. В этих условиях вооружение населения - одно из условий, не способствующих агрессии. Зарегистрированное оружие ополченцев совсем не вредит интересам обеспечения безопасности республики, ее граждан» .

В 2002 году заметно усиливается деятельность правоохранительных органов по изъятию оружия у населения. В послании председателя Государственного совета Республики Дагестан Магомедова Народному собранию Дагестана в марте 2002 года говорится: «Террористические акты, значительное количество умышленных убийств и других тяжких преступлений во многом связаны с незаконным оборотом огнестрельного оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ. Поэтому следует ужесточить меры по пресечению каналов контрабандного ввоза оружия, усилить режимные требования в местах его хранения». Тем не менее власти с осторожностью борются с этой общепризнанной проблемой, ведя поиск схронов оружия в горах и зачастую договариваясь с его владельцами о добровольной сдаче оружия в связи с тем, что оно «не нужно» населению. Это помогает избежать расследования и обвинений в нелегальном владении оружием.

Этот процесс был хорошо отражен в газетной заметке Абдурахмана Магомедова в марте 2002 года: «Я, наверное, ничего нового не сообщу, если скажу, что у населения республики хранится (и незаконно) много оружия. Это результат криминализации общества, произошедшего во многом по вине политиков. Сегодня, мы видим, разоружение идет, может быть, медленно, но верно. Об этом читатель может судить по нашим сообщениям, полученным из МВД РД: то там, то здесь обнаруживаются схроны оружия; конфискуется оно и у отдельных граждан, и у целых преступных групп. Но я хочу акцентировать внимание на одной детали. Отдельные граждане сами добровольно решили расстаться с опасным имуществом, добытым, как нетрудно догадаться, разными, в целом незаконными, путями. Особенно активно этот процесс идет в Кизилюртовском районе. Скажем, жители селения Зубутли-Миатли сдали властям целый арсенал современного оружия. А на днях Ахмедилов из селения Кироваул избавился от 12 гранат, пяти запалов к ним и более сотни патронов. Директор совхоза из селения Акнада этого же района тоже добровольно сдал милиции пять гранат и 2160 патронов. Подобная инициатива граждан, несомненно, должна быть поддержана властями всех уровней. В контексте сказанного я подчеркну очень важную деталь: гражданин, добровольно сдавший властям оружие, не подлежит уголовному преследованию. Даже, наоборот, может быть поощрен материально. Эта инициатива исходит от Министерства внутренних дел Дагестана, но пока не нашла решения в соответствующих инстанциях. Думается, эта инициатива без промедления будет поддержана. Ведь речь идет о жизни и здоровье наших граждан» .

Распространение ЛСО в Дагестане до настоящего момента может быть разделено на два этапа: первый этап продолжался примерно с 1989 года до вторжения в Дагестан чеченских вооруженных формирований в августе 1999 года, второй этап, который реализуется в республике в настоящее время, характеризуется некоторыми новыми особенностями.

ВЫВОДЫ

Основное распространение ЛСО в республике началось в 1988-1989 годах. К этому времени стало ясно, что старый общественный порядок, поддерживаемый советскими властями, разрушается, начались ранее не случавшиеся и чудовищно дерзкие по характеру преступления, вооруженные ограбления квартир и учреждений. Кроме того, к этому моменту возросла нестабильность в соседних республиках. В 1989 году вооруженные столкновения вынудили тысячи дагестанцев покинуть Казахстан. Началась война в Нагорном Карабахе, резко обострились отношения осетин с ингушами в Пригородном районе Владикавказа, начались силовые действия грузинских националистов по вытеснению аварцев района Кварелия в Грузии.

Развитие событий в соседней Чечено-Ингушской республике существенно подхлестнуло процесс насыщения оружием населения Дагестана. Уже в 1989 году руководство Дагестана приняло решение продать по невысокой цене, а по сути раздать представителям республиканской элиты 400 боевых карабинов. По всей видимости, это решение было принято в ответ на настоятельные требования привилегированного слоя гибнущего режима.

Важной составляющей мотивации приобретения оружия стала быстро развившаяся независимая экономическая деятельность граждан. Росла челночная торговля, появлялись коммерческие магазины и лавки, бесчисленное множество денежных операций производилось напрямую, вне банковских структур. Все это требовало надежной физической охраны, которую государство не было способно обеспечить.

Не менее значимой причиной вооружения населения стала политическая борьба за «социалистическое наследство», т. е. за контроль над всеми активами республики, включая ее природные ресурсы, государственные предприятия и банки. В новых условиях сохранение или достижение высоких должностей стало невозможно без достаточной силовой поддержки. Поэтому отдельные группировки внутри правящего класса приобретали оружие, чтобы силой заполучить эту «социалистическую собственность». Новая структура политических сил быстро образовывалась из разнообразных политических, националистических и религиозных движений, которые нуждались в собственной силовой поддержке и, следовательно, в оружии.

Все эти тенденции продолжали развиваться до вторжения в Дагестан чеченских боевиков в 1999 году. К этому времени республика насытилась ЛСО. Покупка оружия не представляла трудности. Более того, люди могли получить доступ к оружию, просто являясь членами какого-либо джамаата, национального движения или любой другой группировки и выразив желание принять участие в любых действиях с использованием силы.

События августа и сентября 1999 года не только продемонстрировали, как много оружия было в Дагестане, но и дали повод официально наделить определенные неформальные группировки правом владеть оружием. Отряды ополчения, образованные из людей, пришедших со своим оружием, были официально признаны и стали как бы составной частью силовых структур республики. Эти события можно считать окончанием первого этапа распространения ЛСО в Дагестане. С этого времени общая ситуация в республике существенно меняется. Москва начинает становиться наиболее сильным актором, а различные этнопартии либо интегрируются в структуры официальной власти, либо оказываются разгромленными и их влияние сходит на нет. В этот период резко усиливается государственный контроль над оборотом ЛСО в гражданском обществе. Начинается организованное изъятие нелегальных арсеналов вооружений, главным образом у сторонников вытесненных этнопартии.

Однако второй этап нельзя считать противоположностью первому. Новый этап не приводит к существенному сокращению ЛСО в дагестанском обществе, скорее можно говорить о его упорядочении и структуризации. Основной запас оружия остается на руках у населения, но теперь оно более тщательно скрывается. Кроме того, укрепляются формы легального приобретения оружия: становится больше магазинов оружия, улучшаются их ассортимент и сервис. Хотя политическая элита республики в основном полностью интегрирована в официальные структуры власти, она тем не менее сохраняет в себе противостоящие друг другу этнопартии. Поэтому попытки разоружения населения даже при явной общественной поддержке не могут исходить от республиканской государственной власти как единого целого, такие попытки всегда оказываются усилиями, предпринятыми одними группировками во власти против других. Поэтому всякие действия подобного рода вызывают скрытую от глаз общественности напряженность в верхах. До сих пор это значило, что меры по разоружению не имели ощутимого успеха, так как различные фракции стремились свести их на нет.

Москва озабочена распространением ЛСО в Дагестане и пытается решить эту проблему. Однако эти попытки наталкиваются на сильное сопротивление, обусловленное указанными выше особенностями структуры власти в республике. В действительности инициативы центра вносят дополнительный фактор напряженности в республику, так как, принуждая власти в Махачкале к действию, центр усиливает противоречия между теми группировками, которые стремятся извлечь выгоду от разоружения своих противников, и теми, чьим интересам угрожают подобные односторонние меры по разоружению. В результате политическая ситуация в республике приобретает взрывоопасный характер.