Армения: обеспечение спокойствия

Гагик Авакян

Резюме

В советское время количество ЛСО на руках у населения в Армении было невелико. Распространение ЛСО началось как реакция на напряженность в населенной армянами Нагорно-Карабахской области Азербайджана. Оружие приобреталось из различных внутренних источников, включая армию и МВД. Такое было невозможно в Нагорном Карабахе, где все государственные ресурсы находились под азербайджанским контролем. Большая часть оружия была советского, а послераспада СССР - российского происхождения.

По сравнению с другими постсоветскими государствами Армения рано начала предпринимать шаги по созданию единой централизованной военной структуры и ликвидации неформальных военизированных организаций. В основном это прошло успешно, хотя считается, что две основные политические организации в стране - «Дашнакцутюн» и «Еркрапа» - могут иметь скрытые вооруженные подразделения. Принимались различные меры по контролю над вооружениями и разоружению. Хотя уровень обычной преступности в Армении невысок, по-прежнему сохраняется потенциал скрытого насилия, что продемонстрировал террористический акт в парламенте страны в октябре 1999 года.

Стрелковое оружие в советской Армении

До 1988 года, когда возникло общенациональное движение за присоединение Нагорного Карабаха к Армении, которое вскоре трансформировалось в движение за независимость Армении от Советского Союза, легкое и стрелковое оружие (ЛСО) на территории Армении имело четкую адресность и его количество было строго регламентировано. Большинство оружия в республике было сконцентрировано в арсеналах 7-й армии Министерства обороны СССР, дислоцированной на территории Армении. У сотрудников республиканских органов МВД, КГБ, прокуратуры, фельдъегерской службы было штатное оружие, в основном пистолеты Макарова. Нарезными винтовками, в большинстве своем устаревших образцов, были вооружены работники так называемой вневедомственной охраны и службы охраны заповедников. Все имеющееся вооружение находилось под строжайшим контролем, и возможность его утечки и распространения среди гражданского населения практически была сведена к нулю.

В отличие от своих соседей в Армении всегда индифферентно относились к оружию. Как показали последующие события, количество оружия у населения было ничтожным. По основному показателю уровня владения оружием - числу членов Союза охотников (т. е. людей, имеющих законное право на приобретение гладкоствольного оружия) - Армения многократно уступала своим соседям. Во время Второй мировой войны на территории Армении военные действия не велись, что также исключало возможность появления у гражданских лиц оружия, найденного в местах боев.

Начальный этап вооружения

В феврале 1988 года в Нагорном Карабахе и затем в Армении состоялись первые массовые митинги за воссоединение. И хотя СССР официально перестал существовать только с декабря 1991 года, в действительности всевластие коммунистического режима в Армении было основательно подорвано уже к февралю 1988 года. С этого же времени начинает быстро меняться ситуация с распространением ЛСО. Ответом на мирные демонстрации в Ереване и Степанакерте - столице Нагорного Карабаха стали убийства армян, живущих в Азербайджане, и попытки депортировать армянское население Нагорного Карабаха. Постепенно в массовом сознании стало доминировать убеждение, что для физического выживания следует вооружаться. Эти взгляды подкреплялись всеобщим ощущением, что эту проблему конституционным путем никто решать не собирается.

В первую очередь оружие направлялось в Нагорный Карабах, где к тому времени производилась депортация армянского населения. Эти антиармянские действия проводились с санкции властей из Москвы силами регулярных частей Советской армии, внутренних войск МВД СССР и подразделениями азербайджанского ОМОНа. Естественно, что главные поставки оружия в Карабах осуществлялись с территории Армении. В самой Армении оружие добывалось несколькими способами.

Во-первых, это сбор всего незарегистрированного оружия, хотя, как говорилось выше, оно было в мизерных количествах и в основном состояло из трофейных пистолетов, хранящихся у ветеранов Второй мировой войны. Как правило, такое оружие нуждалось в основательном ремонте, и почти всегда возникали проблемы с боеприпасами. Часто приходилось обтачивать стволы, чтобы подогнать их под стандартные патроны от пистолета Макарова.

Во-вторых, использовалось зарегистрированное охотничье оружие членов Союза охотников. Советские власти быстро перекрыли этот канал: был прекращен прием новых членов в Союз охотников, все магазины союза закрыты, а оружие, имеющееся на их складах, переправлено в Россию. Ранее проданное и зарегистрированное оружие подлежало сдаче под угрозой уголовного преследования.

Другим источником оружия стало хищение учебных образцов из структур ДОСААФ и кабинетов гражданской обороны общеобразовательных школ. Так как это оружие являлось учебным пособием, оно имело специально просверленные отверстия в стволах и не могло быть сразу использовано в качестве боевого. Даже после ремонта такое оружие служило недолго и вскоре окончательно выходило из строя. Тем не менее поначалу это был практически единственный способ получить автоматическое оружие.

Более распространенным путем добычи оружия стало его хищение из арсеналов МВД Армении, прокуратуры, фельдъегерской службы, системы вневедомственной охраны. В оперативных сводках того периода, направляемых в Москву, это интерпретировалось как разбойные нападения на склады и сотрудников охраны с угрозой применения оружия. В действительности все обстояло совершенно иначе: сами сотрудники указанных ведомств, симпатизируя оппозиции, входили в контакт с членами незаконных вооруженных формирований и передавали им свое штатное оружие. Затем инсценировалось нападение. Исключение здесь составляли, пожалуй, только органы КГБ, которые продолжали сохранять лояльность центральным властям и не допускали утечки вооружений со своих складов.

Исходя из такой обстановки, советское руководство, как и в случае с Союзом охотников, распорядилось опечатать и отправить в Россию все имеющееся штатное оружие правоохранительных органов. Однако на этот раз результат получился обратный. По информации, полученной от сотрудников данных учреждений и при их содействии, вооруженным формированиям удалось захватить практически все сконцентрированное и упакованное для переправки оружие. Вместо России это оружие было направлено в зону конфликта.

Оружие в зоне конфликта

Переходный период продолжался с начала боевых действий в Карабахе до распада СССР и восстановления независимости Армении в сентябре 1991 года. Это время характеризовалось хаотическим и практически бесконтрольным притоком оружия в страну. Многие организации, отделения различных партий и командиры воинских подразделений были вовлечены в процесс приобретения, хранения и распространения оружия. Не существовало центральной инстанции, ответственной за учет и контроль над поступающим оружием, а также центрального органа, следящего за распространением этого оружия для конечного использования.

К 1990 году основным источником поставки вооружений становятся регулярные части Советской армии. «Нападения» на советские арсеналы осуществлялись точно по такому же сценарию, как и ранее на склады республиканских МВД, прокуратуры. Разница заключалась лишь в том, что незначительно изменился формат взаимоотношений между поставщиками и получателями: за предоставляемую информацию и возможность беспрепятственно «украсть» имеющееся оружие советским офицерам, в основном командирам воинских подразделений, выплачивались деньги.

Другим вариантом была покупка боеприпасов с воинских складов с последующей имитацией на них пожаров. Не случайно именно на это время приходится череда пожаров на арсеналах Советской армии на всем Кавказе и в воинских округах, расположенных поблизости от него. Таким образом, поставки оружия начали осуществляться уже не только с частей Советской армии, дислоцированных непосредственно в Армении, но и со складов вооружений других военных округов.

С мая 1990 года в результате парламентских выборов в Армении был закреплен переход власти от коммунистической партии к Армянскому общенациональному движению. Это движение было в оппозиции к властям в Москве и открыто провозглашало курс на выход Армении из состава Советского Союза и присоединение к ней Нагорного Карабаха.

Обладая всеми рычагами государственного управления в республике, новые армянские власти внесли кардинальные изменения в процесс организации вооруженных формирований и снабжения их оружием. Все оружие, хранившееся еще на складах правоохранительных органов и спецслужб, перешло в их распоряжение.

Сразу же был отменен запрет на прием новых членов в Союз охотников. Руководить союзом стали люди, которые имели весьма отдаленное отношение к охоте, но зато под эгидой своего учреждения активно занимались импортом нового оружия. Причем к этому времени стало возможным под видом охотничьего оружия приобретать нарезные ружья (например, карабины «Изюбрь» или «Сайга»). После простейших усовершенствований они использовались в качестве снайперских винтовок.

Государственную поддержку получило производство самодельного стрелкового оружия и боеприпасов к нему, и для этой цели был перепрофилирован ряд предприятий.

Многие члены вооруженных формирований были зачислены на службу в МВД республики и тем самым уже на совершенно законных основаниях получили право на владение штатным оружием.

Впервые поставки оружия из-за рубежа начали осуществляться по инициативе партии «Дашнакцутюн», которая была легализована после 70 лет изгнания и имела устойчивые связи с армянской диаспорой во многих странах мира. Вначале поставлялось некоторое количество оружия зарубежного производства, но очень скоро от этой практики отказались. Выяснилось, что советское оружие по своим техническим характеристикам, надежности и дешевизне значительно превосходит зарубежные аналоги, поэтому оно пользовалось наибольшим спросом. Не требовалось дополнительного обучения, так как это оружие было хорошо известно всему мужскому населению Армении, прошедшему службу в Советской армии. Кроме того, к нему было легче доставать боеприпасы.

Поступление советских образцов оружия из-за рубежа было облегчено модернизацией вооруженных сил стран бывшего Варшавского договора. Многие страны бывшего варшавского блока переводили свои армии под стандарты НАТО, а имевшееся у них советское вооружение подлежало утилизации.

В парламенте Армении был образован постоянный комитет по обороне, прообраз будущего Министерства обороны, который одним из своих приоритетов считал приобретение легкого и стрелкового вооружения. Методика приобретения оставалась прежней: в результате предварительных неафишируемых договоренностей с командирами Советской армии оружие и боеприпасы с армейских складов тайно передавались армянской стороне.

Большая часть этого оружия шла на вооружение отрядов, осуществляющих защиту населения Армении и Карабаха, и в дальнейшем оно подлежало учету. Но очевидно, что определенная его часть исчезла и могла применяться в криминальных целях либо была продана за пределы региона. Это касается пистолетов и револьверов, которые, как показали военные действия, не имеют реального боевого значения.

Невозможно подсчитать точное количество ЛСО, ввезенного в Армению в транзитный период, а также найти данные о том, какое оружие было импортировано. Можно предположить, что основной объем поставок включал автоматы и снайперские винтовки. Постоянно ощущалась нехватка крупнокалиберных пулеметов и гранатометов. Редкостью считались легкие минометы, противотанковые комплексы, реактивные артиллерийские снаряды, ручные огнеметы или переносные зенитные ракетные комплексы.

Раздел советского военного имущества

Основным источником вооружений и военной техники для вновь образованного Министерства обороны (кроме оружия, добытого ранее добровольческими отрядами) стали вооружения выведенной из Армении в конце 1991 - начале 1992 года бывшей 7-й армии Минобороны СССР. Согласно применяемой тогда практике личный состав советских войск обычно выводился, а значительная часть обычных вооружений, ЛСО и боеприпасов к ним оставалась в распоряжении правительств новых государств.

Согласно оперативным планам Генштаба СССР 7-я армия, входящая в состав Закавказского военного округа, являлась «армией первого эшелона», т. е. ее целью ставилось сдерживание противника до подхода основных сил (воинских подразделений, дислоцированных в Грузии и Азербайджане). Поэтому, несмотря на свое название, 7-я армия представляла собой скорее развернутую дивизию, а ее арсеналы были в десятки раз меньше, чем арсеналы 4-й армии, расквартированной в Азербайджане.

Соответственно, в результате раздела военного имущества СССР Армения по сравнению с соседями оказалась в невыгодном положении. Здесь не было крупных бронетанковых подразделений или военных аэродромов. В разгар военных действий создавать с нуля военно-воздушные силы или крупные танковые части представлялось нереальным. В этих условиях было решено отдать приоритет дополнительному оснащению легкими вооружениями, предназначенными для борьбы с авиацией и бронетехникой противника. Первоначально главное внимание уделялось приобретению различных модификаций ручных противотанковых гранатометов, противотанковых комплексов типа «Штурм» и «Фагот» и (до создания стационарной системы противовоздушной обороны) ПЗРК «Стрела» и «Игла».

Удачные результаты применения легких вооружений в борьбе против тяжелой техники противника, по свидетельству самих военных, доказывают правильность этих приоритетов и по-прежнему влияют на программы вооружения армии. Вместо создания дорогостоящих бронетанковых или артиллерийских подразделений на большинстве танкоопасных направлений воинские части комплектуются дополнительными ПТУР, противотанковыми гранатометами и другими подобными вооружениями.

Кроме экономических преимуществ немаловажное значение имеет и то, что вся бронетехника и тяжелая артиллерия в Армении подпадают под Договор об ограничении обычных вооружений в Европе (ДОВСЕ). А значит, квоты и места ее дислокации строго регламентированы. По легкому и стрелковому оружию каких-либо ограничительных договоров не существует, и поэтому их количество зависит только от финансовых возможностей страны.

Отсутствие каких-либо договоров по ЛСО дало основание руководству армянской армии полностью засекретить любые данные по количественным и качественным характеристикам находящегося в ее распоряжении ЛСО. В связи с этим никакой официальной информации по этой тематике не существует, и приходится довольствоваться лишь косвенными показателями.

В настоящее время армянская армия насчитывает порядка 70 000 военнослужащих. Сформирована она в полном соответствии с нормами и правилами, выработанными для Советской армии. Здесь действует та же служебная иерархия, применяются те же воинские уставы. Вооружение армянской армии, в том числе ЛСО, также советского или российского происхождения. Причем штатное количество оружия, закрепленного за каждым подразделением, соответствует тем пропорциям, какие были закреплены воинскими уставами Советской армии, но с поправкой на перманентную угрозу возобновления боевых действий.

По мнению экспертов, в случае военной угрозы Армения готова на первом этапе мобилизации увеличить численность своей армии в два раза, а на втором этапе довести ее до 180 000-190 000 человек. В связи с тем что подавляющее большинство мобилизованных пополнят мотопехртные соединения, эксперты полагают, что в распоряжении МО Армении складировано легкого и стрелкового вооружения в расчете на 150 000 человек.

Официальные цифры оборонных расходов - 62 млн долл. в 2002 году - не отражают истинного положения дел. По некоторым данным, правительство Армении расходует на нужды обороны и закупки вооружений до 40% бюджета страны. Ряд довольно прибыльных отраслей, как, например, торговля нефтепродуктами, табачными изделиями, полностью контролируются структурами, созданными под эгидой МО. Определенная часть доходов от них отчисляется на нужды армии. Из этой так называемой черной кассы оплачивается покупка некоторых партий вооружений, что никак не отражается в бюджетных статьях расходов.

Роль Министерства обороны в политической и экономической жизни Армении весьма значительна, что вполне объяснимо в нынешних условиях: политический вес военных в странах, находящихся в состоянии угрозы возобновления боевых действий, непропорционально велик и всегда выходит за рамки, предписанные Конституцией.

Что касается других силовых ведомств, Министерство внутренних дел на сегодняшний день насчитывает около 12 000 сотрудников, штатным оружием которых обычно являются пистолеты Макарова, реже - полуавтоматическое оружие. Исключением являются внутренние войска МВД, которые насчитывают 3000 человек, вооруженных автоматами, снайперскими винтовками, пулеметами и гранатометами. Точные цифры вооружений являются служебной тайной и в открытой печати никогда не публиковались.

За 10 лет независимости Армении роль и статус этого ведомства претерпели ряд изменений. В Армении, как в обществе с неустоявшейся демократией, значение той или иной структуры определяется личностью ее руководителя, степенью его приближенности к высшим эшелонам власти. В период с 1992 по 1997 год МВД возглавлял Вано Сирадегян - человек, весьма близкий к тогдашнему президенту Левону Тер-Петросяну. В это время министерство из структуры, призванной бороться с преступностью и, в частности, с незаконным распространением огнестрельного оружия, постепенно трансформировалось в некую полукриминальную организацию.

Как выяснилось позднее, в составе МВД с 1993 года были сформированы специальные подразделения, задачей которых было физическое устранение неугодных лиц (ликвидация оппонентов производилась как по политическим, так и по экономическим соображениям). В качестве орудия убийств использовалось изъятое в ходе полицейских рейдов у рядовых граждан незаконно хранящееся огнестрельное оружие. В обход существовавших законов конфискация такого оружия юридически не оформлялась, а затем оно использовалось в преступных целях уже самими сотрудниками министерства. В этот период на складах министерства скопилось несколько сотен единиц неучтенного оружия, часть которого могла стать предметом нелегальной торговли.

Нельзя однозначно говорить, что с уходом Сирадегяна ситуация кардинально изменилась в лучшую сторону. Даже высшие должностные лица признают, что МВД является полностью коррумпированной структурой. Небезосновательными представляются публикации в оппозиционной прессе, в которых утверждается, что МВД по-прежнему располагает значительным количеством неучтенного оружия и утечки такового со складов министерства продолжаются.

Также служебной тайной считаются данные о количестве вооружений Министерства национальной безопасности Армении (МНБ). Нет официальных данных и о количестве штатных сотрудников этого ведомства. По оценкам экспертов, министерство насчитывает около 2500 кадровых сотрудников, включая подразделения по борьбе с организованной преступностью и терроризмом. Сотрудники этих групп вооружены автоматами, снайперскими винтовками, крупнокалиберными пулеметами и гранатометами. Их количество не превышает 400 единиц, а штатным оружием остальных сотрудников министерства являются пистолеты Макарова. МНБ сохранило свои арсеналы с советских времен. За последние 10 лет не было ни одного факта утечки ЛСО со складов МНБ. В 1991-1993 годах МНБ занималось разоружением военизированных формирований. Однако в отличие от МВД все изъятое оружие сразу же регистрировалось и ставилось под строгий контроль.

В подчинении МНБ находится Пограничная служба Армении. Охрана государственной границы страны производится совместно с Федеральной пограничной службой России. Армянская группировка погранвойск насчитывает порядка 2000 военнослужащих. Их вооружение соответствует стандартам советских времен: все пограничники вооружены автоматами Калашникова, в среднем на 10 автоматов приходятся дополнительно один гранатомет, один пулемет и одна снайперская винтовка. Приблизительно такие же численность и стандарты вооружений российской группировки пограничных войск.

Учет имеющихся вооружений в обеих группировках весьма строг, и любая утечка оружия по этим каналам практически исключена. Пограничники полностью контролируют участки армяно-турецкой и армяно-иранской границы. И, по оценке экспертов, здесь совершенно невозможен трафик ЛСО в любом направлении.

РОЛЬ РОССИИ

Помимо группы российских пограничных войск в Армении расположена российская военная база. В основном российские части расквартированы поблизости от города Гюмри на северо-западе Армении. Численность контингента зафиксирована в закрытой части межправительственного соглашения. Международному контролю подлежат лишь те виды вооружений, которые подпадают под действие ДОВСЕ. В связи с тем что этот договор не распространяется на легкое и стрелковое оружие, о его типах и наличии на российской базе приходится судить по косвенным признакам. Представляется справедливым, что пропорции и качественные характеристики ЛСО не отличаются от стандартов, принятых в Российской армии для обычной мотострелковой группировки численностью 2000-2500 человек. Эксперты исключают возможность несанкционированной утечки ЛСО со складов базы.

Передача оружия с базы может совершаться лишь по согласованию сторон на уровне правительств обеих стран. Были сообщения о том, что после ликвидации российской военной базы в грузинском городе Вазиани часть ее вооружений была переправлена в Гюмри, а затем передана армянской стороне. Но достоверные свидетельства на этот счет отсутствуют.

База в Гюмри находится в достаточно сложном положении. Она испытывает нехватку новых вооружений для замены пришедших в негодность, так как отрезана от источников снабжения несколькими государственными границами. Поэтому большинству военных аналитиков представляется маловероятным, что, получив вооружения из Вазиани, российские военные стали бы делиться ими с Министерством обороны Армении. Более того, все они считают невозможной передачу этого оружия в частные руки.

Следует также отметить, что все силовые ведомства Армении в настоящее время получают ЛСО в основном из России. Предпринимались попытки наладить местное производство некоторых видов ЛСО, но оно пока еще находится в зачаточном состоянии . Поставки вооружения и боеприпасов (советского и российского происхождения) из других стран незначительны по масштабам и носят спорадический характер.

Наибольший объем российских поставок ЛСО приходится на годы карабахской войны. После заключения перемирия в 1994 году Россия, как гарант его соблюдения, взяла на себя обязательства ограничить поставки оружия всем сторонам конфликта. Однако проверить соблюдение этих обязательств нет возможности, так как из-за отсутствия международных договоров по ограничению распространения ЛСО нет механизмов его мониторинга. По мнению экспертов, Россия продолжала снабжать оружием как Армению и Карабах, так и Азербайджан. Единственным ограничением этих поставок были финансовые возможности получателей.

В марте 2003 года администрация США в рамках кампании борьбы с терроризмом объявила о намерении начать военное сотрудничество с Арменией и снятии эмбарго на поставку вооружений. По словам высокопоставленных российских дипломатов, Россия в ответ также может отказаться от ранее декларированных обязательств по ограничению поставок вооружений. Все это может вылиться в новый виток распространения ЛСО в регионе - и, в частности, в Армении.

Роспуск военизированных формирований и меры по разоружению

Усилия по роспуску военизированных формирований

С 1990 года власти Армении начали роспуск военизированных группировок, не подчинявшихся официальному военному руководству и действовавших по собственной инициативе. Провозглашение независимости Армении осенью 1991 года совпало с началом полномасштабной войны в Карабахе, в которой использовались все виды современного оружия. В результате этого правоохранительные органы независимой Армении были сформированы с учетом требований военного времени и отличались жесткой централизацией.

Вместе с тем армянские власти начали процесс структурирования и разоружения вооруженных группировок. Было важно распустить и разоружить те отряды, которые, изначально объединившись под видом защиты отечества, потенциально могли трансформироваться в неуправляемые криминальные группировки. Наиболее ярким примером этого является роспуск так называемой Армянской освободительной армии (АОА) в августе 1990 года. АОА к этому времени представляла собой достаточно хорошо вооруженную 1,5-тысячную разношерстную группировку. Вооружение ее было добыто перечисленными выше путями и включало легкую артиллерию, минометы и крупнокалиберные пулеметы. Ее превосходство в оружии объяснялось тем, что лидеры АОА не передавали значительную часть оружия в Карабах, а сохраняли для собственных нужд. И это при том, что реальное участие АОА в боевых действиях было незначительно и никак не соответствовало ее численности и оснащению.

Привыкнув в последние месяцы коммунистического режима в Армении к вакууму власти, АОА отказывалась подчиняться требованиям новых властей и соблюдать воинскую дисциплину. Постепенно она явно вырождалась в классическое для других регионов Кавказа повстанческое формирование, признающее исключительно авторитет своего так называемого полевого командира, зачастую имевшего криминальные наклонности. Ликвидация АОА произошла в жестком режиме: в течение одной ночи она была полностью разоружена, командиры отданы под суд, а те ее члены, которые были готовы сотрудничать с властями и соблюдать воинскую дисциплину, были переведены в регулярные армейские подразделения. Все вооружение было изъято, поставлено на учет и отдано в распоряжение парламентского комитета по обороне.

Точно так же поступили и с рядом других, менее крупных отрядов. Большинство же отрядов сами согласились отказаться от анархической вольницы и перешли под управление комитета по обороне. Они сохранили свое оружие, но оно также было учтено и взято под контроль комитета.

Таким образом, к концу переходного периода властями были предприняты первые попытки взять под контроль имеющееся ЛСО и предотвратить его свободное хождение. Но, по оценкам военных аналитиков, эти меры затронули в лучшем случае 40-50% вооружений, попавших в эти годы в Армению. Судьба остального оружия - вышло ли оно из строя, потеряно ли во время боев, стало ли предметом торговли и вывезено из региона, или осталось в частных руках и где-то тайно складировано - в основном неизвестна. Еще больше неясности в отношении боеприпасов.

С преобразованием парламентского комитета по обороне в Министерство обороны в конце 1991 года процесс разоружения и демобилизации вошел в завершающую стадию. Были полностью расформированы отряды, укомплектованные по партийной или земляческой принадлежности. Члены этих формирований были распределены по подразделениям регулярной армии. Первым министром обороны Армении стал председатель парламентского комитета по обороне Вазген Саркисян, пользующийся авторитетом как у большинства добровольческих отрядов, так и среди кадрового офицерского состава. Вплоть до своей гибели в результате террористического акта в парламенте страны в октябре 1999 года Саркисян оставался реальным руководителем Министерства обороны, хотя были периоды, когда он занимал иные посты, а номинально обязанности министра исполняли другие лица. В значительной мере именно стараниями Саркисяна в короткие сроки удалось добиться полной оперативной управляемости всех силовых подразделений, их четкой структуризации. Это усилило контроль над ЛСО, благодаря чему Армения избежала перманентных локальных гражданских войн и мини-путчей, устраиваемых полевыми командирами, что было характерно для соседних стран. В то время как в других регионах становилось опасно с наступлением сумерек выходить на улицы городов из-за угрозы нападения вооруженных бандитов, Армении также удалось предотвратить разгул преступности.

«Еркрапа» И «Дашнакцутюн»

С 1991 года в Армении не существует автономно функционирующих военизированных формирований или партизанских отрядов. До середины 1992 года в рамках Министерства обороны продолжали действовать воинские подразделения, сформированные по политической принадлежности. Однако власти посчитали их дальнейшее функционирование нецелесообразным, они были распущены и интегрированы в регулярные воинские части. Официально существование таких группировок сегодня не признается.

В 1994 году, уже после завершения активных боевых действий, был окончательно организационно оформлен союз «Еркрапа» («Защитники страны»), объединяющий ветеранов карабахской войны. Основателем, идеологом и непререкаемым лидером «Еркрапа» являлся Вазген Саркисян, а после его убийства в 1999 году он был объявлен «почетным председателем». Своими целями союз провозглашал помощь ветеранам в трудоустройстве, помощь инвалидам войны в Карабахе, забота о семьях погибших в Карабахе и военно-патриотическое воспитание молодежи.

Союз декларировал отказ от политической деятельности и вмешательства в дела государственных структур - правда, с весьма размытой оговоркой: пока этого не потребуют интересы национальной безопасности. Эта организация финансировалась за счет доходов от принадлежащих ей (и не облагаемых налогами) предприятий и от отчислений из тех отраслей, которые действовали под патронажем Министерства обороны.

Хотя руководящие органы «Еркрапа» состоят в основном из высокопоставленных военных чиновников, подавляющее большинство членов союза непосредственно после окончания войны демобилизовались из армии и по закону могут иметь только наградное оружие.

В сентябре 1996 года с явными фальсификациями на второй президентский срок был избран Левон Тер-Петросян. Когда оппозиция организовала массовые акции протеста, в ходе которых толпа ворвалась в здание парламента, правящему режиму пришлось прибегнуть к силовым акциям, чтобы удержать власть. В Ереване было введено чрезвычайное положение. Члены «Еркрапа» патрулировали улицы и перекрывали магистрали после наступления комендантского часа. Все они были одеты в камуфляжную форму армейского образца (которую по закону имеют право носить только лица, состоящие на действительной воинской службе) и вооружены автоматами, пулеметами, гранатометами, снайперскими винтовками и ручными гранатами. Понятно, что это оружие нельзя назвать наградным.

Таким образом, стало очевидно, что в стране существует политическая организация, членам которой власть в обмен на лояльность и в обход всех законов позволяет иметь значительное количество оружия. Если учесть, что «Еркрапа» насчитывает порядка 40 000 активных членов, то можно представить, каким количеством незарегистрированного оружия располагает эта организация. По словам людей, близких к союзу, все имеющееся у его членов оружие строго учтено. Но делается это не по нормам законодательства, а согласно каким-то секретным внутренним распоряжениям Министерства обороны. Все они прекрасно понимают, что при изменении политической конфигурации имеющееся у членов «Еркрапа» оружие будет объявлено незаконным, а владельцы могут подвергнуться уголовному наказанию.

И после событий 1996 года эта организация вместе со своим лидером Вазгеном Саркисяном продолжала играть значительную роль в жизни общества. Союз и сформированная Саркисяном (буквально в течение недели) одноименная парламентская фракция имели решающее значение в «бархатном» устранении Тер-Петросяна и его команды от власти в феврале 1998 года. А через год «Еркрапа» становится ядром новой политической силы - Республиканской партии, которая в 1999 году побеждает на парламентских выборах, а Вазген Саркисян становится премьер-министром страны.

После гибели Саркисяна «Еркрапа» некоторое время находился в конфронтации с президентом страны Робертом Кочаряном, обвиняя его в сопричастности к смерти своего лидера. Был период, когда под давлением союза Кочарян оказался весьма близок к отставке. Затем в результате политических торгов был достигнут компромисс, и «Еркрапа» заявил о поддержке Кочаряна. Но отношения между «Еркрапа» и президентом нельзя назвать безоблачными, и новое обострение может произойти в любой момент. Непростые отношения сложились также между «Еркрапа» и его политическим крылом - Республиканской партией.

Еще более острые противоречия у «Еркрапа» с другой политической силой, поддерживающей Кочаряна, - Армянской революционной федерацией «Дашнакцутюн». «Дашнакцутюн» является одной из старейших армянских партий. После установления советской власти в Армении члены этой партии подвергались жестоким репрессиям. Свою основную деятельность партия развернула среди диаспоры, и ее штаб-квартиры находятся в более чем 100 странах мира. По сравнению с другими политическими организациями диаспоры «Дашнакцутюн» отличалась четкой структурой, организованностью и жесткой партийной дисциплиной. В начале 1920-х годов дашнаки организовали ряд терактов и покушений на лидеров младотурков, организовавших геноцид армянского народа на территории Западной Армении в 1915 году.

Необходимость вооруженной борьбы за права армянского народа являлась одним из основных лозунгов партии. Вся ее структура, формат взаимоотношений между различными ячейками организации носят военизированный характер. После легализации на родине в 1990 году «Дашнакцутюн» активно включилась в карабахское движение. Были созданы несколько дашнакских отрядов, экипированных и вооруженных за счет средств партии. Благодаря регулярным членским взносам и пожертвованиям однопартийцев из диаспоры у партии есть стабильные источники финансирования и возможность приобретения при необходимости значительного количества оружия.

Параллельно с политической составляющей в партии существовала конспиративная организация «Дро», в структуре которой действовали подразделения, выполняющие функции политической, военной и экономической разведки. Члены «Дро» были причастны к ряду громких политических убийств в Армении. В арсеналах этой организации хранилось большое количество легкого и стрелкового оружия, что послужило поводом для президента Тер-Петросяна запретить деятельности партии «Дашнакцутюн» в декабре 1994 года. Запрет был отменен уже президентом Кочаряном в 1998 году, хотя судебные решения о причастности некоторых лидеров «Дашнакцутюн» к политическим убийствам и подготовке к вооруженному захвату власти сняты не были.

Учитывая многолетний опыт конспиративной деятельности партии и ее приверженность к силовым методам борьбы, ряд аналитиков считают, что сегодня в структурах «Дашнакцутюн» снова есть вооруженные подразделения. «Дашнакцутюн», как и «Еркрапа», пользуется покровительством властей и имеет ряд выдвиженцев на высших государственных постах. Достоверных данных о существовании таких подразделений или о количестве их вооружений нет. Но в политической жизни Армении исходят из аксиомы о наличии в стране двух полулегальных вооруженных формирований (у «Дашнакцутюн» и «Еркрапа»), которые во многом антагонистичны друг другу.

В 1990 году власти Армении начали борьбу со стихийным распространением ЛСО. Первоочередной ликвидации подверглись военизированные формирования, не признающие централизованного управления и действующие исключительно по собственному разумению. Эти меры позволили Армении избежать хаоса гражданской войны и разгула преступности.

С 1992 года тактика изъятия оружия несколько изменилась. К этому времени в Армении уже окончательно оформились силовые структуры, включая Министерство обороны. Стало неприемлемым, чтобы у военизированных формирований (даже у тех, которые подчинялись приказам этого ведомства) на собственных складах хранилось незарегистрированное оружие. Поиск и изъятия подобных складов производились силами Министерства национальной безопасности вне зависимости от политической принадлежности военизированных отрядов, в том числе отрядов правящего Армянского общенационального движения (АОД). Акции проводились в мягком режиме: конфискация оружия оформлялась как его добровольная сдача, уголовных дел по этим фактам не возбуждалось. Точно такой же была процедура с изъятием единичных образцов ЛСО у участников карабахской войны.

Уголовные дела в этот период возбуждались только против тех лиц, незаконное оружие которых использовалось в криминальных целях или становилось предметом торговли. После окончания военных действий в 1994 году режим конфискаций, проводимых уже органами МВД, ужесточился: любое изъятие незаконно хранящегося оружия влекло за собой уголовное преследование и каралось четырьмя годами лишения свободы. С этого же времени подобные акции стали приобретать избирательный характер. В тюрьму сажали людей, принадлежащих к оппозиционным партиям или демонстрирующих свою нелояльность правящему режиму. Даже наличие одного патрона, хранящегося в качестве сувенира, могло стать основанием для лишения свободы. Среди пострадавших во время подобных чисток было много тех, кого привлекли к уголовной ответственности из-за наградного оружия, официально полученного от карабахского правительства за боевые заслуги. Эти драконовские меры применялись не только против оппозиции, но и в отношении тех, кто имел неосторожность испортить личные отношения с каким-либо госчиновником высокого ранга. И хотя всем была видна политическая подоплека такого рода судебных процессов, буква закона была соблюдена.

Сложилась ситуация, когда люди с уходом с государственных должностей или в преддверии перехода в оппозицию первым делом избавлялись от всего того, что могло быть интерпретировано как незаконное хранение оружия и боеприпасов. Но подобные судебные преследования продолжались, а сотрудники МВД могли сами подкидывать неугодным лицам незарегистрированное оружие. Так, в 1999 году был арестован командир одного из воинских соединений, известный участник карабахской войны, полковник Аракел Мовсесян, у которого в последнее время были частые конфликты с высшим руководством. Номинальной причиной ареста стал подброшенный во время обыска в багажник автомашины пистолет Макарова. Обвинение, построенное на этом факте, рухнуло, так как на пистолете не было отпечатков Мовсесяна, а сам полковник вполне законно обладал 19 единицами наградного оружия и, естественно, ему не имело смысла носить с собой незарегистрированный пистолет. В итоге Мовсесяна все же осудили, но по совершенно другому обвинению - якобы из-за финансовых нарушений в снабжении продовольствием в подконтрольной ему воинской части.

Несмотря на определенную политическую направленность, перманентная кампания по изъятию незаконно хранящегося оружия сыграла положительную роль, и на руках у населения осталось весьма незначительное количество незарегистрированного оружия. По мнению экспертов из МВД, такое оружие спрятано в отдаленных тайниках и его владельцы практически никогда не носят его с собой. Поэтому в бытовых конфликтах или уличных ссорах применение или угроза применения огнестрельного оружия фиксируется чрезвычайно редко.

Новый закон о владении огнестрельным оружием еще не принят, несмотря на то что он обсуждается в течение последних восьми лет. В настоящий момент вопросы владения оружием регулируются законодательством, оставшимся с советского времени. Ношение оружия дозволено только военнослужащим, работникам органов безопасности и охранникам (включая работников частных охранных фирм), а всеми вопросами регистрации оружия, выдачей и аннулированием лицензий занимается МВД. МВД ведет список организаций и их работников, которые имеют право на ношение оружия. Депутаты парламента могут обращаться в МВД за разрешением на владение оружием, а также за самим оружием, но эти просьбы не всегда удовлетворяются. МВД рассматривает подобные запросы на основании своих внутренних инструкций.

В Армении не существует серьезных вооруженных преступных сообществ, так как для таковых здесь нет условий для масштабного функционирования. Заслуга государства в этом случае весьма относительна. Главной статьей дохода подобных криминальных сообществ в других странах является получение дани с легального бизнеса (рэкет). В Армении эти функции «обеспечивают» государственные, и в первую очередь силовые, структуры. Терпеть наличие конкурентов в столь прибыльных отраслях государственные структуры не намерены, и к середине 1990-х годов произошло окончательное вытеснение всех крупных криминальных сообществ за пределы страны.

Гораздо большую опасность для жизни рядовых граждан представляют собой распространившиеся в последнее время частные охранные агентства. Они рассредоточены по стране, поэтому как бы не бросаются в глаза. По оценке экспертов, численность их штатов составляет 3000 человек. Частные охранные фирмы должны получить от МВД лицензию на свою деятельность, оно же выдает им разрешение на хранение оружия. Новый закон о частных охранных предприятиях не принимался, поэтому их деятельность регулируется старым советским законодательством. Охрана некоторых бизнесменов даже больше, чем аналогичная президентская служба, и вооружена самым современным полу- и автоматическим оружием. Как правило, штаты набираются из непрофессионалов, часто из родственников самих охраняемых, и среди них встречаются люди с криминальным прошлым (хотя предполагается, что МВД проверяет их биографии). В последнее время зафиксировано несколько случаев необоснованного применения ими оружия, приведшего к гибели случайных прохожих. Другая опасность заключается в том, что через подобные агентства возможна утечка оружия в криминальную среду.

В целом, однако, количество преступлений, в том числе тяжких, с применением оружия уменьшается. Наибольшего пика такого рода преступность достигла к первой половине 1990-х годов. Тогда власти даже рассматривали возможность организации программ выкупа незарегистрированного оружия у населения. От этой инициативы было решено отказаться, полагая, что она может стать материальным стимулом для развития черного рынка оружия и боеприпасов. В 2001 году количество преступлений с применением оружия практически достигло уровня относительно благополучного 1987 года. За I квартал 2002 года в Армении было совершено 17 убийств, и ни в одном из них не использовалось огнестрельное оружие.

Это еще одно свидетельство того, что принимаемые властями меры по борьбе с нелегальной торговлей ЛСО, несмотря на определенные издержки, дают свои результаты. Снижению преступности также способствует и то обстоятельство, что в течение последних 10 лет в Армении не было случаев бесконтрольного импорта оружия. Все оружие поступает в страну в рамках плановых государственных закупок для силовых структур. Весь периметр границы надежно контролируется пограничными службами, поэтому возможность контрабанды оружия в обоих направлениях полностью исключена.

При этом было бы преждевременно считать проблему решенной окончательно. Подтверждением этого является теракт в парламенте Армении 27 октября 1999 года, в результате которого погибло все руководство законодательной и исполнительной ветвей власти. Как выяснилось на следствии, при подготовке этой акции вопрос приобретения оружия не рассматривался террористами как серьезная проблема и был решен ими в течение одного-двух дней.

Выводы и рекомендации

Проблема распространения ЛСО не регулируется никакими международными договорами. Даже в случае принятия какими-либо странами или организациями вето на поставку оружия в отдельную зону конфликта (как, например, в Закавказье) обычно такие решения носят скорее декларативный характер. Количество завезенного в данный регион оружия не поддается учету. Точными данными не располагают даже правительственные органы. Когда встал вопрос о присоединении Армении к Оттавской конвенции о запрещении противопехотных мин и Женевской конвенции о некоторых видах обычных вооружений, понадобилось указать число заложенных мин. Вначале Ереван представил цифру 5000-6000 мин, а затем - уже 50 000-60 000. Обе цифры фактически названы наобум, так как государственные инстанции не располагают никакими достоверными данными, их подтверждающими. Вполне может оказаться, что реальное число мин выше на несколько порядков.

Похожая картина складывается и с распространением ЛСО. Государственным структурам Армении удалось перекрыть многие каналы незаконных поставок оружия. Удалось также в значительной мере изъять оружие, оказавшееся на руках у населения во время хаоса 1988-1991 годов, хотя возможно, что у «Еркрапа» и «Дашнакцутюн» остается определенное количество легкого и стрелкового оружия. Однако правительство Армении продолжает оставаться для производителей ЛСО важным клиентом.

Решению этой насущной проблемы могут способствовать три условия:

• установление истинной, а не декларативной демократии в обществе, реального верховенства закона и равной ответственности всех граждан независимо от социального статуса перед законом. Тогда не будет различного рода привилегированных сословий и групп, которым позволительно, игнорируя требования закона, обладать запасами оружия;
• достижение абсолютного контроля над деятельностью силовых структур со стороны общественных институтов;
• достижение взаимоприемлемого для всех сторон конфликта компромисса по Нагорному Карабаху. Национальная безопасность в этом случае сможет обеспечиваться не через милитаризацию экономики и общества, а через региональное сотрудничество, что устранит необходимость приобретения
  новых партий ЛСО.