МЕТОДОЛОГИЯ

Все грузинские аналитики считают, что история должна учитываться, хотя иные склонны не придавать ей слишком большое значение (ГГ-10), но все апеллируют к итогам истории и, в том числе, ее стадии "холодной войны" (ГГ-14), и отмечают общий для истории вектор глобализации - это, с несущественными оговорками, принято всеми. Заметим - исторична сама оценка того, "что стало потребностью для европейских народов… пока еще не стало действительностью на Кавказе, (…) но назад в искусственное единство никто не собирается" (ГГ-17). Поэтому методологически важно понимание глобализации как отдаленной исторической перспективы, и как напоминание о том, что "не грузины и абхазы придумали парламенты, университеты и прочее…(ГГ-18), при этом пользование ими имеет уже некоторую историю и это уже результат глобализации - историческая ретроспектива этого тоже общеизвестна. Поэтому "если брать в качестве примера европейскую интеграцию" (ГГ- 19), то это "история глобализации" системы современных ценностей, но чтобы "вписаться в общемировой контекст" надо "рассматривать себя в кавказском контексте" (ГГ-20) и понимать "кавказскую особость" как региональную модель и результат прошедшего этапа глобализации. Это и есть история. В этом контексте истории глобализации вполне уместно отрицание "культурных универсалий, которые нас объединяют, кроме тех, которые существуют везде - и в Европе, и на Кавказе" - "наши ценности оказываются общечеловеческими ценностями" (ГГ-25). То есть в системном смысле есть только одно различие, и оно квалифицировано всеми аналитиками - все это следствия системного отставания Кавказа (СССР) от Запада на 50-70 лет… А деловой подход грузинских аналитиков к истории - в поиске общей идеологии урегулирования.
Абхазские аналитики также полагают, что без истории невозможно выявить истоки и оценить причины и виновных грузино-абхазского конфликта. Они также не согласны с международными посредниками, которые считают, что "для пользы дела не надо возвращаться к истории", вместо того "надо устремиться в будущее. Подобная точка зрения противоречит теории трансформации конфликтов, да и просто логике войны и мира" (АГ-5). Отмечая разное отношение к глобализации они признают, "что единственный способ решения наших проблем лежит именно в этой области" (АГ-21). В этой области "истории глобализации" имеет смысл и предложение грузинской стороны и посредников "начать с нуля", "с новой страницы", но для придания этому предложению актуального смысла нужно признать коррекцию абхазских аналитиков - пока "вовсе не новая страница". Была война и ситуация стала гораздо хуже, чем "нулевая" - до нейтрального "нуля" теперь надо еще подняться, чтобы "перевернуть и начать с новой" (АГ-10). Это тоже деловой подход к истории - это тоже поиск идеологии и современного мышления, что говорит о стремлении также и абхазов идентифицировать себя в современной системе ценностей.
Одно методологическое расхождение по современному мышлению - по отношению к истории - между грузинскими и абхазскими аналитиками есть, но оно, скорее, схождение: первые полагают, что одной глобальной истины нет, вторые возражают - глобальная истина есть. Это расхождение непринципиально только в очень конкретном смысле, но дискуссия выводит на уровень выработки общей идеологии - единой для всех участников процесса совершенствования системы ценностей, и поэтому оно принципиально на всех уровнях, до ООН! Глобальная истина заявлена двумя установками: Верой в Бога; или Неверием - но это явно не атеизм, ибо контекст иллюстрирован темой "фашистских истин" (АГ-18), при этом известно, что большевистский (интернационал-социалистский) атеизм не привел к фашизму, а германский национал-социализм настаивал на Вере в Бога - и был фашизмом, но оба они были беспримерно кровавы. Стоит привести и новейший пример с христианской "верой" в интерпретации грузинской церкви: массу протестов вызвало обращение грузинского патриарха, которое распространяло заповедь "не убий" только на грузин, а не на всех верующих в Бога - и это одна из "истин грузинского фашизма". Факты - упрямая вещь, и они не позволяют интерпретировать "веру в бога" или "атеизм" как системную суть глобальной истины в современном мышлении и процессах глобализации.
Но ими определенно доказано, что фашизм, в видах германского национал-социализма или грузинского национал-терроризма (или национал-экстремизма), является "агрессивным дезинтеграционизмом", как большевизм, в виде советского интернационал-социализма, является "агрессивным интеграционизмом", и оба они неприемлемы для прогресса. Поэтому они и отвергнуты уже нынешним этапом глобализации. Но для выработки общей идеологии переговорного процесса, ориентированной всеми его сторонами на западные ценности с правами человека - это актуально, поскольку современная западная демократия и ее гражданские институты сложились в "горячей" войне с фашизмом и в "холодной войне" с большевизмом. Специальный доклад Генсека ООН на саммите тысячелетия в 2000 году, посвященный проблемам глобализации, одним из приоритетов обозначил углубленное осмысление вызова 1945 года: права человека и современные гражданские институты, вместе с универсальными ценностями общества - и, в том числе, антифашизмом - положены в основание процесса глобализация, а ООН учреждена как международный гарант этих универсальных ценностей, сложившихся в результате вызова 1945 года. Потому тема "глобальной истины без фашизма" - как тема универсальных истин - есть важное этапное достижение грузино-абхазских дискуссий: фактически абхазо-осетино-грузинские дискуссионеры и посредники участвуют в выработке идеологии глобализации, актуальность которой заявлена саммитом тысячелетия ООН.
Международные посредники констатируют прогресс: "…три интереса сторон совпали. Это - защита прав человека, развитие демократических процессов и институтов и поддержание безопасности", и видят в этом общую методологию, отмечая, что надо строить переговоры не на страхах, а на интересах и надеждах (НЭГ-5). Но этот совет как раз противоречит методологии, ибо интерес к "защите прав человека" с "поддержанием безопасности" порожден агрессивностью грузинского фашизма, а надежды могут появиться только при надежных гарантиях прав и безопасности - а это, как показал Запад после вызова 1933-45 годов, стало возможно не только благодаря военной победе над фашизмом, но и благодаря системному решению "всех уровней страхов" кризиса - в ходе дефашизации. Из условий дефашизации главным является отказ от соблюдения территориальной целостности фашистских государств - именно такой процесс после вызова 1945 года сформировал тот облик Запада, с его системой ценностей и гражданскими институтами, приобщиться к которому стремятся постсоветские образования. На пути к этому Южная Осетия и Абхазия прошли ту часть пути, условием которой было военное противостояние с грузинским фашизмом, и теперь долг Запада состоит в том, чтобы помочь осетино-абхазскому антифашизму стать внутренним ресурсом построения ими гражданского общества: так свой антифашизм Запад сделал политическим ресурсом у себя и делает для послевоенного мира. Только это и могут сделать Запад и Россия в Южной Осетии и Абхазии: если они искренне хотят способствовать появлению надежд - им надо придерживаться глобально апробированной методологии разрешений вызова 1945 года, (с чем-то наподобие "плана Маршалла"). Зачем консервировать постсоветский большевизм на обломках СССР, усугубляя его в этом конкретном случае грузинским фашизмом: для чего Запад создает теплицу "неделимой недефашизированной Грузии", "гибридизируя" фашизм и большевизм с антифашизмом … Это дискредитирует демократические ценности Запада даже в антифашистских Абхазии и Южной Осетии, не способствует дефашизации (санации) Грузии и отдаляет демократизацию Кавказа.
Это заключение по первой группе условий - методологической - коррелирует со значениями группы условий оценки "кто виноват": обе стороны сблизили позиции и здесь, но в ходе этого оценки "роли Запада" приближаются к оценкам "вины России" - группа факторов, способствующих этому, продолжает расширяться в ходе осмыслений "хасавюртской парадигмы". Потому и прямое обвинение спецпредставителя президента РФ в Чечне Султыгова по адресу Управления Верховного комиссара ООН по делам беженцев и других гуманитарных организаций, неспособных обеспечить права человека из-за "коррумпированности и безответственности чиновников международного правозащитного движения на Северном Кавказе" (ИТАР-ТАСС, пресс-конференция 5 августа, корр. Ю. Троицкая), впервые не вызвало публичной дискуссии.