ЧТО ДЕЛАТЬ?

Первая группа условий оценки "что делать" характеризует тему статуса Абхазии, Южной Осетии, Карабаха, Чечни и Приднестровья - такой перечень фигурирует по теме статуса у всех аналитиков. Однако надо отметить что ни методология, ни группа условий оценки "кто виноват", не позволяют рассматривать проблемы Южной Осетии и Абхазии с Грузией в одном контексте с проблемами Карабаха, Приднестровья, особенно Чечни: даже "хасавюртская парадигма" делает последний случай не просто особым, но и чрезвычайно актуальным для формирования конкретных методологий системного разрешения. Природа конфликта между Азербайджаном и Нагорным Карабахом определяется межэтнической, межконфессиональной и межкультурной конфронтацией с глубоким влиянием армяно-турецкой непримиримости. Природа конфликта между Россией и Чечней практически не просматривается на межнациональном уровне, и лишь с оговорками может связываться с конфессиональной темой: большинство российских и западных аналитиков связывают его с имперским наследием России и СССР, однако "хасавюртская парадигма" существенно корректирует и эту оценку. В той степени, в какой Шеварднадзе связал значения "хасавюртской парадигмы" с урегулированием отношений с Абхазией, сопоставления политики России с Чечней и Грузии с Абхазией допустимы и это сравнение свидетельствует об отходе России от имперской политики и об имперской политике "малоимперской" Грузии. Но и только! Потому что природа противостояния Южной Осетии и Абхазии с Грузией концептуально отличается и от этого - это противостояние антифашизма первых двух с фашизмом третьей.
И обратимся к методологической состоятельности предложений грузинских аналитиков по статусу Абхазии. Признается, что абхазы имеют право создать отдельное независимое государство (ГГ-14), но все же должны жить в одном государстве с грузинами, иначе придется поделить территорию Абхазии между абхазами и грузинами (ГГ-2). Методологической последовательности тут нет, потому что не может признаваться территориальная целостность фашистских государств - здесь это Грузия, но по поводу нефашистских государств вызов 1945 года таких прецедентов не явил - и Абхазии не грозит отчуждение территории! Ближе к сути те аналитики, которые говорят о праве абхазов на независимость в связи с тем, что грузинские власти не предлагают им плана того государства, в которое приглашают (ГГ-4), хотя для этого еще нужно стать демократическим государством, интересным и привлекательным для Абхазии (ГГ-7). И тогда возникает вопрос о сроках - когда грузины построят такое государство, в которое, возможно, Абхазия и Южная Осетия будут стремиться войти? И кем им быть, пока грузины это построят? Потому условие "резать конфедерацию на корню, соглашаясь на федерацию" (ГГ-9) вовсе повисает вне времени "построения государства" с, первое - местным самоуправлением, второе - неправительственными организациями, третье - свободой слова и независимыми масс-медиа, а также и общими правилами игры (ГГ-25). Но и тут противоречие: если общие правила, то либо "акцентирование независимости как основного ценностного ориентира во взаимозависимом мире, вошедшем в глобализацию" (ГГ-18) - это не анахронизм, либо это предложение выбрать между двумя анахронизмами - отстоять независимость, либо союз или партнерство с идеологией грузинского фашизма - и это абсолютно неприемлемый анахронизм для современного мышления!
В этом и один из смыслов урока с крахом СССР, в искусственное единство которого никто не собирается возвращаться (ГГ-20), усвоенного так, что "непризнанная, но Абхазия будет вне Грузии" (АГ-22): урок в том, что акцентирование независимости в современном грузинском мышлении - как главной "ценности" грузинской идеологии - было "анахронизмом", ибо акцентирование в формате "звиадуарда (региональный неополитоним)" оказалось фашизмом по оценкам экспертов всех сторон. Все это заставляет согласиться с условием, что "политическая стратификация Грузии не на том уровне, чтобы решение этой проблемы доверить политикам" (ГГ-5), только не потому, что они, якобы, не читают - читают… Но они знают, что грузинский избиратель, воспитанный в "ценностях" грузинской идеологии, неприемлемой для современного мышления, не проголосует именно за то, что современно в идеологии антифашизма.
И потому методологически несостоятельно условие, что "оба правительства поддерживают образа врага, чтобы оставаться у власти (ГГ-38): фашизм и антифашизм враждебны друг другу по природе, но если грузинская элита обязана отказаться - или ее надо принудить отказаться - от карьерного педалирования "ценностей" фашистско-имперской идеологии (т.е. менять систему образования Грузии, и т.д.), то от чего отказаться абхазскому и осетинскому руководству - не от антифашизма ли? Как раз тогда их избиратели откажут им в доверии - у этих избирателей идеология антифашистская! И совершенно состоятельно методологически условие грузинского аналитика, которое он адресует национально ориентированным людям со ссылкой на Аденауэра: "лучше, чтобы часть страны была свободной, чем вся страна была бы несвободной, но единой", и поэтому лучше строить демократическое общество на той территории, которую контролирует наше правительство" (ГГ-26). Это заключение опирается на апробированное разрешение вызова 1945 года, а Аденауэр представлял как раз германскую элиту времен постфашистской санации Германии и дефашизации стран фашистского блока, в ходе которой сложились и современные ценности демократии с правами человека - и современное мышление эпохи глобализации.
Абхазские аналитики тоже методологически не всегда последовательны: одни считают, что широкая федерация или конфедерация с Грузией возможна (АГ-1), но нереально, чтобы абхазы и грузины служили в одной армии (АГ-19)… Тогда как? Как во всем мире - грузинская фашистская символика для абхазов и осетин неприемлема вместе с фашистской символикой, известной остальному миру по вызову 1945 года! Никто не может предлагать абхазам и осетинам служить в армии, милиции, пограничных войсках, таможнях под грузинским флагом, квалифицируемым по сути конфликта "фашистским" всеми аналитиками, особенно абхазскими и осетинскими! И абхазские, в отличие от своих грузинских коллег, считают конфронтационной не позицию обоих правительств, но только позицию официального Тбилиси (АГ-4) - и методологически это вполне состоятельно. Именно поэтому надо "выходить на международные уровни" (АГ-13) научно-практических и политических дискуссий, ибо крепнущая в народе уверенность в возможности строить независимое государство своими силами (АГ-6) отчасти является реакцией отторжения принуждения: абхазы и осетины не согласны жить в составе недефашизированной Грузии, на чем настаивают Запад и Россия. И это надо внятно и последовательно изложить Западу и России, ибо одно дело - это финансирование издания грузинских учебников - и не финансирование издания абхазских (АГ-20) - это форма давления на Абхазию, но политическая мораль есть там, где есть общественное мнение - и на Западе оно есть и именно там оно антифашистское!
И немыслимо, чтобы там решились на принуждение (речь, разумеется, идет о той части политиков, занимающихся проблемами Кавказа на Западе и в России, которая не коррумпирована - эта тема все более популярна в Грузии, России, и уже и на Западе), если бы они, отвлекаясь от "фразеологии, ласкающей западный слух", отслеживали развитие "ценностей" грузинской идеологии - и особенно в последнее десятилетие! Несомненно надо апеллировать к России и Западу, ибо "для исторической перспективы надо генерировать политическую правовую модель (АГ-16) и "строить гражданское общество - общество без границ в соответствии с европейскими нормами" (АГ-15), но как раз это делает и Россия - и даже у нее это получается тогда, когда она обращается за опытом и поддержкой к носителям европейской нормы - к Западу. Но вот тут есть группа условий, в которой снова сходятся грузинские и абхазские аналитики - это несовпадение интересов Запада и России: "самое большое препятствие - разные интересы Запада и России" (АГ-17); "Грузии надо сбалансировать свои интересы с РФ, а РФ - с Евросоюзом (АГ-26); "если Грузия останется другом России, то у Абхазии нет шансов на независимое государство" (ГГ-40); "великие державы не продиктуют Грузии отказ от Абхазии, а сама она ничего не будет решать еще долго" (ГГ-42); на Кавказе бы все договорились, но мешает то, что Иран, Турция и Россия не договорятся еще пятьдесят лет (ГГ-22). Проблема в том - как сблизить интересы Запада и России на Кавказе, если не рассматривая себя в кавказском контексте нам невозможно вписаться и в мировой (ГГ-23), а последняя война с фашизмом была локальной даже для Кавказа и новая глобальная война с фашизмом - в обозримом будущем - маловероятна… Однако решение есть - оно в том, что ни один из экспертов ни одной из сторон не мог отрицать - и не отрицал - тот факт, что грузинский фашизм и грузинская малоимперская идеология шовинизма неприемлемы для современного мышления, потому между аналитиками нет противоречий и по вине грузинских лидеров формата "звиадуарда"; а о "вине" антифашистских лидеров Абхазии и Осетии можно говорить только если выходить - намеренно или по незнанию - из системной сути конфликта. Но даже и эти случаи разрешаются методом исключения по условиям методологии как внесистемные!
Потому еще одна экспертная оценка грузинского аналитика, которая в контексте методологии тоже оказывается в группе условий к предложениям "что делать". В начале ее дается "пример из недавней истории - нацистская теория об арийской расе…(…)…абхазы могут быть ребенком и говорить, что хотят независимости, и грузины могут быть ребенком и говорить, что хотят территориальной целостности. А международные организации тоже могут быть ребенком и говорить, что занимаются их примирением" (ГГ-19) - тут роли участников и конфликта, и урегулирования выражены через образную условность иерархии Родителя и Ребенка. И это признание иерархии подходов (!), выраженной тут в системе статусов возрастной психологии, на которой основывалась идеология агрессивного интеграционизма советского интернационал-социализма "старших" и "младших братьев", а как "небратская" иерархия она была свойственна идеологии агрессивного дезинтеграционизма гитлеровского национал-социализма с ее "культурой высшей расы" и "низшими культурами рабов". Но Запад отказался от "братских" и "небратских" иерархий народов после вызова 1945 года, потому учитывая "возрастное" системное отставание Кавказа (СССР) от Запада в 50-70 лет, эту дефиницию об иерархии подходов надо рассматривать в тех же универсалиях методологии, что и все прежние. И тогда эта оценка тоже становится предложением - надо повзрослеть на полвека и абхазам, и осетинам, и грузинам, а Западу и России не мешать, а помогать в этом: 50 лет отделяют противостояние фашизма и антифашизма в Европе и осетино-абхазское противостояние грузинскому фашизму, а системная общность того и другого свидетельствуется оценками всех аналитиков. То есть различает их дистанция в 50 лет системного отставания Кавказа (СССР) от Запада и, следовательно, осетино-грузинский и абхазо-грузинский конфликты свидетельствуют о системном соответствии процессов там и тут: для таких конфликтов тут "повзрослели", и значит пришло время "повзрослеть" на эти пятьдесят лет также и в подходах к разрешению противостояния фашизма и антифашизма на Кавказе.
Таким образом, практически все без исключения оценки и предложения аналитиков и экспертов разнятся только если рассматривать их в методологии "иерархии подходов" - это консервирует тупик уже десять лет! Поэтому их оценки ставят условие "повзрослеть" до заявленных всеми претензий на демократию и права человека - это исключает иерархию подходов с "экзотическими предложениями (типа "привлекать старейшин, молодежь, женщин, спортсменов" и т.п.)": системное решение - единственно возможное, потом будет результативно и остальное! Поэтому, предложение Ледераха "отвлечься от страхов и сближаться надеждами" (НЭГ-5) может быть принято только при надежных гарантиях "неповторения страхов" - иначе надеждам неоткуда появиться, но есть выход и он следует из заключения Коппитерса: статус независимости, конфедерации или свободного ассоциированного государства предоставил бы Абхазии, Южной Осетии и Чечне намного большие гарантии безопасности, чем могут получить субъекты федерации, потому что любое соглашение с ними дает им меньше гарантий, чем дает Устав ООН его членам, поэтому для руководителей этих государств это неприемлемо (НЭГ-14).
Других гарантий безопасности в случае с Грузией не может быть до системных изменений в "ценностях" грузинской идеологии, склоняющей ее политиков к неразборчивости в средствах, поэтому методологически несостоятельно утверждение, что "для грузин нет, но для абхазов защищенность играет большую роль" (ГГ-39): стереотипы нацистской идеологии уже второй раз в ХХ веке создают угрозы не только для осетин и абхазов, но это угрозы и для самих грузин. Тут стоит сравнить: изменения в кавказской политике России свидетельствуются не только "хасавюртской парадигмой" - Россия отказалась от "своего особого пути" на высшем уровне и это заявил уже не культуролог или философ - это публично заявил Путин летом 2002 года. Тогда как грузинские идеологи и политики никак не вырастут из самоумиления и ищут "грузинскую модель демократии", когда сами призывают к общим правилам игры. Фашизм и терроризм - это не решается только армией и полицией - это идеология, и потому в Грузии это надолго. Это теперь еще более актуально ввиду нового вызова нашей истории - мир стал менять отношение к экстремистским идеологиям после атаки террористов на Америку 11 сентября 2002 года!
В осмысление вызова 1945 года, актуализированном саммитом тысячелетия 2000 года для выработки идеологии глобализации, вмешался, как утверждают - неизвестный до сих пор новый вызов - угроза международного терроризма. Но так ли он неизвестен современному мышлению? Однако как бы к этому ни относиться, "новая угроза" требует разрешения и не может не влиять на выработку этой самой идеологии глобализации, которая может быть выстроена только с учетом уроков всех угроз и вызовов новейшей истории. Это означает, что группы условий по разделам всех предложений "что делать", в той части, в которой они состоятельны методологически, и при ясном понимании, и "по умолчанию", актуальны также для выработки идеологии глобализации с учетом всех региональных угроз и вызовов новейшего времени. А поскольку все оценки и предложения по разрешению настоящего конфликта выстраиваются в системное противостояние фашизма и антифашизма, сопряженное с терроризмом под контролем государства (Е. Примаков о грузинском терроризме в Абхазии, исламский терроризм), постольку и к государствам, которые осуществляют политику, квалифицирующуюся как фашизм и терроризм, могут - и должны применяться системные решения. Теперь и Запад, и Россия обречены сближать позиции по всем разделам политики против экстремизма, потому что региональный экстремизм имеет обыкновение расширяться, чему благоприятствуют идеологии экстремизма ("агрессивного дезинтеграционизма" и "агрессивного интеграционизма"), представленные практически во всех регионах мира. Агрессивный дезинтеграционизм грузинской идеологии, приведший второй раз на протяжении ХХ века к противостоянию с осетинами и абхазами - один из них.
Признание независимости Абхазии не отдалит - некуда дальше отдаляться - а сблизит ее с Грузией (АГ-11) - в новых условиях это наиболее вероятное развитие и для Южной Осетии. Непризнание будет питать идеологию противостояния Южной Осетии и Абхазии с Грузией - это неизбежно при сложившейся полярности общественного мнения: антифашизм и фашизм еще и сегодня разделяют старшие поколения Запада и России, а после той войны прошло более полувека… Но тут еще и кавказский менталитет без европейских институтов демократии и гражданского общества, потому нельзя пренебрегать возможностью абхазов и осетин осуществить переход не за полвека - они смогли бы и раньше, используя как ресурс собственный опыт антифашизма. А опыт Германии, приведенный грузинским аналитиком со ссылкой на Аденауэра, при таком развитии весьма благоприятен и для демократического строительства в самой Грузии.