СРЕДНИЙ ПЕРИОД (1994-1998 гг.)

Отличия первого и среднего периодов существенны в той же мере, в какой существенна их преемственность. Главное отличие - власть в Грузии узурпировал Шеварднадзе, законно избранный президент смещен и это внешний признак перехода к среднему периоду. Шеварднадзе, квалифицировавший предшественника "фашистским лидером", этим самым присоединился к западным и осетинским квалификациям "фюрера-звиада" 1990-92 годов. И это должно было отозваться радикальной сменой грузинской политики в отношении Южной Осетии. И Абхазии, где войны еще не случилось. Но первый конфликт не решен - и начался второй: грузино-абхазская война являет преемственность политики "узурпатора Шеварднадзе" и его "жертвы Гамсахурдия".
Концепция "фюрера-звиада" прописана его политическими заявлениями и действиями, а права человека с демократическими принципами названы основой деятельности как "фюрером-звиадом", "вождем грузинского провинциального фашизма" из всемирно известной квалификации Шеварднадзе, так и самим Шеварднадзе, "фашистом" в известной квалификации Гамсахурдия. Нацистское кредо "грузинского фюрера" хорошо известно: "мы железной метлой выметем осетин за хребет (другой вариант - "через тоннель на историческую Родину")" и очевидно, что осетинам объявлен холокост! Демократическая позиция и ее манифестации должны отличаться от этого концептуально, но Шеварднадзе образца 1992 года отличается от "фюрера-звиада" только адресом: в заявлении Шеварднадзе по грузинскому телевидению накануне грузино-абхазской войны выдвинуто условие - "если абхазы не хотят жить на грузинской земле по грузинским демократическим правилам", то они могут "свободно выбрать себе место жительства в другом месте где им угодно" и не только на Северном Кавказе… Это было верно истолковано абхазами как угроза депортации, а о протестах по поводу этого заявления Шеварднадзе сообщала также правозащитная пресса ("Экспресс-хроника", 1992г., 1-7 сентября). Очевидно, что по этой принципиальной позиции концептуальных расхождений между Гамсахурдия и Шеварднадзе нет, и они оба имеют основание величать друг друга "фашистами": Шеварднадзе начал в Абхазии с того же, с чего за два года до него начал в Южной Осетии Гамсахурдия как на уровне заявлений, так и на уровне военно-политических решений, но с большим привлечением сил и ресурсов! Если не называть страны, то невозможно установить авторство слогана - "судьба Грузии, ее путь к свободе и независимости решается сегодня в (…)": только вставив вместо отточия Южную Осетию или Абхазию можно установить, что с первой он принадлежит "фюреру-звиаду", со второй - "фюреру-эдуарду", то есть и осетины, и абхазы "должны понять, что это грузинская земля, и здесь будут те порядки, которые установит грузинское государство" (Интервью грузинскому радио 7 декабря 1992; БКА, 69). Вряд ли странно и то, что и первому, и второму средства обеспечили Россия и Запад - они фактически поддержали преемственность политики Гамсахурдия и Госсовета в Южной Осетии и Абхазии, отмеченную также и Ардзинба (АГ-7 из первого раздела).
Тогда чем объясняется предпочтение ставки обоих конкурентов - и Запада, и России - на Шеварднадзе? И тем, и другим достоверно известно, что введение войск в Абхазию объясняется вовсе не охраной железной дороги, и Китовани разоблачил этот мотив, заявив Би-би-си, что отдал Сухуми на разграбление, иначе его гвардия собиралась бунтовать ("Куранты", 2 сентября 1992 г., БКА, 76). Ясно, что таким "гвардейцам" охранять что-нибудь просто нельзя доверить - это бандиты, от которых и надо бы охранять - и в том числе Родину, и абхазам ничего другого не оставалось - они знали, кто к ним идет и зачем… Ни на Западе, ни в России с родиной не поступают как грузинские гвардейцы с Сухуми и Абхазией - как с трофеем и добычей, в России это даже отмечали ("День", 28 августа 1992 г.; БКА, 137). То есть, очевидно, что Запад и Россия делали выбор не идеологический - тут между двумя "фюрерами" у них выбора не было. Но дело не только в благодарности Запада и ельцинской России к одному из них за большее, чем у другого, участие в развале СССР. И остается "технический раздел" интересов - его выражают с первой договоренности 3 сентября 1992 года, в нарушении которого ООН обвинила абхазскую сторону (доклад Генсека ООН от 28 января 1993 г. БКА, 37); Абхазия настаивала на том, что она действовала из-за отказа другой стороны выполнять его условия! Накануне первых переговоров, в интервью Б. Уригашвили, Шеварднадзе сделал первую попытку лишить абхазов идеологического ресурса антифашизма, который рано или поздно должен стать политическим ресурсом: "мы столкнулись с такими нестандартными проблемами, которых пока не знало никакое другое государство", и еще - "в федеративное устройство Грузии я не очень верю (…). Можно и без федеративного устройства Грузии решить вопросы, гарантирующие соответствующие права и статус абхазов" (БКА, 63-66), и это значит, что и в неприятии федеративности он со Звиадом един.
Заблуждение Шеварднадзе в том, что никакое государство еще никогда не сталкивалось с "нестандартными" проблемами фашизма и антифашизма, на самом деле является предложением Западу отказаться от подходов, основанных на антифашистской идеологии и практике, поскольку они ведут к партнерству Запада и России, однажды решившему "нестандартную фашистскую" проблему в мировом масштабе. Ставка Шеварднадзе ясна: после развала СССР на Западе есть соблазн все дальше отодвигать Россию от решения проблем в бывших республиках СССР, в том числе и в Грузии, а Россия претендует играть в них ведущую роль! Выбор Грузии - это балансирование между Западом и Россией: Шеварднадзе питает их конкурентные интересы и добивается того, что обе стороны, не желая оттолкнуть Грузию в объятия оппонента, "перестают замечать фашизм" и принимают предложенный им "двойной стандарт" для грузинского фашизма!
Первого декабря 1993 года в Женеве подписан Меморандум о понимании, а четвертого апреля 1994 года в Москве принято Заявление по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта: оба этих соглашения еще свободны от подходов "двойного стандарта". Но к февралю 1995 года Шеварднадзе образовал политический пул из противников России на Западе и из своих личных креатур советского времени в России: они исключили из обращения дефиницию "союзного государства" прежних договоренностей и актуализировали формулировку, в которой Абхазия является "субъектом сложносоставного (федерального) государства - Республика Грузия". В проектах появилась формула "единого федеративного государства" и этим актуализирована тема полномочий Абхазии в составе недефашизированной Грузии. Абхазия не квалифицировала этого как "аншлюс" в том числе и потому, что, в отличие от известного истории контекста решений судеб европейских наций, квалифицированных как "фашизм", эта инициатива есть пока только на бумаге. Но уже очевидно и то, что вопрос санации (дефашизации) Грузии сторонниками Шеварднадзе даже не упоминается, не говоря уже об отсутствии предложений если не осудить, то хотя бы обсудить его приемлемость для абхазской общественности… Как равно и осетинской! Вряд ли такое может быть принято общественным мнением на Западе и в России! К тому же переговорный тупик сохраняется и важно понять, чьи интересы это решает - кто его поддерживает. Только реальная картина того, как в этой новой ситуации, созданной сторонниками Шеварднадзе, сближаются - или не сближаются - переговорные идеологии, позволит оценить статус больших и малых интересов и квалифицировать их в сложившейся системе правового и политического регулирования мирового сообщества. Основная идея сторонников Шеварднадзе заключается в том, чтобы "по умолчанию" исключить квалификацию "фашизм" для Грузии и этим избежать применения системных решений грузино-осетинского и грузино-абхазского конфликтов, поскольку это отводит от нее один из главных ресурсов дефашизации - территориальные отчуждения, совершенные до нее в отношении всех государств фашистской оси.
Одной этой меры достаточно для разрешения главной из "неразрешаемых" проблем, поскольку даже если бы Абхазия и Южная Осетия действительно были историческими частями Грузии, то политическая и международно-правовая традиция послевоенного мира стоит на отрицании права фашистских государств на территориальную целостность! Потому ведущие институты мирового сообщества, включая ООН, Евросоюз и НАТО, созданные победителями фашизма для укрепления основ послевоенного мира, должны выступать не на стороне лично Шеварднадзе, но на страже антифашистского порядка в любой точке мире и в том числе в конфликте между Абхазией, Южной Осетией и Грузией, в состав которой они никогда не входили до создания имперской национально-государственной системы СССР.
Единое государство из этих трех постсоветских образований можно создать только после дефашизации и санации грузинского общества - антифашизм нужно сделать составной частью культурной идентификации грузин так же, как он является частью культурной идентификации абхазов и осетин! Опыт Европы показал, что ни на какой иной основе, кроме как на основе доверия между вступающими в союз нациями, сближение которых происходит в процессе создания единой системы ценностей, основанной на правах человека, невозможно создать дееспособное сообщество! Общественное мнение в Абхазии и Южной Осетии не может изменить отношения к грузинскому фашизму: на его неприятии там формируется уже второе поколение. Поддержка Шеварднадзе частью западных и российских политиков подрывает их доверие не только к этим политикам Запада и России, но плохо влияет на отношение к демократии и правам человека! Две темы актуализированы для Абхазии и Южной Осетии переговорным тупиком: первая - тема гарантий от грузинского фашизма, пусть и не включаемого в формулировки сторонников Шеварднадзе; вторая - тема политического и экономического шантажа как главного средства давления на обе антифашистские стороны. Смысл и толкования формулировок не позволяют рассчитывать на объективную надежность гарантий. Политический шантаж включением в состав недефашизированного государства отторгается как следствие сговора в общих коррумпированных интересах сторонников Шеварднадзе и собственных партийно-криминальных бизнес-элит абхазов и осетин советского времени. А экономическая поддержка недефашизированной Грузии, при демонстративном небрежении к экономическим нуждам антифашистских Абхазии и Южной Осетии, только углубляет недоверие к другим сторонам и посредникам в переговорах: пул "друзей Грузии" из сторонников Шеварднадзе в ООН воспринимается в этом контексте и поэтому с недоумением или подозрением. Такой оказалась общая канва оценок и предложений, и созданная ими картина переговорного тупика на 1995 год. Обратимся к выборкам из заявленных позиций сторон на переговорном процессе 1994-98 годов, когда - после распада СССР, где грузино-абхазские конфликты решали внутри государства и его распад привел к открытой войне - одни пытаются решить их переводом отношений в межгосударственные, другие - сделать их внутригосударственными в ином государстве.
В соответствии с этим сторонники Шеварднадзе изменили формулировку "грузино-абхазсий конфликт" на "конфликт в Абхазии, Грузия": ревизию прежних договоренностей Абхазии и Грузии предприняли все участники переговорного процесса, кроме Абхазии.

ЗАПАД

1. "Абхазской стороне во время переговоров было ясно дано понять, что независимость, обретенная силой оружия, неприемлема для международного сообщества". (Бутрос Гали. S/1994/253, P. 6; Поиски альтернативы для Грузии и Абхазии. М. 1999, 399).
2. "Мы осуждаем "этническую чистку", результатом которой были массовое уничтожение и насильственное изгнание грузинского населения". (Лабиринт Абхазии. Тбилиси, 2000, 231).

РОССИЯ

1. В декабре 1994 года ввела сухопутную и морскую блокаду и отключила для Абхазии телефонную связь с внешним миром и оказывала дипломатическое, экономическое, морально-психологическое давление на население и руководство Абхазии (С. Лакоба, sapporo, Абхазия де-факто или Грузия де-юре. 2001, 95)
2. "Концепция внешнеполитической деятельности радикально изменилась с конца 1995 года, когда к руководству МИДом пришел Е.М. Примаков, заявивший, что отношения со странами СНГ являются главным приоритетом внешней политики России…" (История России. М., 2001. 424).
3. "Считаем необходимым подчеркнуть, что выработанный в ходе предыдущего этапа переговоров проект Протокола о грузино-абхазском урегулировании представляет собой основу для установления мира в регионе, определяет рамки будущего устройства единого государства в границах бывшей Грузинской ССР". (Протокол от 24.07.95).
4. "Считаем, что позиция, занятая абхазской стороной, является не только контрпродуктивной, но и опасной, ибо может привести к новому обострению ситуации в зоне конфликта, в кавказском регионе в целом" (замминистра иностранных дел РФ Б. Пастухов (С.Лакоба, В.Чирикба. Грузины и абхазы. Путь к примирению. М., 1998 далее - ГАПП…страница??????????????????????????….).
5. "Со своей стороны, приняв на себя обязательство вывести все вооруженные формирования из Гальского района, официальный Тбилиси фактически признал то, о чем мы знали давно - так называемые партизанские формирования "Белый легион", "Лесные братья" руководились соответствующими государственными структурами" - события, прервавшие переговорный процесс в мае 1998 года. (Е. Примаков. Годы в большой политике. М., 1999, 414)
6. "С большим трудом нам удалось убедить Ардзинбу принять формулу, согласно которой стороны согласны жить в общем государстве в границах Грузинской ССР (фактическое признание территориальной целостности Грузии). Вместе с тем абхазами отводилось все что не укладывалось в схему равносубъектности двух сторон, составляющих это государство" (Е. Примаков, там же, 418)
7. Из-за боевых действий 1998 года в Гальском районе "грузинские беженцы не только не смогли вернуться на свои родные земли, но и число их возросло еще на 30-40 тысяч из-за провокационных нападений на абхазов". (Г. Чуфрин. Бассейн Каспийского моря: Измерения безопасности. Ежегодник СИПРИ: Москва, 2000. 251).

ГРУЗИЯ

1. В августе 1995 года принята новая Конституция Грузии, где сказано, что "государственно-территориальное устройство страны будет определено конституционным законом на основе принципа разграничения полномочий и предметов ведения после полного восстановления юрисдикции Грузии на всей ее территории" (Конституция Грузии. Тб. 1995).
2. Заявление Шеварднадзе в связи с началом войны в Чечне: "Грузия предоставит Абхазии такой же статус, какой Россия предоставит Чечне" (прошло в электронных и печатных СМИ).
3. "Поставив "язык" впереди "веры", Илья Чавчавадзе секуляризировал грузинский национализм, уподобив его лингвистическим национализмам ХIХ века" (Г. Нодиа, ГАПП, 22)
4. Полной политизации грузинского национализма не произошло до того момента, когда исторические обстоятельства - сначала распад Российской империи в результате большевистского переворота 1917 года, а затем провал идеи Закавказской федерации в 1918 году - не подтолкнули страну к провозглашению полной независимости. Парадигма грузинского политического национализма сформировалась именно в это время". (Г. Нодиа. ГАПП, 23).
5. "В свою очередь многие абхазы были ослеплены образом врага в виде "грузинского империализма" или "грузинского фашизма" и не старались увидеть что-то большее" (Г. Нодиа. ГАПП, 40).
6. Абхазы не могли позволить себе роскоши списывать грузинскую проблему на кого-нибудь еще: "грузинский фашизм" как таковой представлял зло, и нужно было с ним разобраться". (Г. Нодиа. ГАПП, 40).
7. "… часть либеральных политиков и интеллектуалов (таких, как Галина Старовойтова или Елена Боннер) рассматривали Грузию в качестве "малой империи" (…) Россия "отпустила" Грузию, говорили они, почему бы и Грузии не "отпустить" Абхазию?" (Г. Нодиа, ГАПП, 56).
8. "… сейчас ни грузины, ни абхазы больше не уверены, что они могут достичь свои цели лишь через посредничество России". (Г. Нодиа. ГАПП, 67).
9. "… сомневаюсь, что ныне возможно - или даже важно - спешить с решением проблемы политического статуса", но (…) положение "ни мира, ни войны" ведет к утрате контроля над ситуацией обеими сторонами, все более явной с 1997 года. (Г. Тархан-Моурави. ГАПП, 135, 138).
10. "… обе стороны - грузинская и абхазская - действовали под гипнотическим влиянием иллюзии, что время на их стороне. Но ныне обе они в проигрыше в результате тупиковой ситуации (…) и несут весьма ощутимые экономические, демографические и политические потери". (Г. Тархан-Моурави. ГАПП, 151)

АБХАЗИЯ

1. В апреле 1995 года утверждено Положение о министерстве иностранных дел Абхазии.
2. "Абхазия не ведет переговоры по политическому статусу, который определен и зафиксирован Конституцией Республики Абхазия". Смысл переговорного процесса заключается в определении принципов будущих отношений между Абхазией и Грузией". (С. Шамба. Переговорный процесс: надежды и разочарования. В кн.: 2, Абхазия - Грузия. Препятствия на пути к миру. Сухум, 2000).
3. "Термин "осажденная крепость" , применяемый к Абхазии, не ограничивается только периодом непосредственных военных действий на ее территории. У народа создалось устойчивое ощущение, что против него ополчилась не только Грузия, но и весь мир". (С. Лакоба. Абхазия де-факто или Грузия де-юре. 104).
4. В "Заявлении о мерах по политическому урегулированию грузино-абхазского конфликта" Парламент Абхазии считает возможным строить взаимоотношения только на равносубъектной основе соглашения от 4.04.94 года. (Заявление Парламента Абхазии от 22.08.95).
5. "Если под этническими чистками подразумевать этнодемографические изменения происшедшие в результате военных действий в Абхазии, то совершенно очевидно, что ответственность за них, в первую очередь, должно нести руководство Грузии, развязавшее в августе 1992 года войну" (С. Шамба. Абхазия - Грузия. Препятствия на пути к миру. Сухум, 2000. ).
6. Западные страны предприняли попытку контролировать российские инициативы 1997 года, в том числе с помошью "друзей Грузии при Генсеке ООН". (…) В этом аспекте следует рассматривать возобновление переговоров в рамках Женевского процесса, первый раунд которого состоялся 23-25 июня 1997 года" (Студеникин А.Л. Внешняя политика Абхазии в период построения независимого государства: 1990-2002).
7. Эксплуатация проблемы беженцев приносит грузинскому руководству значительные материальные средства и позволяет укрепить свое влияние в регионах, утраченных в результате исхода грузинского населения, заранее предупрежденного грузинским руководством о начале военных действий в Южной Осетии, и в ходе военных действий, развязанных грузинским руководством в Абхазии. (…) Для Южной Осетии (Цхинвальского региона) выделено семь с половиной миллионов евро на 1997-99 годы, на три с половиной миллиона евро проекты уже завершены. Абхазии не выделено ничего, поскольку эта помощь увязывается с установлением грузинской юрисдикции над Абхазией наподобие Южной Осетии (Грузия: проблемы и перспективы развития. Москва., 2001 г., 239).
8. В мае 1998 года Грузия планировала захватить Гальский район и ввести туда автономное правительство Абхазии с Надарейшвили и просить поддержки у Запада - это переводило грузино-абхазский конфликт во внутриабхазский. (В. Грунин. Абхазия: цена независимости. Э-версия).
9. На Ялтинской встрече принята "Программа действий по укреплению доверия между грузинской и абхазской сторонами" и одобрено Приложение с перечнем конкретных мер по укреплению доверия, но его 13 пункт нарушается грузинской стороной продолжением публикации материалов неофашистского толка. (Внешняя политика Республики Абхазия в период построения независимого государства Студеникин Александр..Пресс-секретарь МИД Абхазии).
10. (…) "…режим особенно преуспевал в Грузии. Партийные и советские органы тут были фашизированы, вся их деятельность последовательно и скрупулезно служила насаждению и дальнейшему укреплению грузинского нацизма". (…) "4 августа 1992 года Грузия была принята в ООН"…(…)… с нарушением "требований Устава ООН, так как в то время в Грузии продолжалась гражданская война и власть в Грузии была нелегитимной". (М. Хварцкия. История фальсификации и фальсификация истории. Сухум. 1997. 89, 97)
11. "Это вызывает необходимость создать такую конституционную конструкцию, согласно которой Грузия, Абхазия, Южная Осетия и Аджария обладали бы равными политическими правами и были бы одинаково подчинены общим федеральным законодательным и исполнительным структурам". (В. Чирикба. ГАПП, 83).
12. Военное устрашение и антигуманная экономическая блокада завели мирный процесс в тупик. (В. Чирикба. ГАПП, 84).
13. Приход к власти Шеварднадзе и связанная с этим крайняя конфронтация закрепила в массовом сознании абхазов тезиса об извечной враждебности Грузии к Абхазии (Ю. Анчабадзе, ГАПП, 109).
14. В 1999 году принят Акт о Государственной Независимости Абхазии.
15. "Не может быть свободна лишь какая-то часть Кавказа. Свободным может быть только весь Кавказ" (С. Лакоба. ГАПП, 164).

ЭКСПЕРТЫ И НАБЛЮДАТЕЛИ

1. "Дипломаты "шеварднадзевского призыва", остающиеся работать в российском МИДе, действовали в интересах Тбилиси и своего бывшего шефа даже в тех случаях, когда это совершенно противоречило государственным интересам России. В первую очередь это проявилось в отношении к абхазской проблеме" (А. Крылов. Грузино-абхазский конфликт: роль внешнего фактора. Центральная Азия и Кавказ. (4(16) 2001, 203)
2. "Складывается парадоксальная ситуация, когда Россия, несущая все бремя миротворчества, подрывающая блокадой не только абхазскую экономику, но и хозяйство курортной зоны Краснодарского края, вынуждена испрашивать разрешения на свои действия у саммита СНГ" (Институт диаспоры и интеграции (институт стран СНГ). Грузино-абхазский конфликт: прошлое, настоящее, перспективы урегулирования. Москва. 1998)
3. Изоляция Абхазии не позволила обеспечить восстановление народно-хозяйственного комплекса. (…) она была отброшена на десятилетия назад (В. Грунин. Эксперт Абхазия : цена независимости. Э-версия).
4. "Абсолютно ошибочными являются два предположения, лежащие в основе применения российских санкций против Абхазии: что эти санкции созданием невыносимых условий вынудят Абхазию объединиться с Грузией и что в знак благодарности за такую солидарность Грузия не станет стремиться в НАТО, останется в СНГ и будет лояльной России" (Информационно-аналитическая записка "О некоторых угрозах безопасности России, связанных с грузино-абхазским конфликтом, и мерах по их нейтрализации". Комитет по безопасности Государственной Думы РФ).
5. "Грузинские дипломаты и государственные деятели с гораздо меньшим трудом, чем их абхазские коллеги, играют с формулами, ласкающими западный слух" (Б. Коппитерс. ГАПП., 175).
6. "Сегодня Абхазия - один из наиболее спокойных районов в масштабах всего Кавказа, она создала эффективную систему государственного управления и боеспособные вооруженные силы. (…) Абхазия - важная составляющая геополитической ситуации всего Кавказа. Любое военное вмешательство в грузино-абхазский конфликт неминуемо вызовет дестабилизацию не только Абхазии, но и всего западнокавказского региона". (А. Крылов. Грузино-абхазский конфликт: роль внешнего фактора. Центральная Азий и Кавказ. 4(16). 2001., 208).
7. Участников Договора коллективной безопасности большей частью объединяет стремление решить свои проблемы за счет России, на которую они привычно возлагают ответственность за экономическую разруху, этнические конфликты и политическую нестабильность. (Д. Малышева. Конфликты у южных рубежей России. Pro et Contra. Журнал российской внутренней и внешней политики. М., 2000).
8. "…такой обмен мнениями довольно редко встречался на общественных и академических форумах до 1997 года"; "Правительства Грузии и Абхазии, зайдя в тупик на переговорах по вопросу о характере взаимоотношений и попав от России в зависимость, наконец осознали преимущества установления прямых политических контактов" (Б. Коппитерс. Грузины и абхазы. Путь к примирению. Общая редакция: Б. Коппитерс, Г. Нодиа, Ю. Анчабадзе, Москва, 1998, далее - ГАПП, 4,6).
9. "Культурная идиома, в которой оперируют политические представители определенной общины, имеет решающее значение для отбора интересов, которые считаются фундаментальными". (…) В статьях настоящего сборника читатель не сможет найти каких-либо "цивилизационных" столкновений между грузинскими и абхазскими взглядами на нацию и демократию" (Б. Коппитерс. ГАПП, 174).
10. "Как может явствовать из статей настоящего сборника и вопреки практике Совета Безопасности ООН, ответственность за войну и отсутствие прогресса на переговорах не должны возлагаться только на одну из сторон". (Б. Коппитерс. ГАПП, 199).

РЕЗЮМЕ (1994-98 гг.)

В выборку, как и в первом разделе, включены оценки и предложения со значимыми для позиций сторон смыслами, с которыми в принципиальном отношении не расходятся многие другие мнения, не приведенные здесь - они имеют только статистическое значение.
В среднем периоде оставим за графой Абхазии маркировку первого периода - АГ; для графы официальных лиц России, у которых в переговорном процессе среднего периода появились формулировки со сколько-нибудь внятно заявленными оценками - РГ; позиции официального Запада практически тоже слегка изменились, графа международного сообщества сохранена - МГ; для графы Грузии тоже оставлена прежняя маркировка - ГГ; в среднем переговорном периоде у Запада можно впервые отметить попытки экспертного анализа позиций сторон - они сведены в одну графу с мнением других экспертов и наблюдателей - НЭГ.
В средний переговорный период практически все стороны, кроме юго-осетинской, вошли с грузом взаимного недоверия из первого периода. В Южной Осетии война закончилась летом 1992 года - она победила в войне в том смысле, что все территории, на отвоевании которых грузинский фашистский режим делал ставку, она удержала. Особо надо отметить, что осетинская сторона с начала конфликта в 1989-ом стояла на антифашизме и никогда не ставила цели изгнать грузинское население с территории Южной Осетии. Грузинское население, массово покинувшее Южную Осетию (Цхинвал) с конца декабря 1990-го и выехало до ввода грузинских войск и начала войны - оно заранее было предупреждено властями. После войны, с осени 1992-го по осень 1993-го года, через креатуры Шеварднадзе в Москве и особенно во Владикавказе, нестабильность в Южной Осетии была доведена до крайности и грозила обрушением. Во избежание непоправимого для судеб РЮО углубления нестабильности демократическая часть руководства ушла в отставку (А.Р. Чочиев, О.Д. Тезиев), что с 1993 года изменило и переговорную позицию Южной Осетии: из обращения исчезли системные оценки "фашизм" и "нацизм", хотя все еще фигурировал "геноцид", никаких условий в связи с участием в переговорах Шеварднадзе не выдвигалось - расследование Зарского (кехвского) расстрела не доведено до выявления заказчика, не выявлен даже организатор, хотя некоторые исполнители были следствию известны…
Иное в Абхазии: победа в войне и крайняя непопулярность Шеварднадзе и его креатур в Абхазии не позволили им дестабилизировать абхазское руководство и оно не только удержало, но и укрепило позиции. Одним из главных результатов войны стала фактическая реализация одного из главных условий дефашизации: Абхазия удержала свою территорию, на которую претендовала Грузия - или Грузия потеряла территорию, на которой пыталась утвердиться за счет идеологии и практики фашизма! Но политико-правового разрешения этому нет - поиск его стал главным содержанием среднего переговорного периода.
В остальном позиции абхазского руководства в переговорном процессе тоже претерпели некоторые изменения: решив одну - главную - проблему из всего системного набора решений в противостоянии "фашизма-антифашизма" (территориальную), Абхазия уступила давлению Запада и России - перешла к обсуждению их видения и предложений по разрешению конфликта. Но гибкость с самого начала среднего этапа переговорного процесса - с 1993-95 годов - абхазское руководство сочетало с принципиальным удержанием главной позиции: независимость Абхазии является ключом системного разрешения конфликта фашизма и антифашизма, но она не отказывается обсуждать все предложения, в том числе и принципиальное. И как раз от обсуждения главного вопроса отказываются Запад, Россия и Грузия: независимость Абхазии от недефашизированной Грузии они принципиально обходят, полагая, что в повестку дня его может поставить лишь …сама Грузия. Но ее не приблизили, а отдалили от этого изменением оценок и предложений (оценки МГ, РГ и ГГ радикально отличаются в первом и среднем периодах - до и после 1992-94 гг.): фактически - это шантаж Абхазии фашизмом. В конце двадцатого века, поставившего будущее цивилизации в зависимость от того - насколько культурная идентичность человечества станет определяться утверждением и развитием ценностей, сложившихся в борьбе с фашизмом и иными формами человеконенавистничества, в это невозможно поверить, но такова реальность. И ее надо анализировать в реальное время и в реальном месте: Запад, Россия и Грузия осуществляют политический, экономический и психологический шантаж Абхазии, требуя от нее отказа от ее единственного пока, но главного достижения в антифашистской борьбе - от фактической независимости (!!!). Анализ того - что взамен, имеет практическое значение только в том случае, если все переговаривающиеся стороны понимают, что невозможен только один вариант - возврат к пройденному. Это означает, что все предложения, которые были - или будут - сделаны имеют смысл только в контексте антифашизма.
В этом смысле заявление Бутроса Гали о неприемлемости для международного сообщества такой независимости, которая приобретена силой оружия (МГ-1) нейтрально - оно не содержит предложения, а в контексте антифашизма - неверно: борьба с фашизмом, а с воюющим - и оружием, не только приемлема, но обязательна и обратное является потворством фашизму - и скорее является преступлением против человечества. Кроме того, к тезису стоило бы привести пример, подтверждающий, что есть случаи "незавоеванной оружием независимости" или случаи "несамопровозлашенных государств", которые были "провозглашены" соседними или какими-то иными государствами, народами и т.д. Практический антифашистский опыт мирового сообщества как раз противоречит заявлению Гали: институт ООН, который возглавлял Бутрос Гали, основан на идеологии и практике антифашизма, в становлении которых территориальное расчленение фашистских государств являлось одной из главных установок! Стоит напомнить, что вариант Черчилля по расчленению Германии предполагал даже запрет на прежнее название и новая конфедерация германских земель должна была называться "дунайской", и такая идея нейтрального внеэтничного названия выдвигалась абхазской стороной для варианта совместной конфедерации. То есть подход Абхазии и в этом частном случае был системным и соответствует антифашистским стандартам идеологии основателей ООН, тогда как заявление Гали реально имеет значение только как фактор психологического давления на Абхазию с целью дискредитировать способ ее выхода из фашистской - этого он не учитывает - Грузии. Гибкость абхазских переговорщиков, прекрасно понимающих, что дефашизация - это процесс на два-три поколения, невозможно отрицать: Ардзинба согласился жить в общем государстве в границах Грузинской ССР и только настаивал на равносубъектности сторон (РГ-6), что только и могло быть хоть какой-то гарантией в отношениях с партнером, которому еще предстоит санация фашизма.
Но грузинская сторона сама осложнила технические возможности для сближения, приняв Конституцию, в которой не решен вопрос государственно-территориального устройства и его собирались решить после восстановления юрисдикции Грузии на всей ее территории (ГГ-1). Здесь ряд скрытых противоречий и две явные: "после восстановления" - или "для восстановления" не имеет смысла вне контекста реалий, и если "после" предполагает пока развернуть юрисдикцию на Абхазию, то в чем смысл давать абхазам даже автономию, если уже они подпадут под юрисдикцию - так это расценивают абхазские переговорщики; если бы абхазам уже предложили что-то "для восстановления юрисдикции Грузии", то и это принципиально неприемлемо для них, поскольку тогда очевиден отказ грузинской стороны от совместного равносубъектного образования, в котором юрисдикция может быть либо "общей" - либо разделенной между субъектами, либо согласованной комбинацией того и другого. Грузинская сторона не могла бы пойти на эти очевидно деструктивные решения, если бы позиция Запада и России не создала у нее впечатления, что Абхазию "прогнут", как это сделали с Южной Осетией. И эта ставка разоблачала "миротворца" Шеварднадзе, потому что с Абхазией это пройдет только при бессрочной жесткой блокаде Абхазии, но политикам надо выигрывать выборы, а переговорный тупик станет практически беспросветным и тогда война… И то, и другое напрягало конкурентные интересы Запада и России на Кавказе, что консервировало ситуацию и это было выгоднее Абхазии, чем Грузии, но как раз тогда Шеварднадзе оставался нужным всем: для Запада он "отжимал" Россию от Грузии, для России он флиртовал с СНГ взамен на Абхазию, Абхазия несла свой крест "бедная - но свободная", а Грузия ожидала дивидендов от игр Шеварднадзе и его выбор стал ее ставкой...
Это гарантировало ему поддержание имиджа там, где он у него уже был. Начало чеченской войны грузинские политики использовали для разоблачения российской политики на Кавказе как имперской: Шеварднадзе по разному, но поразил всех, заявив, что Грузия предоставит Абхазии тот же статус, какой Россия предоставит Чечне (ГГ-2)… Тогда стоило ли винить все эти годы Россию в империализме, если потом брать с нее пример - терять лицо перед Западом, но скорее условием грузинской игры являлось то, что на фоне разгрома Чечни, выглядевшего неминуемым, Шеварднадзе предложит Абхазии прежние условия и лишенная поддержки разгромленной Чечни - а это было бы назиданием и Северному Кавказу воздержаться от поддержки Абхазии - она их примет… Но по Чечне случилось подписание договора, пока типологически не осмысленного ни в СНГ, ни на Кавказе, о чем свидетельствуют продолжающиеся и после его подписания обвинения России в империализме. Пока условно определим это "хасавюртской парадигмой", поскольку, даже и не осмысленные, Хасавюртские Соглашения очевидно явили иной формат кавказских подходов России: западные и российские эксперты единодушны в том, что Хасавюртские Соглашения означают признание Россией фактической независимости Чечни и для полного признания независимости не хватало лишь прямой констатации этого. Теперь, по взятому перед всем миром и Россией обязательству, Шеварднадзе должен был предложить Ардзинбе если не полную независимость, то как минимум - равносубъектную конфедерацию, либо доверие к нему и на Западе, и особенно в России, должно было иссякнуть, и в России тем быстрее, чем чаще он продолжал винить ее в имперской политике…
Значения "хасавюртской парадигмы" множественны - в них отражена и "параллельность" ряда кавказских проблем: непонятно, почему Ельцин отказался согласиться с Дудаевым и дать Чечне те же права, что и Татарстану, как непонятно несогласие Шеварднадзе на довоенные условия Ардзинбы по федеративности… Там и тут это привело к войне, но Россия, которая могла бы стереть Чечню в порошок - так это представлял себе и Шеварднадзе, заявляя свое обязательство - не пошла на это и одним из значений "хасавюртской парадигмы" можно считать личное покаяние Ельцина, но важнее оценит ее идеологию и то, что в ее выработке участвовал русский генерал с опытом войн вне и внутри СССР. Со времен кавказских войн, уничтожения народов, махаджирства и депортаций российско-советской политической практики, впервые вместо депортации или уничтожения малочисленного народа с ним достигнута договоренность и практически предоставлена независимость! Почему политики этого народа не сумели воспользоваться столь дорого стоившей свободой - вопрос отдельный и на это тоже есть ответы - аналитики найдут и их… А пока установлено еще одно значение "хасавюртской парадигмы": теперь, чтобы иметь право обвинять Россию в имперской политике на Кавказе, надо явить хоть что-то большее ее бесспорно доказанной "хасавюртом" воли отказаться от такой политики!
Еще одно значение "хасавюртской парадигмы": обязательство Шеварднадзе следовать российскому решению по Чечне и уклонение от него есть еще один показатель того, что если не на уровне сознания, то подсознательно он, и вообще нынешняя плеяда грузинских политиков, флиртующая с Западом, квалифицируют себя в происходящих событиях не по вовлеченности и влиянию на их содержательные связи, а по чисто внешним - театрально-сценическим - проявлениям формальной активности. Поэтому есть значения "хасавюртской парадигмы", актуальность которых не уменьшится не только для России и Запада, но в первую очередь для Южной Осетии и Абхазии до тех пор, пока процесс дефашизации Грузии не станет содержательной задачей грузинской политики и политиков. Даже критерий "хасавюртской парадигмы" пока для них недосягаем: чтобы претендовать перед Западом и даже Россией на демократичность, Шеварднадзе и грузинским политикам надо сделать что-то большее чем либеральная фразеология театрально-сценических воплощений "грузинской демократии", которая пока во всем уступает даже этой кавказской "ельцинско-лебединной" постановке… Судя по оценкам это начинают понимать и те западные эксперты, которым выпадает возможность наблюдать грузинских политиков не только на Западе и дома, но и в процессе выработки решений реальных проблем из типологии "хасавюртской парадигмы": оценка Б. Коппитерсом "игры грузинских дипломатов с формулами, ласкающими западный слух" (НЭГ-5), свидетельствует о прогрессе в их понимании "экспортных моделей игры" грузинских политиков, формально соответствующих сути демократии, но содержательно несовместимых с предлагаемой ими моделью "демократии для Грузии", не предусматривающей переходный этап санации фашизма.
Идеология, в которой состоялась "хасавюртская парадигма", остается открытой для всех и в том числе Шеварднадзе: если даже он сам и его партнеры в переговорах считают, что в смысле доверия ему больше нечем дорожить, то переход к системным решениям способен восстановить доверие и к грузинским политикам, и к грузинской политике. Им даже легче, ибо "хасавюртская парадигма" актуализировала не только параллельность проблем между Чечней и Россией с проблемами Южной Осетии, Абхазии и Грузии, но и их расхождения. К примеру, фактическая независимость Чечни, признанная Россией, не привела чеченские элиты к согласованной политике и внутренние проблемы Чечни на третий год выплеснулись за ее пределы - это трактуется в том смысле, что независимость не была единственной целью части чеченской элиты. Тогда как Южная Осетия и Абхазия, став фактически независимыми, стабилизировали внутреннюю ситуацию и по оценкам экспертов "сегодня Абхазия - один из наиболее спокойных районов в масштабах всего Кавказа" (НЭГ-6), а главным дестабилизирующим фактором здесь являются как раз "грузинские партизаны", которые, по заявлению весьма информированного Е.М. Примакова, руководимы государственными структурами Грузии (РГ-5). Независимость позволила Абхазии отмежеваться и от высококриминализированного грузинского истеблишмента, хорошо известного "благодаря" Иоселиани и Китовани, но криминал престижен и в уровне бытовой идеологии грузин, а судя по заявлению Примакова, грузинские власти переходят к организации террора… Это головная боль абхазских экспертов, не исключающих "ирландско-палестинских" сценариев. Но общее государство и условие обязательного возвращения беженцев, даже при равносубъектности, тоже ухудшат положение с криминалом и коррупцией до грузинских показателей - чрезвычайно высоких. Всем ясно, что даже если все преступники - и коллаборационисты в том числе - предстанут перед правосудием, как это было и в Европе, общее положение с криминалом изменится к худшему. Но абхазы опасались напрасно: "хасавюртская парадигма" оглушила всех - и более всех увязшего с Россией в закулисных переговорах по Абхазии Шеварднадзе - своей демократичностью! Теперь менее этого Грузия не может предложить Абхазии!
Но столько же или более - это как минимум общее и равносубъектное государство! Тут у Шеварднадзе нет маневра - он "играет слепоглухого", а Абхазия с недоверием наблюдает еще раз как конструктивная позиция России, заявленная "хасавюртской парадигмой", не развивается ею и Западом в очевидно более благоприятных для системного решения условиях Абхазии.
Но все же средний переговорный период характеризуется легкими изменениями в позиции России в отношении Абхазии: российские аналитики заявляют, что изоляция Абхазии не позволяет ей восстановить народно-хозяйственный комплекс (НЭГ-3), и выдавливая Абхазию в состав Грузии, Россия действует по разным направлениям - но практически всегда против своих интересов (НЭГ-2), а санкции против Абхазии не приведут к предпочтению Грузией СНГ и России перед НАТО (НЭГ-4); признается также, что российские дипломаты "шеварднадзевского призыва" действуют против интересов России в интересах своего бывшего шефа - и особенно в ситуации с Абхазией (НЭГ-1), а участники Договора коллективной безопасности большей частью стремятся решить проблемы за счет России (НЭГ-7). Все это - в контексте с идеологией "хасавюртской парадигмы" - свидетельствует о таком векторе объективных изменений, при котором фактор субъективного "выбора Шеварднадзе" будет иметь все меньшее значение. И все большее значение будет иметь объективный фактор идеологической совместимости политики Запада и России на Кавказе. И тогда у недефашизированной Грузии уже не может быть никаких преимуществ перед Южной Осетией и Абхазией: между фашизмом, перешедшим в латентное состояние от поражений в Южной Осетии и особенно в Абхазии, про который Запад и Россия в интересах Шеварднадзе "забыли" - и двумя образовавшимися в борьбе с грузинским фашизмом республиками, тупик сохранился. Он сохранился только из-за субъективной ставки на Шеварднадзе, возможной только в конкурентных идеологиях России и НАТО.
И если Россия и Запад сблизятся быстрее, чем разрешится конфликт, то все перспективные объективные и субъективные проекции его разрешения не будут противоречить друг другу в условиях идеологической совместимости политики Запада и России. И поэтому исключено, чтобы их единожды совмещенный случай в истории их общего антифашизма, на достижениях которого стоит современная цивилизация и ее идеология, способная еще раз совместить их и в политике, осталась невостребованным ресурсом. Тогда вместо "выбора Шеварднадзе" и иных субъективных предпочтений возможна только санация (дефашизация) грузинского фашизма в общем контексте системного решения осетино-грузинского и абхазо-грузинского конфликтов. Если Запад и Россия не сблизятся, то всем выгоднее сохранить стабильность тупика. Даже Грузии, ибо остальное идетведет к обострению конкуренции Запада и России, иили к новым бесперспективным войнам.
Другой результат этого периода в том, что он показал абхазо-грузинское "демократическое поле" в сравнениях с осетино-грузинским, русско-грузинским, русско-чеченским, и выяснилось, что грузинские "посевы демократии" растут хуже его партнерских - и едва ли не настолько, насколько те, в свою очередь, хуже "поля" западной демократии. В этих "полях" стало ясно и то, что надо различать - "кто есть Шеварднадзе", от того - "что есть шеварднадзизм": первое в общем виде известно давно и к Кавказу имеет меньшее отношение, чем к супердержавам; второе в общем виде сложилось только к началу двадцать первого века и к Кавказу имеет тем большее отношение, чем ниже ставки на Шеварднадзе по первому разделу, а ниже они еще и от того, что Шеварднадзе размещает проблемы Грузии между интересами Запада и России - и решает их за счет других кавказцев. "Шеварднадзизм" - это "за счет других", платить самому - это нет! Что стало очевидно благодаря "хасавюртской парадигме": даже в условиях войны можно обратиться к идеологии, в которой только и могут состояться системные разрешения конфликтов любой типологии. Для этого надо исповедовать дома то, что проповедуешь для Запада, России, Абхазии, Южной Осетии, Чечни - она не удовлетворилась предоставленной ей возможностью решить свои проблемы в своих пределах и этим перевела их в иную типологию, тогда как юго-осетинский и абхазский варианты решения внутренней стабильности дают комфортные предпосылки для внешних решений, но "шеварднадзизм" или "шевиизм" - это торговая марка той "грузинской демократии", ценности которой определяются когда она уже намерена "продаться" то Западу, то России, чтобы они навязали недефашизированную Грузию в "старшие братья" для антифашистских Абхазии и Южной Осетии…
Однако 1996-97 годы переломны не только из-за "хасавюртской парадигмы": начался диалог грузинской и абхазской сторон без посредничества России - при посредничестве Запада - правительства Грузии и Абхазии ищут выход из тупика в ином формате (НЭГ-8) - вырабатываются формулировки, которые позволяют увидеть идеологическую совместимость - или несовместимость - "хасавюртской парадигмы" с парадигмами западных, грузинских и абхазских предложений для разрешения конфликта. Это означает, что теперь все большее - и в итоге решающее - значение будут иметь не конкурентные ориентиры России (в приверженности им обвиняют Южную Осетию и Абхазию) и Запада (приверженностью к ним гордится Грузия), а типология и системность. Тут прав Г. Нодиа: абхазы и грузины не уверены, что они могут достичь своих целей лишь через посредничество России (ГГ-8), не в последнюю очередь потому, что пока даже "хасаюртская парадигма" оказалась недосягаема для недефашизированной Грузии и помочь ей сделать следующие шаги к системному решению может только Запад…
Ключевой для перехода можно считать дефиницию Б. Коппитерса по культурным идиомам, определяющим фундаментальные интересы сторон конфликта, и констатация того факта, что грузинские и абхазские взгляды на нацию и демократию не различаются (НЭГ-9). Это верно, потому что они различаются не в том - в главном: проблема не в истории становления грузинского национализма в XIX-ом и начале ХХ века, и не в том - насколько он "секуляризирован" или подобен лингвистическим национализмам Европы XIX века (ГГ-3), а в том - и это Г. Нодиа определил точно - что "абхазы были ослеплены образом врага в виде "грузинского империализма" или "грузинского фашизма", неясно только, что большее Г. Нодиа предлагает абхазам увидеть (ГГ-5), чем империализм и фашизм (?!). Если он подразумевает, что "большее" - это системно-аналитический прорыв грузинских интеллектуалов в понимание того, что европейские национализмы XIX века венчал европейский фашизм (итало-германо-…всякий) ХХ века, разрешенный системными послевоенными мерами в 1946-56 годах - это для грузинских переговорщиков среднего периода действительно "большее" и тогда Грузия созревает для перехода к системным решениям. Тогда "большее" действительно больше сибаритской претензии на то, что "Грузия - это кавказская Европа", а исходя из системного запаздывания российских (и грузинских) процессов на 50-70 лет грузинский фашизм "подоспел вовремя": система разрешений созданных им конфликтов может быть лишь системной как и в Европе. Иное на уровне понимания даже среднего периода уже исключено и к этому случаю как раз и применима дефиниция Коппитерса: культурная идиома абхазов определяет их фундаментальный интерес как невозможность находиться в составе недефашизированной Грузии - и это независимость.
Но Г. Нодия, как минимум, честен! Невозможно найти экспертов и политиков, которые не согласятся с ним в том, что "абхазы не могли позволить себе роскоши списывать грузинскую проблему на кого-нибудь еще: "грузинский фашизм" как таковой представлял зло, и надо было с ним разобраться" (ГГ-6). Как? Отчасти - то есть не системно - абхазы проблему решили тем, что победили в навязанной им фашистами войне! Однако удержание собственной территории - это только один уровень системного решения. Другие хорошо известны: пример разрешения фашистского вызова в Европе в 1933-45 и 1946-56 годах исключает тему территориальной целостности фашистских государств для всех времен, а предложения Старовойтовой и Боннэр "отпустить Абхазию теперь уже Грузии, как Грузию отпустила Россия" (ГГ-7), вместе с идеологией, в которой состоялась "хасавюртская парадигма", являются призывами следовать надежно апробированной мировой антифашистской практике. Но призывом к кому? И выясняется - к Западу и Грузии! Реальность такова, что проблема на самом деле не разрешается из-за позиции Запада и это надо констатировать со всей определенностью: либо Запад мыслит себе антифашистскую позицию Южной Осетии и Абхазии не приемлемой для себя - и это тогда надо объяснить им, иначе Запад вызывает у них подозрения в готовности изменять фундаментальным принципам послевоенного мироустройства из-за конкуренции с Россией; либо для грузинского фашизма предполагаются исключения - и это тоже надо объяснить, но тогда уже всему миру.
А пока грузинская сторона в эти переговорные годы приучена Западом и Россией к ожиданию дальнейшего игнорирования самой сути конфликта, при совершенной ясности противостояния фашизма и антифашизма. Более того, и в Южной Осетии с 1992-го года, и в Абхазии с 1993-го года Запад явно поддерживает фашистскую сторону, в том числе и материально - и не поддерживает антифашистскую: в Грузию вложено более четырех миллиардов долларов, в Южную Осетию - мизерные средства и только в беженецкую программу, в Абхазию - почти вовсе ничего! Стоит напомнить, что одним из системных разрешений проблемы фашизма были особые программы экономической помощи не только антифашистам, но всем жертвам фашизма, к которым были отнесены сами Италия и Германия - для всех были разработаны варианты "плана Маршалла". Но из какой идеологии или политической морали, или политической практики исходит Запад отказывая в поддержке Южной Осетии и Абхазии - понять невозможно!
Можно согласиться и с тем, что не стоит спешить с определением политического статуса (ГГ-9), но бедность и сопутствующие ей проблемы раскачивают ситуацию во всех сторонах конфликта (ГГ-10). Однако и бедности гораздо меньше на стороне фашизма - все таки четыре миллиарда Запад вложил в Грузию и Россия поставляет ей энергоносители по низким ценам; и больше на стороне антифашизма - этих Запад принуждает войти в состав недефашизированной Грузии, чему не противится и Россия - и это прямой политический и экономический шантаж (!!!)!
Со времени утверждения Положения о министерстве иностранных дел (АГ-1) Абхазия не ведет переговоры по политическому статусу - он определен Конституцией Абхазии, речь идет о принципах будущих отношений Грузии и Абхазии (АГ-2), и уже около десяти лет Абхазия ощущает себя "осажденной крепостью" (АГ-3). Кто осаждает Абхазию? Ответ очевиден! Но при этом он неправдоподобен до крайности: антифашистскую Абхазию осаждают фашистская Грузия, которую поддерживают… фашистскую Грузию поддерживают Запад и Россия… Грузия на уровне правительства фактически организует теракты в расчете на Запад, а в одном случае подготовила даже обращение к Западу в мае 1998 года - и в Гальском районе снова была война…
При этом единственной реальной проблемой, на которую ссылаются Грузия, Запад и Россия остается проблема беженцев, которая в Южной Осетии создана целевыми актами "фюрера-звиада" (АГ-7), а в Абхазии - целевыми актами грузинского руководства при "фюрере-эдуарде" (АГ-5). Проблема осложняется продолжающейся публикацией материалов неофашистского толка (АГ-9), и в этих условиях предложения типа разработки Чирикба (АГ-11) не могут быть приняты уже и Абхазией. В результате за время правления Шеварднадзе в сознании абхазов укреплен тезис об извечной враждебности Грузии к Абхазии и конфронтация предельно жесткая (АГ-13).
И уже стала ясна неизбежность системного решения этого конкретного конфликта фашизма и антифашизма, который может стать и началом решения всех кавказских конфликтов (АГ-15). Только надо и для Кавказа явить ту же ясную и понятную систему оценок и предложений - принятую лидерами мирового сообщества и понятную идеологию современных ценностей без конъюнктурных исключений. Без принципа, однажды выраженного одним из американских президентов по поводу одного из панамских диктаторов: "он, конечно же, сукин сын, но это наш сукин сын"… Но и спустя тридцать лет Грузия была принята в ООН в нарушение ее Устава, и тоже с протекцией США, хотя начатая там фашистами война была продолжена и ее нелегитимным руководством (АГ-10) … Это снова обращает перспективы к тому, что завершение "холодной войны" знаменует приверженность и Запада, и России к идеологии общечеловеческих ценностей послевоенного мироустройства (послевоенного в смысле обеих войн - Второй мировой и "холодной"), для которой не может быть "своих" и "несвоих сукиных сынов" - они должны быть отвергнуты все!
В контекст восходящих и нисходящих процессов мировой истории ХХ века грузинский фашизм и "шевиизм (шеварднадзизм)" вписаны как два этапа развития кавказского варианта "коричневой" идеи. Этот вывод стал одним из главных результатов среднего переговорного периода: осознавая концептуальную непродуктивность иных подходов, но тем не менее не отказываясь от их обсуждения, Абхазия к 1999 году оценивает их как тупиковые из-за деструктивности в отношении общечеловеческих ценностей, положенных в основание современного мироустройства, и принимает Акт о Государственной Независимости (АГ-14) - этим она сделала еще один шаг, продолжая идти в направлении системных решений по примеру, явленному антифашизмом Запада.